бедная юность.

       Каникулы — это одно из самых любимых моментов в жизни подростков, ведь тогда они полностью освобождены от учебы, раннего подъема и формы, если таковая имеется. Нет домашней работы, нет никаких учителей, которые то и дело напоминают о том, что ты тупой как пробка, даже не задумываясь, как ты тогда сюда поступил, если мозгов в голове нет. Их не волнуют твои проблемы — учитель всегда прав и ты должен был за ними бегать. Но что если они сами отказывались помогать, аргументируя тупым «у меня тоже дела есть, надо было на уроке слушать».        Но все не вечно и небольшие каникулы, длиной в несчастный месяц, уже закончились, и начался новый учебный год, который предвещал очередные нервные срывы, дедлайны, уроки и экзамены, ненавистных одноклассников. В консерватории, где действует закон «выживи или сдайся», каждый учащийся является соперником для остальных и друзей там найти достаточно сложно, потому что навыки у всех разные и кто-то помогает одногруппникам, а кто-то топит. Учителя достаточно строго относятся к ученикам, ставя строгие дедлайны, потому что учебная программа не может позволять заниматься со всеми индивидуально.        — Доброе утро, отец, — в унисон произносят два парня, спускаясь из своих комнат в просторную светлую столовую, посередине которой стоит огромный стол.        Старший, Атсуму Мия, усаживается рядом с отцом и осматривает еду на столе, как обычно: диетический салат, крепкий кофе и больше ничего. Блондин закидывает шнурки от толстовки внутрь одежды и переводит взгляд на брата, по его лицу можно понять, что он тоже чертовски «рад» началу учебного года: под глазами залегли мешки, а и так серые волосы близнеца кажутся еще более бесцветными. Вид у Атсуму не лучше, хотя парень выглядит более живым, но, скорее всего, это из-за очередной маски, которую он надевает каждый день, лишь бы хоть как-то угодить отцу. Младший же, Осаму Мия, усаживается напротив брата, по другую сторону от отца, и подпирает щеку рукой, скучным взглядом осматривая всех присутствующих, будто первый раз их видит: вот у Атсуму очень «интересная» толстовка черного цвета, а у отца еще более дорогое кольцо на пальце, да все что угодно интереснее взгляда папочки, который, Осаму не сомневается, вновь все свое внимание обращает на него. Конечно, Тсуму ему неинтересен, ведь глава семьи уже давно в нем разочаровался, а на Саму все надежды, но иногда парень хочет сделать так же, как и брат, — бросить все к чертям и показать отцу свои настоящие интересы. Знает ли он о том, что обоих его сыновей интересуют парни? Знает о любви к оверсайз вещам и року? Знает ли… Осаму про себя усмехается, как же, ни о чем их отец не знает — ему все равно, а страдают почему-то близнецы.        — Доброе, сыновья, — тихо произносит отец и, видя, что оба сына уселись за стол, продолжает:        — Приятного аппетита, — он начинает есть.        Парни не находят, что сказать главе и просто кивают, принимаются за еду, уже представляя их первый день в новом учебном заведении. Ни один из них не выбирал консерваторию, отец с криками заставил их поступить туда, а потому выбора как такового у них не было. Атсуму лениво тыкает вилкой в салат, вновь уходя в свои мысли, и смотрит пустым взглядом на тарелку. Он знает, что Осаму сейчас думает о том же, и мысленно сочувствует ему, ведь, в отличие от брата, старший имеет больше свободы, потому что отец уже просто забил на него и сейчас блондин не больше, чем «кто-то» за этим столом, но его вовсе не огорчает такая позиция. Он не хочет быть таким как отец, он не хочет быть богатым отбросом.        