Песнь о храбром адепте Сяо

      Множество переплетенных судеб, могут никогда и не соприкоснуться: будь это перемены жизни, или же нахлынувший ветер под другим углом, который унесет с собой в небытие, что именуется смертью. Но каждая сущность выбирает себе путь сама, начиная с пробуждения и заканчивая сном. Только сон имеет немного иное, но не менее важное влияние, благодаря ему есть возможность возобновить жизненноважную энергию, или же мечтать о чем-то несвершаемом.       Пик, окутанный морским бризом и запахом цветущих цветков-сахарков, обвалакивал в свои объятия, заставляя остаться здесь до момента: пока солнце не пробудется и не выглянет из-под горизонта, озаряя теплыми лучами и пряча весь шарм Пика Буревестника.       Блуждая столетиями по собственноручно созданным окрестностям, начинаешь замечать каждую деталь, которая меняется изо дня в день: ничто не статично, всё имеет некое движение. Трава, еще никем не тронутая, шелестела под ногами, приятно щекоча ступни. Короткими и неторопящимися шагами он настигал свою цель, переступая с пятки на носок; а тонкие косы дурачливо болтались из стороны в сторону, словно маятники. Шелковая одежда холодила, особенно в вечернее время суток, когда ветер на вершинах ускорял свои потоки, заставляя подрагивать, как осиновый листок.       Но подобные деяния не останавливали, а лишь давали новых усилий: преодолеть путь намного быстрее и добраться до цели.       Подойдя к самому краю, он вдохнул полной грудью, будто это сможет помочь от нахлынувшей тревоги, и словно пушинка, аккуратно сел, свесив ноги над пропастью. Только высота ничуть не страшила, наоборот-таки, появилось желание спрыгнуть туда и развеяться капельками бриза. — Совсем скоро настанет исход, — тихо произнес Барбатос, внимательно оглядывая бескрайнее море, пытаясь найти в нем нечто важное и ценное, — но ты должен справиться, — Холодный ветер хлынул в лицо, из-за чего приходилось жмуриться, а волосы трепались и спутывались, как непослушные нити, — я знаю, что ты справишься, Алатус.       И, словно зная все события на перед, за спиной он услышал резкий звук: нефритовое копье вонзилось в землю, расколов ту на мелкие крупицы. Из последних сил держался адепт, мертвой хваткой схватившись за рукоять, стоя на коленях.       Растрепанные пряди, распушились по всему лицу, в некоторых местах виднелись клочья вырванных волос. Кожа, некогда сияющая аристократической бледностью, сейчас исчерчена порезами, а в некоторых местах была обыкновенная грязь, смешанная с кровью.       Одежды, придававшие ему экзотический шарм, сейчас приходились тряпками, свисающими безнадежно с плеч.       Тяжело дыша, адепт аккуратно ступая направился к Барбатосу, хромая на каждом шагу. Из уст доносилось хриплое сопение, а грудь вздымалась словно после марафона до тофу с лавок Ли Юэ. — Я вернулся, как ты и просил, — рухнув грудью на землю поодаль от Венти, просипел Сяо. — Но какой ценой? — Отозвался Архонт, смотря в звездое небо, на котором бушевало множество звезд, борящихся за место на темном и бесконечном небосводе; он делал вид, что отвлечен от диалога, но на самом деле вслушивался в каждое слово. — Я хотел стать лучше... И защитить гавань... — Как-то уныло произнес адепт, понимая всю свою никчемность: он боролся за Ли Юэ, которую сейчас навестить и вовсе не желает, по причине своей сущности. Он пролил кровь многих, острие его копья вонзалось в сотни сердец, пронизывая плоть и высасывая из нее последние жизненные соки. Ему говорили, что это во благо, но какова цена по истечению войны? — Я думал, что так заслужу твоего внимания. И ты станешь меня уважать. — Я и без этого тебя уважаю, — наконец обернувшись лицом к последователю, мило улыбнулся Венти, осматривая понурое лицо напротив, — Алатус.       Тот, ради которого он не забылся на территории Заоблачного предела, сейчас говорил те слова, ради которых стоило крушить демонов (и людей, являющихся врагами); по истечению событий вернуться в родное место. Место, где его никто не заставлял тренироваться до потери сознания, а лишь помогал и ставил правильные цели.       Именно Анемо Архонт когда-то дал глаз бога с той же элементальной силой, что и у него самого. Теперь, Алатус не был обычным воином, патрулирующим гавань Ли Юэ, теперь он стал на голову выше, имея элементальную силу.       Некоторое время Барбатос давал наставления насчет приобретенных атак, и как ими пользоваться, дабы избежать лишних жертв и не навредить себе, применяя двойной урон вокруг копья. — Спасибо, — из последних сил прошептал адепт, вжимаясь лицом в землю, пряча тем самым смущение и радость, что его идеал уважает и ценит Сяо.       Тихо придвинувшись к измученной туше, Венти невесомо прикоснулся ладонью к макушке преемника, необдуманно водя по грязным волосам, — знаешь, я ждал твоего возращения, — поглаживания головы плавно перешли на мускулистые плечи, — и, я боялся иногда, что, возможно, снова тебя не увижу, — архонт хмыкнул, рассматривая звездное небо, он не хотел смотреть в сторону Сяо; сейчас он чувствовал некое волнение и смущение. Из-за чего? Сам не мог определить, хоть эмоции и чувства научился распознавать за столетия. — Правда? — Сяо поднял голову, наблюдая за задумчивым Венти, ликующе улыбаясь (на сколько позволяло состояние). — Да, — Барбатос повернулся в сторону адепта, одарив того одной из своих улыбок, — и как только ты восстановишься, я тебе воспою песнь о храбром адепте Сяо.