Разное. Сборник

      Апрельское солнце ярко освещало университетский двор. Студенты, радуясь первому теплу, выбрались из мрачных аудиторий и расслаблялись, наслаждаясь чистым воздухом и погожим днем. Гриша сидел на лавочке и наблюдал, как озаренная светом сосна отражается в одном из окон, походя в нем более не на себя, а на манящий и призрачный ореол. Неплохо будет его нарисовать. Он достал карандаши и альбом для набросков, положил его себе на колени и начал проводить мягкие линии. Вокруг бурлила жизнь. Все смеялись. Прямо торжество энергии весны и юности. Если удастся передать эти чувства на картине, то получится очень неплохо.       – Привет, ты ведь Гриша Самойлов из художественного? – внезапно обратился к нему парень.       Гриша его знал. Это был Андрей Кладезь из факультета дизайна и рекламы. Яркий и общительный, отличник и глава факультета. В общем, университетская знаменитость.       – Наш препод по ИЗО Виктор Иванович посоветовал обратиться к тебе. Дело в том, что мы готовим декорации к спектаклю на фэнтезийную тематику и нужны изображения мистической природы. Ну, типа, лес с феями, цветы, которых нет в природе и тому подобное… Виктор Иванович говорил, что у тебя необычное виденье всего вокруг и ты сможешь нам помочь. Возможно, тебе это интересно?       – Хорошо, – ответил Гриша слишком поспешно для такого предложения. Вообще-то, работа в студсовете – неблагодарное дело, но отказать Андрею он почему-то не смог. – Я с радостью вам помогу.       Андрей ослепительно улыбнулся, отчего сердце Гриши на миг замерло.       – Отлично! Тогда ждем тебя завтра в 16.00 в актовом зале.       Он ушел. Гриша отложил альбом в сторону. Сосредоточиться на рисовании больше не получалось, ибо все мысли теперь занимал один красивый парень.       Работать в команде студсовета оказалось намного проще, чем Гриша представлял. Из-за некоторой мечтательности и чудаковатости у него часто возникали трудности при общении с людьми, но здесь он со всех сторон был окружен такими же необычными и творческими личностями, которые сразу же приняли его за своего.       Создание макетов и фонов продвигалось легко и интересно, классные идеи били фонтаном. Во многом это заслуга Андрея. Он определенно идейный вдохновитель и талантливый лидер проекта. Он помогал каждому и всех объединял. Никто не боялся высказать какую-то мысль и, даже если она не совсем удачная, знал, что ее разовьют в правильном направлении и дополнят другие члены команды. Все уважали Андрея за отличную организацию работы и за энергичный оптимистичный настрой.       Не прошло и дня работы, как Гриша начал ловить себя на том, что часто засматривается на Андрея. Он и правда был красив: в меру высокий, с золотистой грубоватой кожей и крепкой фигурой. Свободно рассыпавшиеся густые каштановые волосы прикрывали уши и лоб, придавая еще большей выразительности горящим карим глазам. Будто олицетворение красоты и неуемности жизни. Сначала Гриша решил, что хочет его нарисовать – по крайней мере, ощущения были теми же, что и при желании изобразить возникшую перед глазами картину. Но затем он понял, что здесь нечто иное – раньше ему никогда не хотелось прикоснуться и порушить идеальную красоту созидания.       Однажды Андрей поймал его пристальный взгляд, но лишь улыбнулся в ответ. А после работы, когда все разошлись, он попросил Гришу задержаться. Сказал, что хочет обсудить цветовую палитру для лесного фона.       – Я думаю, лучше всего подойдет голубо-зеленая, но со вставками золотистого, серебристого, алого, фиолетового. В общем, чем больше цветов – тем будет сказочнее. Ты понимаешь, о чем я?       – Да, – ответил Гриша. Он правда видел эту картину. Утренний лес, сверкающий серебристым инеем, холодный ало-золотой рассвет позади. Темнота внизу возле стволов деревьев и проблески неба в пышных зеленых кронах. Буйство, игра, сказка. Природа всегда хранит в себе какой-то секрет. И задача художника не раскрыть его, а изобразить. Поставить загадку, и пусть каждый зритель найдет ответ сам.       – Ты всегда меня понимаешь, – загадочно произнес Андрей. – Наверное, потому что мы похожи.       И поцеловал его. Гриша никак не успел отреагировать – ни удивиться, ни покраснеть. Лишь через миг он осознал, что произошло – его целует парень, в которого он влюблен. Все было правильно. Гриша позволил себе раствориться в палитре ощущений, начинающейся со стыда и заканчивающейся неземной эйфорией. Сначала робко, а потом все смелее Гриша начал отвечать на поцелуй. На его первый поцелуй в жизни.       – Может, пойдем ко мне? – наконец, прервавшись, опьянённо прошептал Андрей.       В порыве возбуждения Гриша, не раздумывая, согласился.       С того самого вечера начались их отношения. Они проводили вместе все время, свободное от учебы и других дел. Андрей жил один в однокомнатной съемной квартире, и Гриша очень часто оставался у него.       Это была будто сказка. Они просыпались рядом по утрам, завтракали, шли в университет, возвращались домой после. Вечера они проводили вместе, гуляя по городу, смотря фильмы и бесконечно беседуя. Даже банальное выполнение домашней работы рядом друг с другом превращало вечер в нечто особенное. Ночи же они посвящали любви, занимаясь ею когда восхитительно нежно, когда по-звериному страстно. Гриша вообще не мог поверить, что это все с ним происходит. Все было так идеально, и Андрей такой идеальный.       – Скажи, а почему тебя назвали Григорием? Сейчас это имя не так распространено, – они сидели и пили кофе на кухне. Это был выходной день, который они собирались провести вместе и уже распланировали его до мелочей.       – Это в честь дедушки. Он был лётчиком-испытателем, героем Советского Союза. В детстве я постоянно разглядывал его ордена и говорил, что тоже стану лётчиком. Но я всегда очень хорошо рисовал. Кстати, свой первый серьёзный конкурс я выиграл с картиной, на которой нарисовал портрет дедушки в парадной форме со всеми орденами. Я срисовал его с фотографии, и папа сказал, что получилось даже лучше, чем на снимке, и что я должен стать художником.       Гриша замолчал и отхлебнул кофе. Утреннее солнце уже поднялось на небе высоко и теперь заглядывало в окно, попадая прямо на Андрея и заставляя его кожу и волосы сиять.       – Ты и правда необычный, – нежно улыбнулся Андрей. – В хорошем смысле.       – Ты тоже, – Гриша не мог оторвать глаз от Андрея. – Ты умный, яркий и хорошо ладишь с людьми и тебя все любят. А еще ты красивый.       – Это все ерунда по сравнению с твоим талантом. Я тебе завидую, – он замолчал, о чем-то задумавшись, но уже через мгновенье вернулся к прежнему мурлыкающему тону и игриво спросил:       – А ты меня любишь?       Он уже задавал этот вопрос и точно знал ответ.       – Люблю, – ответил Гриша.       Прошел апрель, наступил май. За зачетами и увеличенными нагрузками половина его пролетела незаметно. У Гриши и Андрея все было по-прежнему хорошо, только из-за учебы видеться они стали гораздо реже. Гриша рисовал картину для экзамена. Любовь все преобразила. До этого он влюблялся лишь раз в одноклассника и то тайно да платонически. А такая чувственная и осязаемая любовь – совсем другое чувство. Неописуемое словами и красками, но иного способа его выразить нет. Это ожившая в реальности мечта, чудо, подобное хождению по воде, абсолютная гармония и единство, когда кажется, что во всем мире зла и несчастий не существует. Так он любит Андрея, а Андрей его. Они всегда будут вместе, ведь что может пойти не так?       Однажды Гриша заскочил к Андрею после пар забрать учебники. Ему предстояло подготовить сложный семинар, так что других планов на вечер он строить не мог. Андрей тоже был чем-то занят – он быстро отдал книги и, сославшись на написание курсовой, прямыми намеками попросил Гришу уйти. Гриша лишь пожал плечами – сейчас сессия, все нервные и перегруженные.       