Locura total

— Иди нахуй! — Ох, из нас двоих явно не я там буду. — Чё сказал? Тебе въебать что ли? — А ты сможешь? Тэхён шумно выдыхает и со всей силы стискивает зубы, чтобы не ударить человека в их первую встречу. Не так ему представлялось знакомство с истинным, ой не так. Он ещё раз вдыхает, выдыхает и, открыв глаза, выпаливает с ухмылкой на губах: — Иди нахуй, уёбок, — облизывается. — Ты меня не интересуешь, понятно тебе? — широко распахивает глаза, чуть хмурясь, поскольку горячий кофе, минуту назад выплеснутый на его футболку, неприятно щиплет кожу. — Ох, это взаимно, дорогой мой друг. Не уверен, что смогу общаться с… таким омегой, — Чонгук пытается вымокнуть кофе с белоснежной футболки, но лишь вздыхает, когда попытки остаются безуспешными. Тэхён со всей силы впивается ногтями в кожу ладони, а затем, поправив надетую козырьком назад кепку, выпрямляется и, прикусив язык, разворачивается спиной к раздражающему объекту, быстро удаляясь из коридора, чтобы не наговорить ещё больше лишнего. Только выйдя на улицу, он расслабляет начавшие болеть от напряжения челюсти, потирая переносицу. Глубокий вдох. Медленный выдох. — Эй, всё хорошо? — парень подходит тихо, почти незаметно. — Юнги… — Тэ поднимает глаза на лучшего друга и тот без слов понимает, что всё пошло по пизде. Узнать бы ещё что именно. — Дело дрянь, как я понимаю, да? — белобрысый, приобнимая за плечи, заглядывает в карамельные глаза, чуть блестящие в лучах апрельского солнца, и тяжело вздыхает. — Пойдём, расскажешь всё. — Дело не просто дрянь, и даже не пиздец, — открывает рот. — Как можно было при таких обстоятельствах встретиться с предназначенным?.. Дом у Мина просторный и уютный, родители его постарались. Омеги сидят на полу, наслаждаясь мягкостью белого ворсистого ковра и двумя банками пива, которые прятали в рюкзаке, чтобы старшие не увидели: им ведь нельзя, ещё несовершеннолетние, обоим по девятнадцать только, хоть и выглядят старше. — Блять, и почему твой истинный именно этот придурок? Он ведь совсем не из нашей лиги! — Юнги выпивает пива, в конце от злости сжимая жестяную банку, что-то продолжая бормотать себе под нос с хмурым лицом. — А у нас разве есть собственная лига? — Тэхён усмехается, закатив перед этим глаза. — Лига гопников разве что, — наклоняет голову, смотря на собственные пальцы, выводящие узоры по холодной жестянке. — Эти интеллигенты и внимания нашего не заслуживают, но… Истинный? — вскидывает бровь. — Серьёзно? — начинает громко смеяться. — Да я уж лучше пересплю с Лигёном, этим ужасным самовлюблённым мудаком, не упускающим ни одной омеги, нежели с тем заучкой, — почувствовав как горло пересохло, делает несколько глотков. — Разве нормальный человек может быть первым по всем предметам? — поднимает взгляд на Юнги. — Да он меня даже видом своим раздражает, — Тэ продолжает сверлить взглядом ухмыляющегося омегу. — Ходит постоянно с кофе и книгой под ручку. Ставлю сотку на то, что этот отброс высшего общества кончает только в том случае, если книга рядом, — Тэхён отводит взгляд и делает ещё несколько глотков. Юнги смеётся. — В тебе злость говорит, ибо ваша первая встреча была не из лучших, — улыбается, показывая дёсны. — А так-то по нему полшколы сохнет, — облокачивается о собственное колено, опираясь подбородком на ладошку. — Личико красивое, пахнет вкусно, да и умный дохуя, — перечисляет, причмокивая губами в конце. — Юнги, блять! Ты друг мне или этим мудакам?! — Тэхён кричит со всей силы, а затем закрывает рот рукой, широко распахивая глаза под громкий смех Юнги. Брюнет на мгновенье забыл, что в доме они, как бы, не одни, да и для госпожи Мин он чист как ангел, спустившийся к ним в дом с самих небес. — Твой я друг, блять, твой! — Юнги разносит от смеха, и он закрывает лицо руками. — Не хочу я с этими ёбнутыми водиться, да ни за что в жизни! — потирает глаза, чувствуя, как сводит скулы от широкой улыбки. — Вот и я о том же! — Тэхён хлопает в ладоши. — Нужно просто игнорировать его и сам отстанет, правда? — А хуле, — Юнги поддакивает. — Ты попробуй, а дальше увидим, — пожимает плечами, до сих пор не убрав улыбку с лица. — Просто игнорировать… Ещё никогда не было так сложно находиться с конкретным человеком на одной планете, Тэхён может поклясться. Более того, учиться в одной школе, в которой они с Чонгуком, истинным его, занимают вообще разные фракции. Тэхён — школьный задира, пусть и омега. Драться умеет и делает это постоянно, хоть с омегами, хоть с альфами, по надобности конечно (сам же в драку первым никогда не полезет), а мат — это неотъемлемая часть речи и вообще не ебёт мнение общества о том, что не положено. Нахуй пусть идут, достали навязывать свои правила. В школе он причастен к типу омег, которых все зовут недогопотой: ходят постоянно в спортивках, матерятся как сорокалетние мужики и занимают последние позиции в рейтинговых списках, заполняя экзаменационные бланки чисто на везение. Тэхёну эти списки вообще не нравятся. Именно они заставляют особо кровожадных учеников, под напором своих не менее чокнутых мамаш, идти по головам ещё в школе, в свои лучшие годы жизни, так сказать. Чонгук же, похоже, совсем не разделяет ни одной тэхёновой мысли. Вообще, взглянув на этого человека даже издалека, можно понять какой он. Альфа учится на параллели, постоянно одет как с иголочки и ходит будто приросши со стаканом парящего кофе в руке. Такой себе принц на чёрном ауди, подарке от любящих родителей. Постоянно первый — во всем и всегда, независимо от направления, пахнет миндалём с нотками кардамона, возглавляет литературный кружок и действует Ким Тэхёну на нервы вот уже полгода. Омега еле выдерживает окончание весеннего семестра, всей душой надеясь, что после трёх месяцев каникул эти непонятные ощущения в груди пройдут и жизнь будет как раньше. Он будет пугать младших своими рассказами, насмехаться на пару с Юнги с догоняющих их учителей и постоянно отрабатывать наказания: то убирая в спортзале, то моя окна во всей школе. Конечно же, не без компании! Наверное, только его друзья могли на наказании получать ещё по