Туалетное чтиво

Остин проснулся оттого, что его геморройный обосранный анус разрывался от боли. Пёс, спящий под кроватью на мокром коврике, жалобно заскулил. Заскулил и Остин: — Потерпи ещё немного, негр… Негром звали маленькую коричневую шавку; две вещи в своей жизни дворецкий Остин ненавидел: чёрных и этот ебучий сад. Поэтому собака оказалась негром. А сад — заросшим бомжатником, за который нужно башлять донатами и исхищрениями. Но насчёт чёрных можно было поспорить, ибо первое, что Остин сделал после пробуждения (не считая утешения бедного некормленного негра), это позвонил своему любовнику Робби. Робби на том конце незамедлительно ответил: — Да, мой хозяин? Хочешь сегодня поиграть в копро-бдсм? Или отсосать тебе с заглотом? — Жопа болит пиздец, подгони вазелин. — Одна секунда, сейчас кабанчиком метнусь. А пока Робби фаршмачит вазелин для разъебанного очка Остина, он времени терять не хочет, и достаёт негра из-под кровати. Негр за то время, что жил в этом притоне, своими собачьими мозгами сообразил: хозяин его — старый больной извращенец-зоофил, периодически сношающий собак в задний проход. Поэтому пес задергался, прижатый к боку, пока Остин свободной рукой смазывал свой микропенис каким-то кремом для залупы. Пока Остин ебал пса, он думал об огромной волосатой жопе с немытым очком. Жопа эта принадлежала строителю Колину Стоуну, жирному волосатому ублюдку и любителю дрочить свой засаленный немытый член в туалете у Остина. Иногда Остин хотел чтобы его выебали прямо на стройке и обоссали лицо, а иногда и сам хотел положить Колина на свое место, чтобы он облизывал его крошечный хуй. Но реальность жестока — под Остином стонала только собака. Робби приехал довольно быстро. Остин за это время успел кончить в собаку и подрочить на прохожих через дырку в заборе. Чернозадый дружбан Остина сегодня удивлял: приехал в пальто на голое тело и леопардовых стрингах, а с собой у него был спайс. — Давай сегодня объебемся, — предложил он. — А вазелин ты привез? — Нет, — ответил лукаво Робби. — Ты че, охуел? Но Робби уже не слушал Остина, ибо приехал угашенный в говно заранее (какой дебил будет ходить по улице в пальто и стрингах), и сразу повалил Остина на кровать. Засунул два пальца в его вонючее очко и сказал на ухо: — Сука, чтоб я еще раз твои ссаные домики и лавки строил за еду. Негр под кроватью зашевелился и забился в угол. Остин только лежал с недовольной рожей и думал: «Ну вот, пятый раз за неделю в очко насилуют». Но сегодня Робби решил удивить Остина и пристелить его к хуям, потому что на днях влился в преступную группировку мексиканского картеля, притворившись латиносом, и теперь долбил такую дурь, от которой прознал дзэн и то, что за еду работать — хуйня. Поэтому когда Остин сказал: — Ну все, выеби меня уже своим огромным хуем! Робби достал пистолет и ответил: — Пошел нахуй со своим садом, нихуя не платишь, работаю за еду, дома тут тебе строю всякие, и еще остаюсь должен. И застрелил Остина. А негра забрал с собой и неизвестно, что делал после.