Осаму еще минуты две сидит за столом, а после, так и не съев ровным счетом ничего, уходит из столовой. Он ненавидит утро лишь из-за ежедневного напряжения, не чувствует того, что они семья. Будто их насильно посадили за стол и сказали «делай вид, что вы счастливы». Хотя почему «будто»? Так и есть, ведь завтраки без отца проходят более оживленно — у братьев есть схожие интересы, которые делают прием пищи более интересным. Парни могут поговорить о новой песне какой-то группы, обсудить ближайший концерт, который будет в их городе, да и просто поговорить о насущном. Все напряжение появляется именно из-за отца, который, как обычно, темнее тучи, а его аура иногда пугает. Кажется, что этот человек даже не питает никакой любви к сыновьям и исполняет единственную функцию, на которую он способен, — это обеспечивает обоих. У близнецов неплохие карманные деньги, которые они сливают на самые тупые вещи: концерты, выпивка и гулянки. У них все равно нет других желаний, потому что из-за богатенького отца у каждого новенький айфон, хорошие игровые компьютеры и даже дорогие игровые приставки, что уж говорить о музыкальных инструментах: у старшего самая новенькая электрогитара, которая стоит почти четыре тысячи долларов*, а у младшего лишь один синтезатор стоит пять с половиной тысяч**. Скрипка у Осаму старенькая, купленная несколько лет назад, а потому парень не помнит, сколько отец потратил на еще один музыкальный инструмент, да и важно ли это? Близнецы давно поняли, что цена никогда не влияет на качество, но отец всегда хочет показать свое богатство.        Атсуму тихо хмыкает и выходит из столовой следом за братом, оставляя отца в полном одиночестве. Парни знают, что вновь будут есть в каком-нибудь небольшом кафе, где смогут есть все, что захотят, а не то, к чему их пытается приучить отец. Блондин закрывает дверь в столовую и смотрит на брата, который оперся на стену и внимательно сейчас наблюдает за действиями близнеца. Его черты немного сгладились и напряжение постепенно начинает уходить, старший лишь выдавливает слабую улыбку.        — Идем, — старший взглядом указывает на лестницу, акцентируя внимание на их комнатах, которые находятся рядом с лестницей, а больший упор делает на свою.        Осаму ничего не отвечает и лишь идет к лестнице, стараясь побыстрее «исчезнуть» за дверями комнаты брата. В своих спальнях парни чувствуют себя в безопасности, ведь кроме них самих туда никто попасть не может, потому что ключи есть только в виде одной копии. Парни тут же поднимаются в комнату старшего, а после и на чердак, выходя на балкон, который достроили пару лет назад по капризу Атсуму. Последний достает из кармана толстовки пачку сигарет и закуривает, отходя от брата. Он знает, что у Осаму аллергия на сигаретный дым, а потому встает подальше. Осаму же прекрасно знает, что отец строго-настрого запретил курить, но Тсуму по какой-то причине это не остановило, а потому он продолжает «нарушать закон» отца.        — Сколько у нас осталось времени? — блондин свободной рукой зарывается в волосы, чуть сжимая их в руках и портя идеальную прическу.        — Еще час до начала вступительной церемонии, а что? — пепельноволосы лениво натягивает манжет рубашки обратно на часы и хмыкает, — Боишься, что табак не выветрится? Папочка ведь разозлится.~        — Ты помнишь, что я обещал тебя за домом закопать, если еще раз так спизданешь? — фыркает Атсуму, наблюдая за довольным лицом брата, а после окончательно расслабляется. Он знает, что Осаму ни за что не сдаст его — больно много компромата у обоих на друг друга, — Мы успеем заехать в кафе, если ты сильно голоден.        — Тсуму злится и волнуется одновременно, как ми-ило, — специально продолжает выбешивать младший и уже тихо смеется, наблюдая, как искривляется лицо брата, — А вообще да, лучше поедим перед церемонией.        Атсуму выкидывает окурок в пепельницу и смотрит вниз, на двор, вздыхая. Машина почти подготовлена, значит, они опять поедут с охранниками. Как же тупо, им ведь сейчас ничего не угрожает. Единственное, что радует, это погода. На улице ярко светит солнце, грея землю, а осенний ветер придает лишь чувство свободы, срывает уже не крепкие листочки со своих «мест жительств» и укладывает их на уже пожелтевшую траву. Старший Мия поднимает голову вверх и смотрит на голубое, с оттенком совсем светлого синего, небо, по которому медленно-медленно плывут облака. Блондин любит такую погоду, она придает уюта, показывает, что ты свободен, и дарит наслаждение.        — А я хотел на байке сегодня поехать, — подмечает младший близнец, смотря на черный Ferrari, и опирается на перила балкона вздыхая, — Мы останемся на вечеринку?        