три, после уборки бегая по стадиону кругов пятнадцать. Вообще, удавалось им это легко, и Ким даже не жалуется, ибо после бега его зад прилично подтянулся. А вместе с силовыми тренировками так вообще дал бомбический результат в виде прелестного тела, которым Тэхён, что там греха таить, любуется каждое утро перед зеркалом, в итоге опаздывая на занятия и мило дуясь из-за подкалываний Юнги, прилетающих после очередного выговора. Осознание того, что как раньше уже не будет, приходит в начале сентября, выбивая к хуям все надежды. — Надеюсь, ты захлопнешь хлебало как можно быстрее, — Тэхён насмехается, скрестив руки на груди, почти что выплёвывая эти слова в лицо истинному. Юнги рядом ехидно усмехается, стопроцентно зная, что сегодня победа будет за ними. — Ну уж нет, не дождёшься, — Чонгук ухмыляется, поправляя ворот серого кардигана. — Не хочу проигрывать в дискуссии такому как ты, — кивает несколько раз, а затем смахивает упавшие на глаза пряди каштановых волос. Парень сзади, Намджун, кажется, издает тихий смешок. Ну, вот примерно в таком ритме проходит весь сентябрь и октябрь, ни одного учебного дня из которых не обходится без стычек этих двоих. Уже каждый в школе знает об их тёрках, проходящих эхом по каждому коридору здания. И вообще, всё даже ничего, ведь ну что тут такого? Стычки между учениками были, есть и всегда будут, да вот только… Истинные они. Ненавидящие и желающие друг друга одновременно. — Господа, давайте разойдёмся мирно, и вы признаете, что были неправы, когда швыряли в нас волейбольными мячами, хорошо? — Намджун, поравнявшись с Чонгуком, пытается уладить всё более-менее мирно, хотя все их стычки ещё ни разу просто разговорами не заканчивались: всё время то приходил учитель, разгоняя по классам, то другие ученики оттягивали вечно спорящих истинных, сковывая омегам руки, чтобы те не начали драку. — Нахуй иди, — вытягивая шею, говорит Тэхён. — Так достаточно понятно? — Да как ты… — Намджун, неловким жестом поправив очки, начинает возмущаться, но его прерывают. — Ой, оставь его, — Чон пренебрежительно кривится. — Эта гопота не может и двух слов связать, вот изо рта только маты и вылетают. — Чё сказал?! — Юнги, опешив, возмущённо поднимает брови и хочет сорваться с места для удара, но Тэ его останавливает, упираясь ладонью в грудь блондина. А затем, натянув приторную улыбку, начинает: — Дорогой мой друг, — подходит ближе, с ухмылкой заглядывая в чужие глаза, — не мог бы ты подкрепить адекватными аргументами свою догадку? — поднимает бровь. — Думаю, что предположение оказалось отнюдь неверным, поскольку мой рот, как слышишь, может издавать что-то кроме нецензурных слов. А судить людей безосновательно — это чистой воды кощунство, согласны? — омега приоткрывает рот в улыбке, кончиком языка прикасаясь к внутренней части ровного ряда зубов. — Прости? — Чонгук, чуть приохуевший, часто промаргивается. Из-за того, что Тэ подошел так близко, он пропустил почти все фразы, пребывая в кисло-сладком плену цитрусовых, хорошо улавливаемых рецепторами. — Он сказал пшол нахуй, псина сутулая! — Юнги довольно ухмыляется, смотря на двух дуриков, стоящих с открытыми ртами. — Пойдём, Юнги, — Тэ в последний раз окидывает альфу взглядом и разворачивается спиной, после снимая кепку, чтобы пропустить сквозь пальцы шелковистые чёрного цвета пряди. — Мне кажется или тебя только что очень красиво отшил главный задира школы, не используя ни одного мата? — хмыкает, поджимая губы. — Так ещё и собственный истин… — Заткнись, Намджун, — в голосе Чона слышен слегка заметный рык, челюсть напряжена, а взгляд направлен вслед двум фигурам. — Ненавижу омег без любых манер, — сжимает книгу, находящуюся в руках, до скрипа переплёта. — Да сознайся, что бесишься из-за того, что у вас всё никак отношения не выстроятся, а не из-за его манер, а? — Намджун ухмыляется. — Мы оба знаем, что нравится он тебе до ужаса. Каждый раз в мысли уходишь после встреч с ним. — Почему мне попался именно такой омега? — Чон игнорирует слова. — Мы каждый день лаем друг на друга будто собаки, но… меня так к нему тянет… — кусает губы. — Это природа, Чонгук, — Намджун на минуту тупит взгляд в пол, но быстро возвращает. — Против неё не попрёшь, хоть как бы не старался. — У меня вопрос, — Чон поворачивается к другу, когда две фигуры скрываются за поворотом. — М? — Джун кивает. — Задавай. — У омег после встречи с истинным течки проходят почти невыносимо, или я ошибаюсь? — вскидывает бровь, оставаясь полностью серьёзным. — Да, — Джун подтверждает, тупя взгляд, чтобы образовать нормальное предложение. — У них либидо увеличивается намного больше, чем обычно, и поговаривают что никто, кроме истинного, не может утолить их голод, — возвращает взгляд на Чонгука. — К тому же, всё его существо будет требовать тебя, твой голос и в первую очередь запах, — закончив, выдыхает через рот. — Что-то случилось? — М? — Гук, пребывая в воспоминаниях об апельсине с нотками корицы, всё ещё находящихся в воздухе, прослушивает последний вопрос. — Я слышу, как его запах усиливается, — кусает губы. — Совсем скоро у него течка, и буквально всё моё существо не может найти себе места, каждый раз воспламеняясь желанием находиться рядом с ним. — Я думаю, что вам стоит попробовать, — Ким понижает голос, пытаясь говорить ещё более серьёзно (хотя куда уже?). — Попробовать быть парой, — поправляет очки. — Или ты не помнишь, как летом сходил с ума? — вскидывает бровь. — Я не хочу опять к тебе приезжать посреди ночи то с алкоголем, то со снотворным, ладно? — Да что ты на меня прёшь? — Чон искренне возмущается, делая шаг назад. — Это он в нашу первую встречу меня нахуй послал! Я даже и не думал обижать свою пару, что за чепуха, — поджимает губы, после что-то бормоча под нос. — Ага, — Джун прикрывает глаза, иронично усмехаясь. — Вы оба хороши, согласись. Ты мог бы попросить прощения, а не отвечать агрессией на агрессию, — хлопает по плечу. — Всё же в том, что вы столкнулись, и обоих облило твоим кофе, есть и твоя вина. — Ой, да на чьей ты стороне? — улыбается, скидывая чужую руку. — Тоже мне друг.

