Калейдоскоп

      В сиянии тысячи звезд Коннор видел красоту. В пустоте он видел страх. Из этой вечной холодной, черной, всепоглощающей бездны его вытаскивал Рид. Его Гэвин Рид.       Он не знал, как это произошло. Пуля, прилетевшая в тириумный насос, быстро вывела из строя систему.       Мир треснул по швам.       Тело изломало, андроид ощутил лишь пустоту. А может ли он ощущать?       «Ты оставишь меня?»       Спросил Гэвин, и всё вдруг смолкло. Звуки плясали в ацетоне темноты.        Коннор зажмурился, смаргивая тириумные слёзы. Сенсорные датчики определили родные ладони на щеках. Теплота человеческой кожи приятно обожгла охладевший корпус.       Между ними всегда было так: игра на контрастах.

***

      Купол розоватого неба накрыл и сомкнул перед глазами облака, размежевал горизонт резной ватой. Андроид счастливо улыбнулся, смотря на плывущие кусочки небесной сладости, до которой не дотянуться.       — Ты ведь не можешь, — проговорил Рид над самым ухом.       Коннор видел перед глазами лишь бегущие цифры.       До смерти начался обратный отсчёт. Андроиду требовался отрезок натуральных чисел, где в конце стоит многоточие или даже бесконечность. Не это ли эгоизм — натуральный, человеческий.       До отключения: 10 секунд       А он всё смотрел на небо сквозь алые контуры цифр.       Там — загадочные просторы их с Ридом берегов. Там — шумные волны и зыбкий песок. Здесь — цифровое измерение и темнота.       Все разлетелось вмиг на куски. И было плевать на то, как техники погрузили корпус в машину. Им все равно как обращаться с андроидом — это обычный механизм.       Не слышно больше знакомых голосов. Сирены не выли, не сдерживала рация извержения предупреждающего сигнала.       Такого не должно было случиться. Но так бывает. Бывает, что в один миг люди и даже чертовы жестянки перестают быть счастливыми.

***

      — Дай мне пять лет, — с ребяческим запалом просит Гэвин, обхватывая покатые пластиковые плечи, — и мы свалим отсюда в жаркую Мексику. О, детка, если бы температура могла сделать нашу жизнь лучше, то я бы не боялся ада, — шутка выходит резкой, и Коннор хмурится, покачивая головой.       — Я не позволю тебе умереть, — тут же механически упирается андроид.       Детектив кивнул в сторону гор. Они приехали сюда не просто так: голубые скалы очень красивы. Серди них можно ощутить себя свободным и проникнуться романтикой звездного неба.       — Я всегда буду рядом, — обещает Восьмисотый, нащупывая похолодевшую руку, — просто верь в это.       И Гэвин верил.

***

      Механический корпус недвижим. Исправлять в нем нечего, заменить нечем. Механическая регуляция подачи тириума и невыносимое чувство потерянности оставляют за собой липкий испуг.       Не хватает половины тела, которую уже успели оттащить на запчасти к другим сломанным корпусам. Каждый андроид здесь был роздан по кусочкам во благо.       Коннор не понимал в каком он измерении, смотрел перед собой и видел только темноту.       В непроглядной бездне, где нет ничего живого, образовалось движение из миллиардов ярких частиц. Андроид слегка склонил голову, создал имитацию дыхания по привычке и приоткрыл в удивлении рот.       Губы растянулись в блеклой улыбке.       — Гэвин?..       Среди глубокой темноты появился рожденный из воспоминаний образ. Он состоит из обрывков, кусочков, сотен снимков счастливых улыбок.       Там было всё.