Осаму не спрашивает «останешься ли ты?», он знает, что если кто-то из них захочет остаться, то и второй будет рядом. Старший пожимает плечами, явно думая о предложении брата. Он точно не останется сегодня дома и уйдет в какой-нибудь клуб, так почему бы не остаться на приветственной вечеринке? Заодно познакомится с новыми одногруппниками, хоть и не думает, что будет прям тесно общаться с ними. Многим нужны лишь деньги близнецов и в этом они убедились еще пару лет назад, когда из-за отказа Атсуму про обоих стали пускать слухи. Однако, никого из Мий это не волновало, потому что оба понимали, что это лишь мелочь по сравнению с настоящими проблемами.        — Да, останемся, — Атсуму кладет пачку обратно в большой карман толстовки и идет обратно на чердак, проверяя мессенджер в телефоне. Гаджет так и разрывается от сообщений с поздравлениями о поступлении и начале нового учебного года, но все это не то, по сравнению с настоящими. Лицемеры, которые хотят оставаться в хороших отношениях с Тсуму. Парень буквально видит, как большинство его бесчисленных «друзей» закатывают глаза и пишут льстивые пожелания с поздравлениями, — Или ты не хочешь?        Осаму как-то неоднозначно пожимает плечами. На самом деле ему все равно, но лучше остаться там, нежели сидеть с отцом за ужином и слушать его рассказы о компании. Младший не хочет, чтобы компания доставалась ему, но отец уже все решил и активно пытается ввести парня в курс дела, заставляя его буквально страдать.        Комната у старшего достаточно просторная и выполнена в черно-белых цветах, что достаточно неожиданно для такой активной личности: большая двухспальная белая кровать стоит посередине комнаты, рядом с ней черные контрастные тумбочки, на которых лежат нотные листы и стоят электронные часы, на противоположной стене висит большой плазменный телевизор, к которому подключен Xbox, вся стена заполнена разными шкафчиками и двумя большими трехметровыми шкафами в пол. Рядом с окном стоит письменный стол, на котором валяется много «нужных» вещей, которые, Осаму не сомневается, Атсуму просто не хочет разбирать — это и старые школьные тетради, и просто нотные грамоты, и книги, которых у парня по всей комнате пруд пруди. С каких пор Тсуму вообще читает? Саму как-то пропустил этот момент и, кажется, зря, потому что младший мог бы посоветовать уйму интересных книг, которые нравятся и ему самому.        — Нет, давай останемся, — пепельноволосый кладет руки за голову и падает на кровать брата, прикрывая глаза. Он знает, что Атсуму сейчас будет около получаса играть на гитаре, а потому хочет послушать. Младший около двух минут слушает, как брат настраивает инструмент, а после улыбается, когда слышит знакомые аккорды и начинает петь:

       Суицид не выход        Говорили мои чувства        В голове словарь        А на словах как всегда пусто***

       Атсуму смотрит сначала на брата, а после сосредотачивается на аккордах: F, Dm, Am, C. На лице медленно появляется улыбка, и парень чуть стучит ногой в темп музыки, слушая голос близнеца. Осаму на удивление великолепно поет, при этом не занимаясь вокалом профессионально и это на самом деле талант. Старший следит за аккордами, пока младший тихо поет.        Осаму все же лениво приоткрывает глаза и усаживается на кровати, садясь в позу лотоса, и тихо щелкает пальцами в такт музыке, продолжая петь:

       Картина маслом        Стёрты пальцы, белый лист бумаги        Мы отходим от причала посылая нахуй        Всех кого хотели, не хотели

       Младший смотрит на брата и внимательно следит за его достаточно длинными пальцами, которыми он перебирает струны. Пепельноволосый, кажется, уже наизусть выучил аккорды и, даже не умея играть на гитаре, сможет сыграть песню полностью. Он знает, что это любимая песня брата, а потому неудивительно, что Атсуму начал играть именно ее, чтобы расслабиться.        Атсуму доигрывает последние аккорды и улыбается, оставаясь доволен собой. В этот раз он не фальшивил и все аккорды были прекрасно проиграны, а потому это можно считать достижением, ведь в последнее время парень стал плохо играть из-за всего происходящего: ссор с отцом стало больше, появилась куча запретов даже для него (он боится подумать о всех запретах, которые достались его брату), а потому игра значительно ухудшилась.        — Ты молодец, — тихо подмечает Осаму, наблюдая как брат вновь играет какие-то аккорды, сосредоточенно смотря на струны и чуть высунув язык. Он внимательно следит за пальцами, а после тихо усмехается, — «Мне похуй, я панк»?        — Да, — Атсуму вновь ошибается в аккордах и тихо фыркает, убирая гитару в чехол. Если он сейчас разыграется, то они точно опоздают, а старший этого не хочет, — Идем.        Осаму пожимает плечами и идет к выходу из комнаты брата, а после быстро заходит к себе, беря синтезатор, который уже давно убран в чехол. Старший лениво спускается вниз, а после выходит из особняка. Сам дом снаружи выполнен в стиле викторианской эпохи, смешанной с каким-то готическим акцентом. И если бы это не был дом главы Мии, то близнецы явно восхищались таким выбором, но своеобразная ненависть и нелюбовь к отцу мешают им это сделать. Рядом с домом есть искусственный газон, который летом и зимой ярко зеленого цвета, а чуть подальше большое дерево, на котором есть большой домик. В детстве братья очень часто там прятались от родителей, сбегали из дома, чтобы почувствовать себя взрослыми, но теперь это лишь грустное воспоминание, которое оба хотят стереть из своей памяти.        Атсуму еще около минуты смотрит на домик и подходит ближе к дереву, сильнее сжимая ремень чехла, и кусает губы. Он хочет вернуться в то время, когда их семья была действительно похожа на семью. Кажется, с уходом матери из дома ушел весь уют и любовь. Будто мама забрала это все с собой.        Осаму стоит чуть поодаль от брата и внимательно смотрит на него, думая, когда надо начать успокаивать парня. Кажется, блондин единственный, кто до сих пор не смирился со смертью матери, ведь она была для него единственной опорой (сейчас же эту «функцию» исполняет младший близнец, потому что на отца парни давно не рассчитывают) и после ее смерти ему было достаточно плохо. Хотя почему было? Ему до сих пор не по себе от осознания этого факта.        — Все в порядке, Тсуму? — Осаму осторожно кладет руку на плечо брата и вскидывает бровь, наблюдая, как сначала вздрагивает близнец, а после тяжело выдыхает. Он все еще лелеет какую-то глупую надежду, и Саму видит это невооруженным взглядом, — Нам нужно ехать.        — Скажи, Саму, ты думаешь так же, как отец? — тихо выдает старший, и младший внимательно следить за тем, что собирается сделать брат, — Ты тоже думаешь, что это был всего лишь контракт?        — Я уже много раз говорил, что на твоей стороне, но, скорее всего, все так и было. Однако, мама действительно нас любила и ты не хуже меня это помнишь, — пожимает плечами пепельноволосый и идет к машине, потирая переносицу. На самом деле, Осаму не уверен, любила ли их мать, но она хотя бы старалась это показать, нежели отец.        Атсуму фыркает и идет сразу же за братом, стараясь привести себя в чувства. Нужно хотя бы попытаться натянуть улыбку, чтобы все и продолжали думать о том, какой же на самом деле веселый старший из близнецов. Людям не стоит знать о всех переживаниях, которые знают близнецы, и нужно придерживаться уже составленного образа дурачка, которому абсолютно все равно на всех.        Парни усаживаются в салон машины и кладут инструменты рядом с собой. Старший тут же залипает в телефоне, смотря самые разные новости, а младший чуть ли не лежит на сиденьях и смотрит в окно, наблюдая, как загородный пейзаж медленно сменяется городским: деревьев становится все меньше, здания все больше и больше, дорога становится более менее ровной, а небо, кажется, становится все тускнее — из ярко-голубого оно превращается в какой-то серо-голубой цвет, который только больше вызывает отторжение.        — Поиграешь, пока мы не приехали? — неожиданно подает голос Осаму, который вот-вот уснет, и переводит взгляд от окна на брата. Атсуму пожимает плечами и достает гитару, начиная перебирать аккорды, думая, что можно сыграть.        — Мм, помнишь текст «Выпускного»? — блондин внимательно перебирает аккорды, иногда тихо постукивая кроссовком по полу, чтобы не сбиться с темпа. Осаму слабо кивает и, чуть помолчав, вспоминая дословно, начинает петь:

       Медлячок, чтобы ты заплакала.        И пусть звучат они все одинаково.        И пусть банально, и не талантливо;        Но как сумел — на гитаре сыграл и спел.