***

— Эй, ты почему ещё не в школе? — Юнги, прождав друга весь первый урок, звонит Тэхёну и со всех сил надеется, что в его обычно хриплом и насмехающемся голосе не плещет со всех дыр беспокойство. — Юнги-и, — по ту сторону трубки раздаётся жалобный скулёж, и Мин сразу же понимает в чём дело, ведь несколько дней назад Тэхён упоминал о скорой течке. — Привезти тебе блокаторы? — заботливо спрашивает, направляясь обратно в класс и суматошно складывая вещи в рюкзак. — Я к тебе приеду, потерпи немного, — закидывает сумку на одно плечо с острым желанием незаметно сплавиться с уроков, как в проеме двери показывается фигура. — Мин Юнги? — учитель Кан заинтересованно поднимает бровь и оглядывает омегу с ног до головы. — Что это ты удумал, паршивец? — когда мозг выбрасывает догадку, мужчина хватает блондина за ухо, сильно потянув вверх. — Не сбежишь ты сегодня, я не позволю! — Учитель Ка-ан! — Юнги пытается свободной рукой ослабить чужую хватку. — Отпустите, пожалуйста, мне больно! — Ещё чего, паршивец! — мужчина подталкивает Мина к его месту и наконец-то отпускает пострадавшее ухо. — Весь день тебя буду караулить, не смотаешься! — приказывает грозным голосом, в конце сведя густые брови к переносице. А затем проходит за учительский стол, не сводя с омеги взгляда. — Юнги? — голос Тэхёна звучит низко и устало, от чего сейчас же хочется к нему сорваться и обнять, но… — Тэхён, этот старый хер меня не отпустит, — испепеляя мужчину взглядом, выпаливает блондин, присаживаясь за парту. — Прости, я буду стараться изо всех сил, но сам понимаешь, что… — Ох, нет, — Тэхён смеётся. — Можешь даже не стараться, а то как в прошлый раз соберёт дисциплинарный комитет и мы вновь окажемся на грани вылета из школы, лучше даже не рискуй. — Но… Как же ты… — Юнги жуёт губу, пальцами свободной руки отбивая непонятный ритм по поверхности парты. — Ещё и твои родители сейчас в Пусане. — Не переживай, я справлюсь, — чувствуется как Тэхён задерживает дыхание чтобы не простонать. — И… Не приезжай ко мне пока я не позвоню, ладно? — Что? — Мин вскидывает брови. — Это ещё почему? — Блокаторы у меня есть, а если надо будет что-то ещё, то я сразу тебя наберу, договорились? — Д-да… — Юнги зарывается рукой в светлые волосы. — Как скажешь, — выдыхает. — Но как только полегчает, сразу же мне позвони, хорошо? — массирует кожу головы. — И не вздумай пихать в себя эти грёбанные дезодоранты или огурцы как из медицинских мемов про рентгены, ладно?! Если что — я тебе вибратор куплю, ты только скажи, а я… как-нибудь достану, — Мин чувствует, как щёки заливаются румянцем. — Юнги-и, — Тэхён заливается смехом. — Ты настоящий друг! — выкрикивает, в конце резко обрывая смех, очевидно, глуша стон. Через несколько секунд молчания продолжает: — Если что, я наберу, успокойся. — Хорошо… — облегчённо прикрывает глаза. — Ты пообещал, придурок! Только попробуй корчиться от боли и не позвонить мне, я самолично выкопаю тебе могилу. — Да-да, Юнги, я понял, — Тэ уже не смеётся, хотя голос по-прежнему веселый. — А сейчас отключаюсь, мне нужно в душ. — Хорошо, — поджимает губы. — Держись, — и, ещё не успев сам сбросить трубку, слышит короткие гудки. — С ним всё хорошо? — чей-то голос звучит рядом, от чего Юнги поворачивает голову к источнику звука. Чёрт, ещё только Чонгука для полной картины не хватало. Мин набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы послать альфу нахуй, но тот успевает заговорить первым, быстро уточняя: — Ты ведь понимаешь что я единственный, кто может ему помочь? — Гук смеряет вмиг сдувшегося блондина взглядом и поджимает губы, ожидая реакции. — Точно! — Юнги подрывается с места и несильно толкает альфу в грудь. — Если бы ты не появился, то он бы ограничился всего лишь несколькими блокаторами! Ирод! Зачем появился в его жизни, если приносишь только раздражение? Я же так за него переживаю, сукин ты сын! — Юнги продолжает толкать чужую грудь, смотря злыми, будто самого Люцифера глазами в чужие. — Успокойся, пожалуйста, истериками ему не поможешь, — Чонгук ловко перехватывает омегу за запястья и заставляет их повиснуть в воздухе, продолжая говорить: — Обещаю, что не сделаю ему больно, — поджимает губы. — Между нами просто возникло недопонимание ещё во время первой встречи. — Недопонимание? — Юнги фыркает, ухмыляясь. — И ты всю эту войну зовёшь недопониманием?! — Мне сейчас так же хуево, перестань добивать! Я же его чувствую! Ты только представь, как мне хочется сейчас к нему рвануть и помочь! — Чонгук на эмоциях повышает голос, но быстро приходит в себя, вспоминая, что сейчас минимум двадцать пар глаз направлены на них из-за громкого голоса омеги. — Я всё лето не мог себе места найти, надеялся что приду в школу и мы начнём всё заново, но… Всё стало ещё хуже, — на мгновенье жмурится. — Разве сейчас не шанс всё исправить? — Исправить? — Юнги говорит уже тише, но всё с такой же истеричной интонацией. — Да тебя сейчас пусти к нему и выебешь во все дыры, заботясь только о своём удовлетворении! — дёргает кистями, дуя губы, когда освободиться не получается. — Допустим, — Чонгук говорит мягко, продолжая пытаться успокоить Мина. — Но разве это не то, что ему сейчас нужно? — вскидывает бровь. — Или ты считаешь, что твой обещанный вибратор лучше истинного? — Да! Считаю что лучше! — Юнги вырывает кисти из чужих оков и делает шаг назад к своей парте. — Я не имею права распоряжаться адресом и телом Тэхёна, даже ради его блага, — напрягает челюсть. — Если он захочет — сам позвонит, у него есть твой номер. — Но… Как… — Чонгук часто моргает, запутавшись в ситуации, но Юнги не даёт спросить, толкая в грудь из класса вон. — Пиздуй отсюда, Чон Чонгук, — приговаривает блондин, выталкивая альфу за порог. — Не мне решать, нужен ты ему сейчас или нет, так что жди, — закрывает дверь перед самым носом. Разворачивается, натыкаясь на удивлённые и ничего не понимающие взгляды одноклассников, и прикрикивает: — Что уставились, полудурки? Жить надоело? — приоткрывает рот, встречаясь взглядами с каждым. Те сразу же тушуются, возвращаясь к своим делам, и классная комната вновь наполняется привычным гамом. Учитель же, сидящий за своим столом, тихо вздыхает, прикрывая рукой глаза: горбатого только могила исправит.