Он вышел из подъезда и дверь следом автоматически закрылась. Гриша прислонился к ней и оглядел двор. Ранний вечер буднего дня. На лавочках сидели бабки, обсуждая всех и вся. На площадке гуляли мамочки с колясками, а на качелях и горке играли дети, вернувшиеся со школы. Мирная картина. Гриша шумно вздохнул. Они с Андреем так давно не проводили время вместе. Иногда казалось, что Андрей его нарочно игнорирует. Но это же невозможно.       Бабки на лавочке смотрели на него и, не скрываясь, обсуждали:       – Это же тот, кто ходит и ночует у студента с 22-й? – спросила одна.       – Да, он. Вечно к нему всякие парни ходят. Да накрашенные, надушенные. Тьфу! Как только он переехал в наш дом, вокруг слишком много подобных извращенцев появилось. Никакого воспитания. Вот в наше время такого не было.       – Да-да, подруга, ты права. Стрелять бы таких…– они продолжали говорить, но Гриша уже отошел достаточно далеко, чтобы не слышать. На подобные сплетни вообще не стоит обращать внимания. Это просто могли быть друзья Андрея из университета – у них учится много нестандартных личностей, непонятных старшему поколению. Никто не запрещает ведь приглашать друзей домой. Нет причины для тревоги.       Гриша успокоился, но сомнения остались. И они не покидали его. Гложили, росли, мучали, не давали учиться и спать по ночам. Что, если у Андрея правда кто-то есть или он просто не любит Гришу так, как он его? Что, если Андрей его разлюбил? Но разве такое возможно после всех слов любви, признаний, которые он так пламенно произносил? Точно нет. Но все же… Нет, Андрей не такой. Он прекрасный и благородный, он его никогда не перестанет любить.       Но… Порой Грише начало казаться, что Андрей к нему охладел. Теперь он явно игнорировал его звонки, делал вид, что не замечает, когда они встречались в университете и весь погружался в общение с окружавшими людьми. Грише было больно за этим наблюдать.       Но… «Я просто себя накручиваю. У нас все нормально», – говорил он самому себе, чтобы успокоиться. И это помогало.       У Андрея в конце июня день рождения. Гриша решил нарисовать в подарок ему портрет. Он натянул холст и в тихий свободный вечер сделал первые мазки. Вдохновение было рядом, картина уже жила – ее оставалось лишь воплотить. Андрей такой красивый, поэтому это будет нетрудно. Изобразить улыбку на нежных губах, горящие глаза, мечтательно смотрящие вдаль, изящные перекрещенные руки. Андрей лениво прислонился к фону и о чем-то задумался: о великом, вечном, прекрасном, словно древнегреческий бог Дионис на картине Вагре.       Учеба отошла на второй план. Гриша кое-как сдал экзамены и о ней забыл. Он думал лишь о портрете и все время рисовал. Цвет за цветом, мазок за мазком – легкими взмахами кисти белое полотно запечатлевало форму, недоступную прикосновению. Лишь глазами можно понять красоту картины.       Портрет был закончен как раз ко дню рождения. Гриша так увлекся процессом его создания, что забыл даже о том, кто на нем нарисован. Да и Андрей ему тоже не звонил – наверное, сдавал последние экзамены. Но сейчас сессия кончилась, и они могут спокойно встретиться.       Гриша решил сделать Андрею сюрприз. Вечером в день рождения он отправился домой к Андрею с портретом в руках. Но на звонок в дверь никто не отвечал. «Как это было глупо» – осознал Гриша нелепость затеи. Наверное, Андрей празднует с друзьями где-то в кафе или еще что-то. Не стал бы он сидеть дома в свой праздник. Гриша позвонил, но Андрей не ответил. Идти обратно с картиной как-то не хотелось – он прямо чувствовал, что должен отдать ее сегодня. Гриша решил ждать.       Уже давно стемнело. Лишь фонари тускло освещали пустой двор. Гриша сел на скамейку на детской площадке. С нее отлично видны двери подъезда. Он еще раз попытался дозвониться Андрею, но все так же безрезультатно. Внезапно послышался громкий смех. Двое парней, похоже пьяных, шли в обнимку. Один из них был Андрей. Гриша похолодел, а его сердце будто обвила змея. Он поднялся, собираясь идти им навстречу. Парни поцеловались, а ему показалось, что та самая змея укусила его прямо в сердце. Он застыл с портретом в руках, парализованный ядом ревности и предательства. Андрей оглянулся по сторонам, задержавшись на детской площадке, будто что-то заметив, а потом открыл дверь подъезда, и они с незнакомцем исчезли внутри.       