Папочка

Ликс не может не. Не может не сесть на идеальную задницу своего почти идеального парня, который, лёжа на диване, читает книгу. Не может не усмехнуться в кружку, притираясь своей жопкой к чужой, ощущая, как стойко выносит чужое вторжение в личное пространство Крис. Это уже в привычку вошло, и обеим сторонам нравится. Ликс сербает чай — непременно фруктовый, клацает каналы на пульте — не для того, чтобы найти единственно нужный, а потому что наслаждается самим процессом. Крис вроде как продолжает чтение, хотя насчёт этого Ликс не уверен, потому что одна горячая задница на другой — это совершенство, на которое сложно не отвлекаться. Так проходит минут двадцать, может, полчаса. Крис захлопывает книгу и поворачивает голову в сторону Ликса, а тот ловит его взгляд, который с толикой любопытства: каждый жопный контакт заканчивается всегда по-разному, а один раз просто отправились спать безо всяких после. Чтобы поддержать интригу, Феликс продолжает делать вид, что занят переключением каналов. Им обоим нравятся музыкальные шоу, они любят одни и те же шутки, похожих актеров, даже в еде предпочтения схвачены — и это гармония, наверное. Или очень близкое к той. Может, потому вместе столько времени? Крис смотрит некоторое время, но не двигается. Ликс знает о чужой слабости, а потому пользуется ею безмерно: Чан никогда не позволит себе нарушить чужой уют, даже если он сам является его частью. Медленно допивает чай, чтобы на время покинуть нагретую задницу и поставить кружку на столик, а после оборачивается и звонко шлёпает по ней же. — Пошли, мне нужна доза сладкого! — улыбаясь широко. — Твой десерт уже часа полтора как готов. — Крис смотрит с упрёком, на что получает ещё один смачный шлепок и добавляет: — Папочка!