***

Ужасный день. Это не предположение, и даже не гипотеза, это — констатация факта. И Тэхён готов привести этому хуёвую кучу доказательств. Он проснулся в холодном поту в пять утра от адской боли внизу живота; холодный душ не помог от слова совсем, и стимуляция руками тоже не справилась с заданием снять напряжение; есть не хочется, да и, собственно, холодильник пуст. В общем, состояние и так хуже некуда, а затем на фоне общего ослабления организма ещё и поднимается температура, от которой туманится в голове. Тихий скулёж в подушку от невыносимости состояния перебил звонок от Юнги, который, было слышно, места себе не находил. На лице во время разговора появилась хотя бы слабая улыбка, и вот, кажется, зуд сзади начал уменьшаться, но… Разговор закончился и всё по новой. Если честно, Тэ не помнит сколько раз за день он уже был в душе. Пытался переключиться на соцсети и сериалы, даже чуть не оформил годовую подписку на Нетфликс, но отвлечься не получалось от слова совсем. Тэ с уверенностью может заявить, что это — самая сложная течка в его жизни, которая в силе перебивает все те, что были раньше. Последняя, к слову, была почти сразу после встречи с Чонгуком, в начале лета. Тогда всё закончилось лишь слишком высоким возбуждением, которое можно было снять с помощью пальцев, а сейчас… Тэхён опирается лбом о холодный кафель душевой и шумно вздыхает, прикрывая глаза. Чувствует кожей каждый поток почти ледяного душа, от которого выступают мурашки и неприятно твердеют соски. Выключает воду и, слегка вытершись полотенцем, одевается в огромную футболку, решая не надевать штаны и бельё. Проходит в спальню. Вымачивает тканью влажные волосы, спотыкаясь взглядом о телефон, спокойно лежащий на кровати. Минутами раньше он строчил Юнги о том, что всё хорошо, но сейчас в голову приходит другая мысль, ярким пламенем горящая перед глазами. У него в телефонной книжке есть номер Чонгука. Человека, который своим присутствием может прекратить его мучения. Омега вздыхает, вешая полотенце на шею, и садится на край кровати, хватая телефон. Прикусив губу, снимает блокировку, заходит в телефонную книжку и несколько раз пролистывает от начала и до конца, хмуря брови, когда понимает, что нужного номера там нет. Рука уже поднимается, чтобы швырнуть телефон (на постель, конечно же, дорогой ведь), но перед глазами светится контакт «Книгодрочер», и Тэ облегчённо вздыхает, чувствуя, как по спине проходят мурашки от одной мысли о Чонгуке. Брюнет ещё несколько минут обдумывает все за и против и, получив пинок от тянущего низ живота возбуждения, спешно нажимает на экран, поднося телефон к уху и сразу же закрывая глаза от стыда. — Да? — голос Чонгука хриплый и до дрожи низкий, будто не говорил несколько часов. Тэхён чувствует, как тело пробивает на мелкую дрожь, заставляющую возбуждённый член дёрнуться. Брюнет облизывает губы и поднимается к изголовью кровати, откидываясь спиной на подушку. — Алло? Я Вас слушаю. О нет, слушает только Тэхён, прикрывший глаза и с удовольствием прислушивающийся к ощущениям немного утихомирившегося тела. Язык вновь проходится по сухим губам, чтобы те растянулись в довольной улыбке, прежде чем сказать: — Привет, придурок. — Тэхён? — холодный тон сразу же меняется на… заботливый? — Как ты себя чувствуешь? — пауза, во время которой Тэхён еле слышно вздыхает, молясь чтобы не застонать прямо в трубку. — Хотя нет, абсолютно глупый вопрос, и так знаю что до невозможности хуёво, — по ту сторону телефона слышится хлопок двери машины. — Ого-о, — смеётся. — Неужели ты и такие слова знаешь? А как же идеальный образ отличника? — кусает губы, ибо воображение подкидывает картинки их очень интересного совместного времяпрепровождения в черной ауди Чонгука и… Дышать становится тяжелее. — Нет, блядь, в Средневековье живу, — еле слышно звук мотора и тихий скрип кожи. Очевидно, руля. Тэ представляет каким горячим может быть Чон во время вождения, и желание прокатиться с ним растёт с каждой минутой. — Тебе привезти что-то покушать? — спрашивает отстранённо, наверное, следя за дорогой, получая в ответ лишь тишину и неслышное приглушённое сбитое дыхание. — Всё хорошо? — интересуется, прождав более тридцати секунд. — Отлично. Футболка давно натянута до груди, а рука поглаживает багровую головку, размазывая капли смазки. Телефон где-то между подушек на громкой связи, пока между пальцев прокручивают ещё холодные от душа бусины сосков. Тэ закусывает между зубами подол футболки, несколькими движениями доводя себя до оргазма, и громко дышит, приходя в себя. Состояние временно улучшилось, хотя возбуждение и жар внизу даже не думают оставлять его как минимум на ближайшие три дня. — Всё просто невероятно, — вторит, откидываясь головой на подушку. Затем вспоминает, что Чонгуку его может быть неслышно, и шуршит между одеялом, ища телефон. — Слышишь меня? — переспрашивает, вновь ложась, и прикрывает глаза, загнано дыша. — О-о да, лучше, нежели когда-нибудь ещё, — злой. Очень злой. — А почему ты спрашиваешь купить ли мне поесть? — непонимающе вскидывает бровь, поглаживая ноющий низ живота. — Ты не знаешь, где я живу. Сомневаюсь, что Юнги тебе всё как на духу изложил, — ухмыляется. — Знал ли ты, что его когда-то четверо чуваков прижали к стенке, вынуждая растрепать кое-что, — Тэ немного делает паузу, думая стоит ли говорить о причине. Решив, что нет, продолжает: — Так он не просто ничего им не сказал, он одному из них чуть почку не отбил, не рассчитав силы, — вообще, этот рассказ очень длинный, и его можно бы продолжить историей с участка и больницы, но Тэхён прерывается, чувствуя, как собственный голос постепенно переходит в стон. — Придурки. — И не говори, — немного отойдя, Тэ смеётся, хотя от каждого движения живота накрывает новой волной жара. — Так что там с моим вопросом? — задаёт в тишину, спустя десять секунд собирается повторить, но ответ всё-таки приходит. — Я к тебе всё равно сегодня попаду, — хмыкает, пока Тэ удивлённо вскидывает бровь. — Ты либо сам скажешь мне адрес, устав от боли, либо я, из-за такого же, как у тебя, хуёвого состояния, подключу свои связи, и к вечеру буду стучать в двери твоей квартиры. — Сыщик хренов, — омега недовольно фыркает, хотя внутри расцветает приятное ожидание чужого присутствия рядом. — Мне нужны блокаторы и еда, — поджимает губы, задумываясь, — и презервативов возьми, у меня нет, — отводит взгляд к потолку, чувствуя, как горят уши. — У тебя есть двадцать минут, придурок! — сбрасывает звонок, мимолетно взглянув на часы, и, зайдя в чат с «Книгодрочером», отправляет свой адрес, мысленно клянясь, что если этот мудак опоздает хоть на одну минуту — он ни за что его к себе не подпустит.