       Атсуму слабо улыбается, стараясь не фальшивить, и внимательно слушает пение брата. Он вновь ловит себя на мысли, что было бы неплохо выступать на какой-нибудь сцене, а не просто так петь. В консерватории много музыкантов и можно попробовать найти тех самых, кто согласится на такую тупую идею — это неплохая практика и заработать можно. Старший резко прекращает играть и внимательно смотрит на младшего, который недоуменно поглядывает на близнеца.        — Саму, как тебе идея создать рок-группу? — блондин довольно улыбается и чуть опирается на гитару, опуская руки вниз, к ногам. Осаму — единственный человек, на поддержку которого сейчас может рассчитывать Атсуму.        — Идея неплохая, но нам нужно собрать народ, — тяжело вздыхает младший, уже задумываясь о том, кого же можно затащить в эту сомнительную идею.        — Посмотрим, кто в консерватории согласится на это, но не сразу будет набирать, а потом, когда более менее привыкнем, — Тсуму пожимает плечами и внимательно смотрит в сторону водителя. Он знает, что водитель как обычно подслушивает их разговоры, а потом сливает все отцу. Атсуму не сомневается, что потом глава семьи будет пытаться переубедить Осаму, потому что «не стоит водиться с этим позором семьи». Агрх, как же сильно бесит это. Знал бы он, что Саму такой же позор.        Младший лениво кивает и берет гитару брата, вспоминая, как старший перебирал аккорды пальцами. Блондин наблюдает, слабо улыбаясь. Осаму совсем неправильно это делает, но так прикольно смотреть, как он пытается, а после вздыхает и сдается. У пепельноволосого руки уже привыкли к скрипке, а не к гитаре, да и пальцы слишком короткие. До первой струны ему пока что трудно дотягиваться.        — Ладно, не быть мне гитаристом, — в очередной раз произносит младший и хмурится, когда видит тихо хихикающего парня, — Я тебе точно когда-нибудь отрублю твои длинные пальцы.        Старший уже громче начинает смеяться, наблюдая за злым братом. Он знает, что близнец ненавидит, когда его неумения высмеивают, и поэтому становится еще интереснее наблюдать за тем, что же все-таки будет делать младший. Осаму тихо фыркает и толкает брата на сиденье и нависает сверху, недовольно глядя на него. Кому-то это может показаться странным, но братья давно привыкли творить все, что им вздумается, иногда даже не задумываясь о последствиях. Пепельноволосый ставит колено между ног старшего и давит на пах.        — Если не прекратишь ржать, то я точно тебя выебу. И это будут уже не шутки.        Атсуму тихо мыкает и начинает смеяться еще сильнее, понимая, какую хрень только что сказал Осаму. Он знает, что у младшего просто не хватит на это силенок и он просто сдастся, пока старший вновь будет громко смеяться. А еще, возможно, Осаму сегодня влетит по первое число, потому что, без сомнений, водитель расскажет отцу и об этом.        — С нетерпением буду ждать этого, бра~атик, — он даже не скрывает издевательского тона, наблюдая, как еще сильнее хмурится младший близнец. И с одной стороны, Атсуму действительно хочет посмотреть до чего можно довести брата, но с другой ему кажется, что если постараться, то Осаму можно довести до такого состояния, когда он действительно не посмотрит на то, что они братья-близнецы и просто трахнет старшего. Нет, нужно все же знать предел.        — Мы приехали, — резко раздается голос водителя, и оба парня вздрагивают от неожиданности, а после, поправляя одежду от недавней «драки», выходят из машины. Атсуму все еще пакует гитару в чехол, а Осаму с нескрываемой издевкой наблюдает за попытками брата, а после все же помогает, закатывая глаза и будто говоря «вот ничего без меня не можешь сделать». Старший лишь недовольно фыркает.        — Я и без твоей помощи мог бы справиться, — замечает Атсуму и идет с парковки ко входу в консерваторию. Он уже привык наблюдать за взглядами людей, видящих его впервые, и совсем не обращает на это никакого внимания, закидывая гитару себе за спину.        — Конечно-конечно, бра~атик, — передразнивает его Осаму и победно ухмыляется, идя чуть немного позади. Они в расчете, можно и успокоиться, но вот все было бы слишком просто, если бы братья успокаивались после одного «раунда».        — Мия! Не ожидал вас тут увидеть, — братья, как по щелчку пальцев, оборачиваются назад и чуть удивленно смотрят на парня. Атсуму, сразу же узнав его, довольно улыбается, а Осаму бьет себя по лбу, тихо матерясь себе под нос.        Младший устало вздыхает и взглядом начинает искать еще знакомые лица, которые, несомненно, найдутся здесь. «Беда не приходит одна», — как бы для собственного успокоения тихо произносит Осаму, но вскоре сдается в своих поисках и подходит к старому знакомому, которого, честное слово, предпочел забыть.