бедная юность.

      — Тебя так послушаешь и окажется, что все тебя не любят, — вздыхает Осаму и закатывает глаза.       — Но ведь это правда так, — голос Атсуму неожиданно тяжелеет, — И ты и сам это прекрасно знаешь.       Кажется, только сейчас до младшего близнеца доходит, что он сказал. Молодец, Осаму, надавил на самое больное.       — Тсуму, подожди. Я не это хотел сказать… — Саму поджимает губы и отводит взгляд. Ну, и как ему теперь выкручиваться, а?       — Нет, Саму, ты все правильно сказал. Я пойду покурю, — старший близнец встает с кровати и идет на чердак. Комори даже не успевает подумать, как рвется за Атсуму, но его останавливают Сакуса и Осаму. Они знают, что сейчас Атсуму нужно побыть наедине. Безусловно, и Киеми и младший Мия хотят поговорить с блондином, но решают, что все-таки лучше его оставить пока что в полном одиночестве.       Атсуму выходит на балкон и достает сигарету, быстро поджигая ее и затягиваясь. «Если так подумать, то тебя действительно никто не любит» — в своих мыслях блондин успел переврать фразу брата с ног до головы. Первоначально она звучала совсем не так и вот что его недолгое самокопание в итоге выдало. На глаза наворачиваются слезы, которые блондин хочет побыстрее стереть. Какого черта, Атсуму?! Не время раскисать, новые порезы ты еще успеешь нанести себе, а пока что возвращайся к друзьям.       Блондин оборачивается на шорох сзади себя и замечает Сакусу, который выходит к нему. Сейчас, наверное, он последний человек, которого хотел бы видеть Атсуму, но избегать его сейчас просто бессмысленно.       — Оми-оми? — Атсуму выдавливает улыбку.       — Не стоит улыбаться через силу, — Киеми усаживается на перила балкона, а улыбка с лица Мии быстро пропадает, — Хочешь поговорить об этом? Поддерживать я не умею, но могу выслушать тебя.       Блондин тяжело вздыхает и усаживается в кресло.       — Я просто устал, Оми. Я устал быть клоуном, — Атсуму говорит тихо, будто боится, что его услышат. Все свои восемнадцать лет Мии приходилось молчать и никому не говорить о проблемах, а потому сейчас ему достаточно трудно говорить об этом, — Устал от этой «богатой» жизни, устал от отца… Да что уж там, я устал от самого себя. Иногда я действительно хочу жить, как ты. Расти в бедности и не быть известным сыном самого популярного дизайнера штата.       — Странно слышать это от тебя, — Киеми пожимает плечами.       — С большой силой приходит большая ответственность… У нас, кажется, все именно так. В детстве на нас с братом всегда посылали наемником, потому что мы были наследниками компании, я надеялся, что все это прекратилось, но недавно Осаму ранили… Я просто хочу исчезнуть из этой жизни. Не смотря на весь мой селфхарм я боюсь смерти.       — Так сбеги. В чем проблема? Я не вижу, чтобы отец как-то беспокоился за тебя.       У Атсуму в голове щелкает какой-то выключатель. Видимо, это отключается базовый инстинкт здравомыслия, и почему-то парню нравится идея басиста.       — Глупая идея, Оми, — Атсуму отказывается, но в голове эта мысль продолжает крутиться. Он должен это сделать.       — Уверен, что не хочешь сделать этого? — брюнет вскидывает бровь, а блондин лишь кивает.       — И это... Оми… Я могу сделать одну странную вещь? — Атсуму понимает, что, возможно, видет Киеми в последний раз от чего его сердце начинает биться сильнее. Что это за дикое желание не оставлять басиста? Что за боль в груди от осознания, что больше не увидит этого брюнета?       Брюнет вскидывает бровь. Он ничего не успевает ответить, как его губы накрывают чужие. Атсуму целует быстро и несколько неуклюже, заставляя Киеми буквально остолбенеть на несколько секунд, прежде чем он ответит на поцелуй. Брюнет, кажется, даже не осознает, что творит. Он притягивает блондина ближе к себе, сплетая языки.       — Парни—       К балкону подходит Комори и встает в ступор. Что-то в его душе громко трескается, заставляя с неким ужасом смотреть на возлюбленного и кузена. Они… целуются?! Одинокая слеза скатывается по щеке, но он быстро вытирает ее. Голос, только не вздумай дрожать.       — Парни... вы идете? — и голос, как на зло, дрожит. Комори больно, — Остальные переживают.       Сакуса первый отстраняется от Мии и переводит взгляд на Мотою. Твою мать, их заметили.       — Да, уже идем, — Киеми спрыгивает с перил и идет обратно в дом, Атсуму идет за ним.       Комори смотрит на обоих, чувствуя, как его сердце медленно разбивается. Почему… почему его кузен? Почему, черт возьми, Сакуса, а не он?! Ведь именно Мотоя помогал Атсуму, когда тому было больно… А кто теперь поможет Комори? Это выглядит невыносимо больно. хочется прямо сейчас провалиться под землю, чтобы не видеть никого из них. Зачем он вообще пошел за ними? И как давно они этим занимаются?! А что если они вообще встречаются? В голове Мотои крутится слишком много вопросов, ответы на которые он не может найти. Это странно и... слишком неожиданно. Однако теперь в сердце прочно засело ноющее и режущее чувство, как будто хрупкое сердце разрывают на огромное множество кусков, которые в последствии съедят слуги госпожи Тоски.