***

Стоит ли говорить, что всё это время взгляд Тэхёна был устремлён на медленно изменяющиеся цифры на экране? Думаю, что нет. Брюнет вздыхает, переворачиваясь на живот, и сразу же громко матерится себе под нос, ибо член проезжается по раздражающей кожу простыни. Прокляв в сотый раз за день омежью сущность, период течки и своего истинного в том числе, Тэхён поднимается с кровати, чувствуя липкость по всему телу ниже пояса. Тихо матерится и плетется в душ, в этот раз включая тёплую воду и аккуратно смывая смазку с ягодиц и бёдер, пытаясь не усиливать возбуждение лишними касаниями. Надев бельё, ту самую огромную футболку и в пару к ней пижамные штаны, возвращается в спальню, открывая окно, и меняет постельное. Внутри приятно вибрирует ожидание встречи, во время которой они, Тэхён очень сильно надеется, сядут и разберутся во всём, а не просто будут орать друг на друга, как делают ещё со времен их первой встречи. Свежий воздух глумливо забирается под ткань футболки, заставляя Тэхёна опереться о подоконник, чтобы не упасть от нового заряда, прошедшего по пояснице. Его распирает желание смачно выругаться, но оно прерывается нетерпеливым стуком в дверь. Тэ отлепляет себя от подоконника и плетётся к двери, зачем-то по пути пытаясь пригладить непослушные пряди тёмных волос, каждый раз протестующих против геля или любого другого средства укладки. В общем-то, Тэ и не жалуется. Подходит к концу коридора и сразу же щёлкает замком двери, прекрасно зная, кто стоит за ней. Развернувшись, идёт вглубь комнаты, слыша после хлопок. — Я надеюсь, что ты принёс рамён, ибо я очень голоден, — Тэхён усмехается, держа курс на кухню, но его быстро хватают за предплечье, после прижимая к стене, заставляя издать полный ожидания вздох. Глаза напротив — бездны из чистого антрацита, затягивающие без единого шанса на спасение. Чонгук дышит тяжело, руками за талию крепко держа, и абсолютно бездействует. Тэ упирается тому в грудь, видя перед собой лишь затянувшиеся по самые края зрачки, ничуть не убавляющие пыл. И Киму очень хочется думать, что Чон переводит дыхание из-за того, что ему так же сильно сносит крышу, а не потому, что бежал по ступенькам на пятый этаж. — Придурок! — вскрикивает Тэхён, легко толкая того в грудь. — Ты знаешь насколько мне жизнь испоганил? — приоткрывает губы, дышит ртом, и буквально чувствует, как чужой аромат, находящийся столь близко, пробирается внутрь, вызывая помутнение рассудка. — Прости за всё, — Чонгук поджимает губы, переводя взгляд на чужие. — И за это тоже прости… Поцелуй начинается суматошно, но альфа замедляется, позволяя в полной мере почувствовать свои мягкие, влажные губы, сминающие тэхёновы вовсе не нежно — требовательно и будто за что-то наказывая. На коже оседает тёплое дыхание, пока язык сплетается с другим. Тэхён переводит руки на плечи, хватаясь за ворот раздражающего кардигана, и притягивает ближе, издавая что-то отдалённо похожее на скулёж. Зарывается пальцами в безумно мягкие каштановые волосы, от чего слышит ответное низкое рычание и усиленную хватку, обдающую жаром, на своей талии. Время льется медленно, посекундно растягивая одно дыхание на двоих, и пространство будто утопает в жидком воске, не давая нормально осознавать ситуацию. Наконец, Чонгук отстраняется, соприкасаясь лбом с чужим и дразня дыханием зацелованные губы, хозяин которых раз за разом облизывается, сжимая каштановые волосы у корней. — Прощаю, — с трудом выдавливает из себя Тэхён, до сих пор чувствуя туман в голове. — Прощаю, если ты будешь смотреть на меня таким же взглядом всегда, — откидывает голову, упираясь о стену и лениво наблюдая из-под прикрытых век. — И если говорить будешь с такой же заботой, как минутами ранее по телефону. Чонгук смеется. — Ебать, тебе смешно, что ли? — Тэ возмущённо вскидывает брови, пытаясь оттолкнуть чужое тело от себя. — Нахуй тогда иди, ушлёпок! — продолжает дёргаться, чуть ли не скуля из-за собственных движений, от которых член трётся о ткань боксёров. — Вот это больше похоже на моего Тэхёна, — Чонгук всё так же смеется, удерживая омегу в жарких объятьях, а после, сглотнув, отстраняется. — Надеюсь, мой запах поможет тебе, — тупит взгляд и, чтобы нарушить будущее неловкое молчание, тянется к пакетам. Тэхён возмущённо фыркает, скрещивая руки на груди, но заинтересовано наблюдает за движениями альфы, притащившего в его дом пакета три точно. — Это тебе, — переминаясь с одной ноги на другую, достает цветы и протягивает вмиг просиявшему Тэхёну. — Не знал, какие ты любишь, поэтому… — Чёрт! — вскрикивает Тэхён. — Какие красивые! — молниеносно выхватывает букет из чужих рук и направляется на кухню, теряя интерес и к альфе, и к его усиленному аромату, чуть облегчающему боль внизу живота, хоть и не снимая возбуждение. — Куда бы вас поставить… — слышится из кухни, пока Чонгук, непонимающе вздохнув, хватает пакеты и плетется за омегой. Пятнадцать фиолетовых тюльпанов, на которые Чонгук смотрит с ревностью, быстро оказываются в хрустале, пока Тэхён ставит воду на рамён. — Ты зачем столько накупил? — Тэхён взрывается смехом, видя, как альфа вытягивает уже двенадцатую пачку лапши, перед тем вынув фрукты, какие-то сладости и орешки. — Ты думаешь, я думал о том, что покупаю, когда был в магазине? — Чон иронично вскидывает бровь. — Я считал секунды, чтобы уложиться в те двадцать минут, которые ты мне дал, — дует губы как дитя малое. — Ты опоздал, кстати, — Тэхён решает всё-таки съязвить, опираясь о столешницу. — Да ну тебя, — альфа скидывает кардиган и остается в однотонной белой футболке, отлично сочетающейся с чёрными джинсами. — Полминуты не считается. — Здесь правила не ты устанавливаешь, дорогой, — фыркает, разворачиваясь спиной к притихшему гостю, и улыбается, заглядывая, не вскипела ли вода под крышкой, слыша за спиной шуршание пакетов. Видимо, Чон ещё не всё подоставал. — Ну, что там? — спустя десять минут уютной атмосферы и редких колких фраз, Чонгук подходит