Oculi Tui

      Твои глаза. Что в них особенного? Что в них сияет, когда ты стоишь перед рассветом нового дня? Что в них меркнет, когда ты на пороге конца? Что в них горит, когда ярость наполняет твоё сердце? Что с ними бывает, когда они влюблены?       Глаза у тебя… мамины. Кто сморозил такую чушь? Глаза всегда уникальны. Глаза — отражение души. Его глаза ни на чьи не похожи. Даже не зная его матери, я могу с уверенностью это сказать. Но только не ему в лицо. Но только не стоя прямо перед ним. Лучше снова крикну «Поттер» и ляпну что-нибудь гадкое. Ведь его глаза, как и его душа, прекрасны. А я убог и ужасен.       Я никогда не желал с ним враждовать. Но зависть и неумолимая потребность обыграть сделали своё дело. У меня не было выбора. Я стал пленником, заключённым в глубине великолепных глаз, спрятанных под стеклом очков. Я бы продал душу Сами-Знаете-Кому, лишь бы снять эти очки и налюбоваться его трогательной слепотой. Но о чём это я? И так давно продал душу, навсегда лишившись возможности наблюдать за ним даже издалека, ведь теперь он неизвестно где, неизвестно с кем.       Чёртов Поттер. Всё ли с ним в порядке? В школе я хотя бы мог над ним шутить и делал это всякий раз, когда мне этого хотелось. А теперь и без того отвратительный Хогвартс стал ещё более отвратительным. Попросить отца перевести меня в Дурмстранг? Всё равно ведь уже всё кончено. Поттер меня никогда не простит за то, что я сделал. И чего не сделал.       Сбежать от агонии, сбежать от огня, сбежать от мыслей о нём, сбежать от его осуждающих глаз, когда он вернётся, если вернётся… Сбежать от пожирателей… Из-за последнего отец никогда не позволит мне учиться вдали или быть с ним. Всё кончено.       Неужели я когда-то надеялся, что мы поладим? Надеялся. На первом курсе, когда был ещё ребёнком. До сих пор помню выражение его глаз. Тогда они были сердиты на меня. Тогда в них горела ярость. Наивный глупец. Мы могли бы стать двумя избранными. Наплевать на всех, на весь мир. Мы бы смогли сбежать вместе даже от Сами-Знаете-Кого.       И снова наивный глупец. От Него не сбежать.       Это был не единственный раз, когда я надеялся. Второй раз я хотел завоевать его признание, покорив гиппогрифа. Тогда я хотел показать, что мы можем быть двумя избранными. Тогда его глаза сияли в полёте. Глупое создание меня отвергло, а Поттера признало. Что я сделал не так? Это всё он. Он всё испортил. И снова наивный глупец.       Помню тот день, когда умер этот болван Седрик Диггори. Помню его глаза, полные боли. Глаза, в которых что-то померкло. Неужели ему нравился тот бездарь? Не может быть. Что за глупцом надо быть, поверив в такое?       И снова я вернулся к тому дню, когда я разрушил всё, что даже не началось. Тогда те чудесные глаза снова были полны ярости. Они бы испепелили меня, не моргнув. Вот, что вызвало во мне настоящий страх. Его рука не дрогнула бы. А моя бы дрогнула, как там, на астрономической башне. Как там, в туалетной комнате. От этой ярости меня, наивного испуганного глупца, спасли чужие не дрогнувшие руки. Прости этого глупца, Поттер. Пойми его. Я знаю, ты это можешь, ведь у тебя прекрасные, уникальные глаза. Глаза избранного. А мои ничтожны.       Перед тем, как выйти из вагона, я понял, что никогда не видел, на что похожи его зелёные радужки, когда влюблены. Мне стало невероятно интересно и невероятно тоскливо одновременно, потому что я понял — мои ужасные глаза никогда этого не увидят.