Разочарование и боль, не испытываемые никогда прежде. Отчаяние, злость, обида. Чувства сбились в густой мерзкий комок, застрявший в груди. Гриша вернулся в общежитие. Консьержка начала отчитывать его за опоздание, но, увидев слезы, без проблем пропустила. Уснуть Гриша не мог. Перед глазами все еще стояла эта картина: Гриша с другим. Весь мозг будто стал этой картиной. Первая любовь, первое разочарование – это так больно, когда растаптывают сердце.       Гриша долго думал. Он лежал, включая, а потом выключай свет. Пытался плакать, но слезы иссякли в глазах. Уже вылились все, но они никак не помогли приглушить истерзанные чувства.       Было почти три часа ночи. Соседи по комнате разъехались по домам, остался один он. В других комнатах тоже людей стало меньше – к тому же, все они давно спали. Из-за тишины время тянулось еще медленнее – час ощущался как сутки. Не в силах просто лежать, Гриша поднялся и сорвал подарочную упаковку с картины. Первым желанием было уничтожить портрет. Но воспоминания, с какой надеждой и счастьем он его рисовал, не дали это сделать. Он даже раскошелился на красивую дорогую рамку, искусно окаймляющую картину. Нет, просто уничтожить свое детище он никогда не сможет. Но…       Гриша взял кисть, обмочил ее кончик в красной краске и провел линию прямо на шее нарисованного Андрея. Будто кровавый потек. Он провел еще несколько линий по плечам и груди, измазывая ранее белоснежную рубашку. Добрый портрет вмиг превратился в что-то жуткое. Есть определенное наслаждение в подобном бессмысленном злорадстве. С каждым кровавым мазком Гришу понемногу отпускало. Сволочь, предатель, никто.       Что-то в нем сломалось этой ночью и что-то изменилось навсегда.       Немного серого на лицо, обледнить цвет кожи. Добавить темные тени под глазам и убрать их живое сияние – теперь картина точно завершена.       Следующим вечером Гриша снова ожидал Андрея возле подъезда. В руках он держал упакованный в большие пакеты из супермаркета портрет. Проходящие люди неодобрительно, с испугом или жалостью поглядывали на него, но ему было все равно. Он не спал всю ночь и день, даже не умылся – наверняка пятна краски оставались на коже и одежды. Но сейчас его это совсем не волновало.       Андрей пришел рано. Он удивился, увидев Гришу возле подъезда.       – Привет, как долго ты ждешь? Ты мог позвонить или написать – я бы постарался вернуться пораньше, – сказал он непринужденно и с лучезарной улыбкой на губах.       – Ничего, я просто хотел сделать тебе сюрприз. Может, зайдем к тебе? – тоже улыбнулся Гриша. – Я принес подарок.       Они поднялись в квартиру Андрея. Как всегда, в ней царил идеальный порядок. Ни единого следа вчерашнего преступления.       – Ты не должен был мне ничего дарить, – сладко произнес Андрей, – одно твое присутствие рядом для меня уже наибольший подарок. Мы так давно не виделись, я скучал.       – Да, ты прав. Но я должен отдать тебе подарок. Я так долго над ним работал, вложил все свои чувства. Вчера весь вечер тебя ждал, но ты был занят.       Андрей вздрогнул, но никак не переменился на лице. Гриша начал снимать пакеты с картины и перевернутой протянул ее ему:       – Вот, это тебе. С Днем рождения!       – Спасибо, – Гриша взял подарок и развернул к себе. Мертвенно-бледное лицо – его лицо – смотрело на него. Черные тусклые глаза не содержали жизни. Кровавые потеки пугали. На портрете был изображен прекрасный изуродованный мертвец – он сам. Андрей застыл от ужаса. Глаза наполнились неподдельным страхом, что очень обрадовало Гришу. На большее он и не рассчитывал.       – Я просто изобразил какой ты внутри, что скрывается за прекрасным лицом. Ты ничтожен и жалок. И спасибо тебе, Андрей, я повзрослел.