к омеге, заглядывая через плечо на до сих пор не вскипевшую воду. — Наверное, ты набрал слишком много вод… — Блять, — Тэхён сжимает края столешницы, чуть пошатнувшись. Чонгук быстро реагирует и обхватывает того поперек талии, прижимая к себе как к опоре. Дышит через раз, понимая, что подойти к Киму со спины было ошибкой, ибо запах вышибает всё из головы. — Всё хорошо? — голос дрогнул, но Чон всё так же держит себя в руках, лишь сильнее прижимая брюнета к себе. — Надеюсь, презервативы ты тоже купил, — выключив воду, Тэхён разворачивается в чужих объятиях лицом к лицу. — Ну, это да, но… — Чонгук хочет спиздеть что-то дурное, Тэ это прекрасно знает, и именно поэтому невежливо затыкает поцелуем, руками от груди к шее скользя, прижимаясь сильнее и слыша глухое рычание в поцелуй, отнюдь не своё. Чонгук рассоединяет их губы и, глубоко вдохнув, спрашивает: — Можно мне… — Да! — Тэхён перебивает, даже не дослушав, суматошно переводя взгляд на губы. — Я разрешаю… — шепчет, пряча улыбку в новом поцелуе. Чонгук хватает под бёдрами, легко приподнимая в воздухе и заставляя обвить его ногами. Вслепую добирается до спальни, опираясь на свою память и пытаясь не оббить спиной кусающего его губы Тэхёна все углы по пути. Рецепторы щекочет смесь двух ароматов, заметно усилившихся от возбуждения. Пытаясь не зацепить лишний раз возбуждённый член, Тэхёна аккуратно кладут на кровать. Тот встряхивает головой, откидывая прядки волос с век, и привстаёт на локтях, жадно рассматривая оголившийся торс альфы. Хмыкает. Не только Тэхён, оказывается, спортом занимается. Интересно, Чонгук так же любит рассматривать своё тело по утрам или же это только Тэ такой прибацнутый? — Нравится? — Чонгук тянется к чужому поясу, хватаясь за резинку штанов и скидывая их вместе с бельем. Тэхён смущённо сводит колени, язвя при этом: — Моё мне нравится больше, — ухмыляется. — Твоё мне тоже нравится больше, — Чон нависает над Кимом, вскоре утягивая в поцелуй, нежно поглаживая бёдра и постепенно раздвигая их, устраиваясь между омежьих ног. Пытается лишний раз не прикасаться к возбуждениям, иначе крыша улетит у обоих окончательно и бесповоротно как минимум на весь период течки. А осознавать Тэхёна хочется как можно дольше. Тот стонет, когда бока обдаёт жаром чужих ладоней, выгибается при касаниях к шее, оставляет красные полосы на загривке, когда задыхается в пылких поцелуях. Кима пробирает крупной дрожью, когда чужие губы опускаются ниже, а альфа, подняв взгляд, облизывает головку, с ухмылкой смотря на то, как член в ответ дёргается. Тэхён быстро прячет лицо в изгибе локтя, чувствуя как то безбожно краснеет. — Нет-нет, — Чон останавливается, вставая с кровати и ожидая пока на него посмотрят. — Что?! — Тэ это почти выкрикивает, злясь от остановки движений, но широко распахивает глаза, вновь прикрывая их руками, потому что Чонгук успевает снять штаны, на пару с бельём, и светит полностью обнажённым телом, довольно при этом ухмыляясь. — Снимай футболку, — шепчет возле уха, от чего Тэ скулит, не в силах открыть лицо, и отрицательно машет головой, растрёпывая на простыне угольные пряди. Чонгук улыбается и невесомо к ним прикасается. — Тебе помочь? — спрашивает чисто ради приличия, сразу же подтягивая ткань футболки наверх и, поцеловав в тыльную сторону пальцев, снимает её, лишь на секунды видя смущенное лицо, и тихо смеётся, когда Тэхён опять закрывает пунцовые щёки. Покрывает поцелуями грудь, подтянутый живот, под руками чувствуя, как быстро стучит сердце в грудной клетке. Вновь опускается к паху и на пробу дует на головку, смотря на чужую реакцию: Тэхён так и не открывает лицо, что-то шепча себе под нос, будто на другом языке. Чон хмыкает и губами обхватывает крайнюю плоть, языком мажа по чувствительной уретре. — Чёрт возьми! — Тэ выгибается, руками цепляясь за простыни по бокам от тела и сжимая их в кулаки. Чон ухмыляется, смотря на растерянное лицо, и опускается чуть ниже, втягивает щёки, ритмично двигаясь. Тэхён, кажется, сходит с ума, ибо его рот покидают вообще не понятные для чонгукового ума слова, вводящие в замешательство. — Total… Locura total… Чонгук отстраняется, оставляя поцелуй на выступающей тазовой косточке, и переспрашивает, пока ещё находится в здравом уме: — Тэхён? Ты там демона вызываешь что ли? — шутка вообще неуместна и слегка глупа, но Тэхён реагирует, смотря затянутыми поволокой желания глазами. — Это испанский, придурок, — довольно ухмыляется, падая обратно на подушки. — Я его изучаю уже шесть лет и иногда начинаю думать не на корейском, — Тэ вновь сжимает простынь, чувствуя, как по пояснице пробегают мурашки от чужого дыхания, оседающего на коже бёдер. — А ты не такой как я думал, Тэхён-а, — Чонгук нависает, желая смотреть в глаза, и ребром ладони проходится между ягодицами, довольно улыбаясь, когда Тэ кусает губу чтобы не застонать. — Я думал ты вообще отбитый, — смешок. — Если я ругаюсь матом и… — Тэ широко распахивает глаза, хватаясь за чужие плечи, ибо в него входят на одну фалангу. — Ну-ну, продолжай, — переводя взгляд то на губы, то на удивлённо распахнутые глаза, Чонгук облизывается, продолжая ритмично двигаться внутри, постепенно входя глубже. Тэхён принимает легко, так как смазка буквально льется, пачкая и бёдра, и простыни. Брюнет глубоко вдыхает, вспоминая, о чём именно он должен продолжать, и вторит: — Если я ругаюсь и… — откидывает голову, ибо Чонгук добавляет второй палец, слегка сгибая. Осторожно оглаживает стенки изнутри, покрывая поцелуями точёные линии ключиц. Тэхён пытается свести ноги, но Чон рычит, ясно давая понять, чтобы даже не рыпался, и Тэ слушается. Ждёт, пока внутри будет уже три пальца, и только затем продолжает: — Если я ругаюсь матом и плохо учусь — это не означает, что я тупой или же не занимаюсь саморазви… Да чтоб тебя! — по телу проходится волна удовольствия, туманя до невозможности мозг и заставляя крупно дрожать, полностью забывая при этом дышать. — Да чтоб