Иллюзорность

Ночь. Приглушенный свет. Яркие неоновые вспышки, как выстрелы по воспаленному сознанию. Оглушительная томная песня, и тело. Тело изгибается в такт. Медленно и уверенно. Соблазняя и подчиняя. Заводя и не оставляя сомнений: его хозяйка знает, что делает. Слегка прикрытые глаза, но смотрят точно в цель. Они знают куда смотреть. Губы плавно растягиваются в такой многообещающей улыбке, что кажется, мир внутри немного пошатнулся от принятия собственной дерзости. Руки медленно пробегаются по изгибам затянутой в короткое платье фигуры. Бедра, словно нехотя, вычерчивают идеально правильные восьмерки. Бесконечность. Бесконечная игра. В ней нет победителей. Каждый раз только горечь после секундной и до тошноты удушающей иллюзорной эйфории. Но сейчас сознания нет. Есть только дрожь где-то в районе солнечного сплетения и это чувство. Сладкое, сжимающее чувство надвигающегося катаклизма. Но ты его не боишься. Ты его ждешь. И он врывается. Одним уверенным движением сильной руки по напряженному телу. У катаклизма русые волосы и зеленые глаза, в которых ты не просто тонешь – ты идешь камнем на дно. И улыбка. Улыбка такая, что внутренности сводит дикой судорогой неестественного блаженства. Тебе кажется, что воздуха в легких нет. Тело пронзает болезненная дрожь, до кончиков пальцев, стирая сомнения и страхи. Убивая и воскрешая. Убивая и воскрешая. До грани. До точки. До сумасшествия. Идеальное сочетание обаяния и убийственной харизмы. Улыбка настоящего пересмешника. Нахальная, дерзкая, сводящая с ума. Идеальное оружие твоего уничтожения. И он это знает. Потому что наглый пересмешник не умеет по-другому. Весь смысл его существования – загнать птичку в свои сети. И сейчас эта птичка ты. Ты это знаешь и с удовольствием позволяешь отыграть ему эту маленькую, бесчестную партию. Ты знаешь, что эти руки, так властно прижимающие к себе, способны ввергнуть тебя в пучину адских душевных страданий. Но ты все равно ревностно падаешь в этот огненный плен. А пересмешник рад. Он ловко обхватывает твою талию, по-хозяйски кладя руки непозволительно низко. Пробегает пальцами, как будто бы случайно, в опасной близости от ягодиц. И с твоих губ срывается едва заметный выдох. Но этот дьявол замечает. Он все замечает. Он знает тебя так, как ты сама себя не знаешь. Каждый взгляд. Каждый вздох. Каждый оттенок твоего отвратительного характера. Он тебя чувствует так, словно ты воплощение всего его существования. И ты можешь поклясться, что он ощущает дрожь, пробегающую по твоему телу, которую ты изо всех сил пытаешься скрыть. В ответ его руки прижимают еще ближе. Пространство между вами уже просто не существует. Два тела, слившихся в один сплошной комок натянутых, как струны, нервов. Вы играете на них, как на экзотическом музыкальном инструменте. Точно и с упоением. Выбирая нужные ноты. Задевая струны сильнее. Выводя звук еще ярче. И так по кругу. Ты чувствуешь, как напряжен твой пересмешник. Его тело словно готовится к прыжку, как опасный хищник. Его бесконечные омуты глаз смотрят на тебя хитро и с прищуром. - К чему представление? – его кривая ухмылка не может сбить тебя с толку. Он оценил. - О чем ты? – показное удивление в твоем голосе звучит как никогда убедительно. Отыграно блестяще. Где восторженные крики? Но данный концерт предназначен для одних только глаз. И сейчас эти глаза смотрят настолько пристально, словно считывают саму сущность. Добираются туда, куда нет ходу ни одному живому существу. - Не строй из себя дуру. Тебе не идет, - голос такой снисходительный, что твои зубы сводит от досады. Ты молчишь. А пересмешник и не ждет ответа. Он знает, что ты ему скажешь. А ты не хочешь быть предсказуемой. Ты позволяешь его рукам лениво оглаживать твою напряженную поясницу, в то время, как твои собственные пальцы гладят его разгоряченную кожу где-то между воротом джемпера. Твои неторопливые руки ласкающими движениями гуляют по его сильным плечам. И ты млеешь. Так восхитительно сладко млеешь. От этого сводящего с ума чувства неоднозначности. Он твой и не твой. Бред. Именно бред, с которым ты живешь последнее время. Пересмешник никогда не принадлежал тебе и вряд ли когда-то будет принадлежать. Но у тебя есть этот самый момент, когда границ, которые вы сами с такой тщательностью воздвигли, попросту нет. Этот момент вырван из реальности. Все иллюзорно. Вы как будто на несколько минут оказались в другой вселенной. Доступной только вам. Такой катастрофически нужной. Его дыхание щекочет твои оголенные платьем плечи, плавным движением смещается куда-то в бок, и ты чувствуешь внезапное обжигающее прикосновение губ точно за ухом. Его руку, запутавшуюся в твоих волосах и так мягко массирующую. Миллион мурашек практически опрокидывает тебя на пол. Из последних сих ты убиваешь в зародыше готовый вырваться из твоего горла стон. Руки сжимают его напряженные плечи еще сильнее, заставляя его горячо выдохнуть где-то на границе волос. Бесконечно медленное, ошеломляющее движение его бедер по твоим ногам. В опасной, непозволительной близости. Так, что ты чувствуешь все его напряжение. Ты смотришь в расширенные зрачки пересмешника и чувствуешь, как его рука, гладящая твою спину, замирает. И вот он. Конец. Пропасть. А за ней бездна, из которой не будет возврата. И тебя затягивает в эту бездну его безумных глаз. Руки сжимают бережно, но властно, притягивают до неприличия близко. Ты чувствуешь эту грань. Она стирается уверенностью в его глазах. Она стирается твердостью в его руках. Она стирается его жарким шепотом: - Поехали ко мне. Ты знаешь, что он хочет от тебя услышать. Ты знаешь, что ему нужно сказать. И, к сожалению, эти два слова диаметрально противоположны. С губ не слетает ни звука. Он все понимает. Но сладостный миг разлетается на осколки, когда ты слышишь голос, который настойчиво зовет тебя по имени. Иллюзорность спала. И вот вы снова на бренной земле. Ты с сожалением смотришь в его замкнутое лицо. В последний, ласкающий раз, пробегаешь пальцами по его затылку. Видишь крупные мурашки на его шее. Смотришь в его глаза так долго, насколько позволяет момент. А затем отворачиваешься, и уходить так резко, будто бежишь. Шепчешь для себя спасительную мантру «Не оборачивайся». И вроде бы помогает, отпускает на один краткий миг. Но внезапная мысль ударяет по сознанию с оглушительной, садисткой жестокостью. Выворачивает и бьет наотмашь. Весь смысл в этой игре. В недосказанности. В этой удушающей двусмысленности. В этом порочном замкнутом круге, из которого нет выхода. Потому что вам это нравится. Обоим.