It takes two

Кэт не верит глазам. Она с детства выучила этот урок. Ее отчим был красив. Но за этой почти ангельской сущностью пряталась отвратительная демонская тварь. Его ночные развлечения не были кошмаром, они были адом для маленькой Кэт. И тогда ее сила пробудилась. С ее помощью она могла абстрагироваться от происходящего, но остановить – нет. Почти год непрерывных мучений, и она встретила человека в маске. Он сразу понял, что с ней. Научил ее управлять своей силой. Смешно, но только во время истязательств она могла выбраться из своей телесной оболочки и встретиться с ним. Вергилий, а именно так его звали, многое объяснил. А главное - научил уничтожать демонов. Кэт соврала Данте, когда сказала, что ничего не чувствовала. О нет, она чувствовала. И многое. Ненависть, презрение к самой себе за то, что была слабой, желание расквитаться. И злую радость, превосходство, когда она смотрела на горящее тело. Глаза слезились, запах жженого тела разъедал ей легкие, но это ничего, она вытерпит. Ведь это был запах свободы. Потом Кэт встретила Вергилия в жизни. Она могла смотреть на него в любое время, а главное, она могла его касаться. Ведь в Лимбо она была лишь бесплотным призраком. Он стал для нее наставником, братом, другом. Она принадлежала ему без остатка. Вергилий отправил ее к брату, ведь он ей доверял, она была его правой рукой. И конечно же Кэт была рада это сделать. Данте всегда почему-то присутствовал в их разговорах незримой тенью. За ним велась отдельная слежка. Кэт не могла не признать, они правда похожи, хоть она и видела лишь черно-белое фото. Вергилий мог внезапно вспомнить с улыбкой то, как утопил рыбку Данте. Или как им влетело за отлучку к реке. Или... Данте не нравился Кэт. В реальности, при встрече, Данте оказался совершенно иным. Он много шутил, хвастался, нарушал указания Вергилия и спорил. Они все время спорили. О том, какой кофе вкуснее, с чего стоит есть пиццу, как лучше стрелять. Они даже спорили о том, какое белье удобнее сидит. Ничуть не смущаясь ее. Для них она как маленькая сестричка. Казалось, они восполняли то время, что были в разлуке. Вели себя совсем как мальчишки, а не предводители Восстания. Кэт не верит глазам. Она видит, какие взгляды они бросают друг на друга, как касаются чуть дольше положенного, видит их улыбки. Но она знает, что это ложь. Вергилию нужен будет наследник. Тот, кто возглавит всю Империю после него. Так что у их отношений не может быть будущего. Может, они и нефилимы, но детей мужчины рожать не могут. Ей надо уточнить у Вергилия план, но найти его она нигде не может. В его комнату вход заказан, Вергилий весьма трепетно относился к личному пространству, но это единственное место, где можно его найти. Она подходит к двери, и почему-то не стучит. Дверь приоткрыта, чуть-чуть, всего на пару миллиметров, но даже это странно. Дверь совершенно беззвучно открывается, и Кэт застывает. Два совершенно одинаковых тела, обнаженные и двигаются с неистовой силой в известном только им ритме. Кто где не разобрать, чья-то ладонь почти разрывает лопатку, рядом с родимым пятном, чья-то нога упирается в ягодицу, подгоняя. Они хрипло стонут, почти вскрикивают и выглядят… целым существом. Идеальны, как огромный паззл из всего двух кусочков. Кэт не хочет верить своим глазам. Они снова отправляться к разлому. Данте шутит, у него хорошее настроение. Кэт с необычной для нее улыбкой, объясняет ему. Данте сравнивает заклинание с таймером для варки яиц. Кэт сдерживается изо всех сил, выслушивает его с умиротворенной улыбкой, и Данте прыгает в длинную трубу, когда она меняет направление мира. Следит за ним, он все дальше от нее и... В самую последнюю секунду, когда он близок к платформе, она снова меняет направление. Данте уже не летит, он падает, но даже из этой передряги сможет выбраться наверняка. Она шепчет другое заклинание, такому Вергилий ее не учил. И пусть на какое-то время это лишит ее сил, оно того стоит. И Вергилий поймет. Данте не подарит ему наследника, только она сможет. Их дитя будет невероятно сильным. Она улыбается под крики призываемых демонов. Да, только она сможет быть рядом с Вергилием. И закрывает разлом с той же улыбкой, с которой она сжигала отчима.