меня! — откровенно наслаждаясь ситуацией, повторяет Чонгук, круговыми движениями вновь и вновь массируя простату. Плечи уже давно исцарапаны и горят в месте красных полос, но это почти не чувствуется на фоне чужих низких стонов, отборного мата и ритмично сжимающегося сфинктера вокруг чонгуковых пальцев. Чон опускается ниже и обхватывает губами сочащуюся головку, играясь кончиком языка с уздечкой. Тэхён вновь прячет лицо в изгибе локтя и через мгновенье кончает, позорно всхлипывая, совсем не соответствуя образу школьной гопоты. Он кусает губы, тяжело дышит и то открывает, то закрывает рот, наверное, пытаясь что-то сказать. Тоненькая цепочка на шее, которую Чон по непонятным причинам не заметил, красиво очерчивает напрягающуюся шею и ямочку между ключиц. Чонгук не удерживается и, наклонившись, трепетно целует в кадык, затем в основание шеи, и несильно, чтобы не сделать больно, кусает кожу ниже ключицы, слыша тихий скулёж сверху. — Хороший мальчик. Похвалив неконтролируемо низким голосом, тянется к своим откинутым впопыхах штанам и достаёт блестящий квадратик, быстро открывая и раскатывая латекс по стволу. Ухмыляется, поднимаясь на колени, и подхватывает чужие ноги под коленками, закидывая на свои плечи. Целует щиколотки, нежно касаясь бёдер, позволяя Тэхёну немного отойти от накрывшего оргазма и прийти в себя. Усмехается когда тот не убирает руку с лица, дыша ртом и всё время облизывая сухие губы. — Посмотри на меня. Тэхён недовольно поджимает губы, но руку убирает, хоть и не смотрит прямо в глаза, расфокусировано уставившись в потолок. Зрелище, конечно, захватывает: тёмные волосы растрёпаны, глаза полуприкрытые подрагивающими ресницами, зацелованные губы призывно приоткрыты. Ким смущается и не скрывает этого, даже боясь заглянуть в глаза напротив. — Ты… Ты у меня первый, — Тэ облизывается и переводит взгляд на стену, вновь пытаясь свести ноги вместе. — Я знаю, — улыбается на чужие неудачные попытки и поглаживает кожу бёдер, оставив мимолётный поцелуй на щиколотке. — Я бы почувствовал, будь это не так, — улыбается, ощущая, как непонятное тепло разливается под рёбрами. — Но… у меня до сих пор есть к тебе вопрос. «Нашел, когда вопросы задавать, блять» — Какой? — Тэ выдыхает шумно, перебарывая себя и заглядывая в антрацитовые глаза чисто из любопытства: вдруг в них прочитает ответ. — Почему… Почему ты избегал меня? — кусает нижнюю губу, обдумывая. — Я пытался время от времени нормально с тобой поговорить, но ты сразу пресекал попытки на корню, — Тэхён смеётся. — Тебе смешно, что ли? — Чонгук ошарашено вскидывает брови. — Да ты видел себя вообще? — Тэхён пропускает тёмные волосы сквозь пальцы. — А меня ты видел? — любопытно поднимает взгляд, душа в себе желание громко засмеяться от чужого растерянного выражения. — Да мы как итальянский мрамор и активированный уголь, понимаешь? Вообще несовместимы, — пытается отшутиться, хотя среди слов проскальзывает тоска, хорошо спрятанная за улыбкой. — Чё ты несешь, блять? — Чонгук шокировано открывает рот, морщась. И тут Тэхён не выдерживает, смеясь во весь голос, ибо Чонгук говорит точь в точь как Юнги, ещё и капитально копируя его мимику. — Ты хочешь сказать, что мы все эти полгода гаркались, потому что ты решил, что я тебе не подхожу? — Ну, вообще-то, я решил, что это я тебе не подхожу, а ты просто… Чонгук, чувствуя, как закипает от злости из-за сказанных омегой слов, решает остановить этот несусветный бред, пока вообще с катушек не слетел. Он плавно входит на всю длину, немного оставаясь в таком положении, давая Тэхёну время привыкнуть к чему-то большему, нежели пальцы. — Да твою мать… Ты когда-то дашь мне нормально договор… Блять! Чон начинает медленно двигаться, опираясь по обе стороны от чужой талии. Слышится хлюпанье природной смазки на пару с низкими стонами Тэхёна, схватившего альфу за предплечья, ногтями входящего в смуглую кожу. Видимо, такой метод затыкания очень успешен, ибо из темноволосой головы вылетают все возможные мысли, и он вновь начинает шептать что-то на испанском, который Чонгук не понимает от слова совсем, но… Тэхён слишком глубоко стонет, хватаясь за всё, что только можно, чтобы говорить о чем-то несуразном. Чонгук перемещает руку к низу чужого живота, нажимая на него и чувствуя сквозь кожу свои ритмичные толчки. Ухмыляется, убирая руку, и сгребает омежьи ноги вместе, прижимая коленями к грудной клетке. — Мой мальчик такой прекрасный. Тэхён вновь смущённо всхлипывает, закрывая руками вмиг краснеющее лицо, и переходит на отборный корейский мат, ибо Чонгуку очень хорошо видно его там. Он видит всё, и даже больше, от чего Тэхёну хочется зарыться в подушку и заскулить от смущения. Он слышит хлюпы смазки, шлепки чонгуковых бёдер о свои ягодицы и почти что задыхается в их смешавшихся ароматах, циркулирующих вместе с кровью вместо кислорода. Тэ тянется к своему члену, мелко надрачивая, даже не пытаясь стряхнуть прилипшие к потному лбу передние пряди волос. Чонгук чувствует, как стенки сжимаются вокруг него, и, отпустив чужие ноги, упирается руками в кровать, заглядывая в тепло-карие глаза напротив. Те затуманены, покрыты поволокой страсти и чего-то ещё, о чём Чонгук обязательно узнает в их следующий заход. Он изливается внутрь сразу после Тэхёна, кончившего на собственный живот, и, спустя мгновенье, с рыком выходит, чувствуя пульсацию сокращающихся от оргазма стенок. Придя в себя, Тэхён облизывает сухие губы и, ухмыляясь, подъёбывает: — А я-то думал, что ты только на свои книги, с которыми постоянно ходишь, кончаешь, — смеётся из-за своих же слов, смотря на то, как Чонгук завязывает использованый презерватив в узел, откидывая, и одним движением открывает следующий квадратик, раскатывая защиту по стволу. — Ты даже у меня в телефоне записан как «Книгодрочер», — взрывается новой порцией смеха, пряча лицо за руками. Чонгук хмурится, сводя брови к переносице, а затем одёргивает чужие кисти, нависая над Кимом. — Буду дрочить только на те книги, в которых будешь нарисован ты, — рычит, явно будучи недовольным обидным прозвищем, и впивается в и так покрасневшие губы, мстя. — Приятно слышать, — Тэхён с большим усилием разрывает поцелуй и ухмыляется, сдерживаясь чтобы не заржать в голос. Чонгук раздражённо хмыкает, поднимаясь, и опрокидывает омегу на живот, заставив слегка поднять зад. Тэхён, поняв к чему всё идёт, быстро выкрикивает: — Эй, Чонгук-и, я ведь пошут… Блять! Шлепок раздаётся звонким эхом в ушах обоих. Чонгук с садистским наслаждением обводит красный след, и, как только Тэхён набирает воздуха для возмущений, вновь ударяет, заставляя протяжно застонать. Раздвигает покрасневшие ягодицы и проникает внутрь тремя пальцами, нависая и прямо над ухом шепча: — Надеюсь, после нашей беседы ты меня переименуешь, — ухмыляется, — ибо будешь сидеть и смотреть, но не трогать. Это я о своем члене, если что. — Эй! А ты знаешь, что манипулировать с помощью секса — хуевая идея! — Тэ вспоминает, что ближайшие дни у него будет стоять круглосуточно. — И вообще! Тебе же хуже буд… Чонгук быстро двигает пальцами внутри, не спуская простату из вида. Входит по самые костяшки, заставляя смазку неприлично хлюпать, выливаясь на простынь. — Нет-нет, не так быстро, Чонгук… — Ким скулит, пытаясь соскользнуть с пальцев, но Чонгук держит крепко, останавливаясь подушечками на простате. — Ну что, ты уже придумал, как запишешь меня? — Чон наклоняется и кусает за ухо, носом путаясь в чёрных прядях, вдыхая цитрусовый аромат. Омега набирает воздуха, чтобы возмутиться, но альфа вновь возобновляет фрикции, прикусывая губу, чтобы не застонать самому. Он улыбается, вновь слыша поток отборного мата, который перекрывается фактом того, что Тэхён поднимает зад выше, чтобы почувствовать пальцы ещё глубже. Тому сносит крышу до такой степени, что перед глазами плывут белые пятна, а в легкие невозможно набрать и порции воздуха. Он сжимает до побелевших костяшек края подушки и со всей силы кричит: — Твою ж мать! Омега кончает в третий раз, опираясь лбом о кровать, и со всех сил пытается заглотнуть такой нужный сейчас воздух, ибо того даже на ругань не хватает. Чонгук вынимает пальцы, в конце проходясь подушечками по пульсирующему сфинктеру, и оставляет поцелуй на ягодице. — Вот только не нужно мою мать упоминать, — улыбается. — Скоро вы и так познакомитесь, — ложится рядом, ожидая пока Тэ перевернётся на бок и прижмётся ближе. — Мне страшно… — спустя несколько минут тишины, заполненной дыханием, признается Ким, утыкаясь носом в чужую грудь и глубже вдыхая миндальный аромат. Он успокаивает. — Мои родители не страшные, — смеётся. — Ты им понравишься, я знаю. — Мало ли что ты знаешь, — Тэ закатывает глаза. — И вообще, я не доверяю людям, занимающим первые позиции в рейтинговых списках по всем предметам, — дует губы и разворачивается к альфе спиной, что-то бормоча под нос. — Ой, ну не начинай, — Чонгук прижимается к чуть вздрогнувшей спине и зарывается носом в волосы на макушке. Тэхён же чувствует, как сосёт под ложечкой от жара сзади. — Насмотришься дорам, а потом выдумываешь. Не бойся, тебе никто воду в лицо выливать не будет и деньги впихивать тоже. Мои родители очень лояльные и понимающие, — почему-то издает смешок. — Они уже несколько раз мне «намекали», что у сына маминой подруги уже омега есть, а я всё холостой, даже ни разу на свидание не сходил, всё об учёбе только и пекусь. — Ты ведь школьник ещё, — Тэхён тихо смеётся, решая сильно не акцентировать внимание на последних словах. Оказывается, для Чонгука он тоже был первым. — Ну, короче, упустим это, — улыбается, нависая над омегой и прижимая того к постели. — Меня больше интересует, как ты меня запишешь у себя в телефоне. — «Грёбанный садист» запишу, — чуть подняв голову, отвечает на вопрос с усмешкой, ведь Чонгук вновь пробирается рукой к ягодицам. — Надеюсь, что в этот раз в меня войдёшь ты, а не твои пальцы, — облизывается, опуская взгляд. — Мечтаю об этом уже несколько минут, — изрекает Чон, в следующую секунду впиваясь поцелуем в чужие сладкие губы, удовлетворённо рыча, когда чувствует ответные поглаживания на загривке. С большим усилием разрывает поцелуй, чувствуя, что вся сущность требует озвучить: — Ты сводишь меня с ума… — чуть приподнимается. — Да-а, — довольно тянет Тэхён, оставляя поцелуй на чужом плече. — Ты мне тоже очень нравишься. Но с ума я сходить буду только по актёрам из сериалов, договорились? — тараторит весёлым голосом, разрушая всю романтику. — Врёшь ведь? — Чонгук приподнимает бровь. — Бесстыже, — ухмыляется, притягивая удивлённого альфу к себе за шею. — Лишить меня разума можешь только ты, — облизывается, — ну, и рамён, разумеется. Чонгук улыбается, после захватывая в плен зацелованные губы, и сжимает край подушки под тэхёновой головой, ибо что-то тот слишком активно об него трётся. — Тэхён, ты… — разрывает поцелуй. — Молчи, — сверкая бесами на дне зрачков, Тэ ухмыляется, меняя их местами и седлая альфу. — Теперь процессом буду руководить я, — облизывается. — Возражения не принимаются, — заводит руку назад, чтобы направить чужой вновь возбуждённый орган внутрь. — Даже и не думал, — смеётся, ладонями скользя к омежьему паху. — Но и бездействовать я не буду, — закусывает нижнюю губу, проводя большим пальцем под головкой и толкаясь бёдрами вверх. — Книгодрочер, блять, — откидывает голову, ухмыляясь. Повторяет фрикцию, наслаждаясь слетевшим с чужих губ низким протяжным стоном, затем любезно шепча: — Ты у меня ещё получишь за это, Ким Тэхён, — вновь толкается, — у нас мно-ого времени. — Пиздец, — Тэхён скребёт ногтями по нижним кубикам пресса, пока Чон по-дьявольски ухмыляется, фиксируя омежье тело в воздухе и вбиваясь с сумасшедшей скоростью. — Грёбанный пиздец, — подытоживает, валясь на чонгукову грудь и неритмично дыша, лаская чужой слух своими стонами. — Я тебя убью. — Ага, — смеётся, чувствуя как Тэхён кусается. — С нетерпением жду этого, милый.