Меня зовут Эйден Нотт

      Это утро не отличалось от любого другого. Открыв глаза, мальчик тринадцати лет тупо уставился в деревянный и столь омерзительный потолок. Сонно зевнув, малец встал с кровати и пошел умываться. Сегодня была суббота и, к большому сожалению, многочисленное семейство рыжиков находилось дома в полном составе. Он, по старой привычке, вставал раньше всех. Поэтому быстро почистил зубы, умывшись и одевшись в лохмотья, которые заменяли ему одежду, паренёк вышел на утреннюю зарядку. Ничего сверхсильного. Разминка, пробежка, турники, которые он сам создал при помощи магии. Ленивая тренировка, как называл эту зарядку один из старых друзей. Ему очень сильно не хотелось идти обратно домой… Он даже домом это не считал. Нора… Нет, ничего такого в названии его не смущало… Просто так жить… Чистое самоунижение. Ему стыдно так жить, он это признавал вслух. — Валли! — повернув голову, пацан лишь молча кивнул, не отвлекаясь от раздумий.       Чарли и Билл, старшие братья. Билл высокий и худой, уже окончил школу и отправился работать на гоблинов, ака почти продался в рабство зеленошкурым. Чарли пониже, покрепче и посильнее во всех смыслах. Физически и магически, он работает в Румынском заповеднике драконов. Оба, типа приехали в отпуск. Ага, конечно. Ещё и на зарядку вышли. Он, что в розовой сказке? — Чево? — крепкий хлопок по спине и тычок в бок. — С днём рождения! Четырнадцать лет не каждый год бывает. — усмехнулся Билл, кладя в его руку маленький мешочек с деньгами. — Это наш общий подарок от всех братьев. Отец с мамой, вроде как, приготовили тебе новую мантию. — усмехнулся Чарли. — Спасибо. — именинник обнял братьев, чисто для формальности. — Надеюсь вы притянули выпивку. Иначе праздник будет скучен. — Обижаешь. — лукаво улыбнулся Билл. — Три бутылки Огневича уже ждут тебя. — Я думал ты не пьешь, ты же у нас будущий аврор. Кстати, вот ещё кое-что. — Чуть-чуть не помешает. — он только фыркнул на это и молча принял письмо с рук брата.       Они посмеялись, но как-то неловко. Спрятав письмо в карман Валли вернулся в дом и сразу же пошел в душ, предоставив братьев самих себе. Они же тем временем, смотрели уходящему в спину младшему брату, задумчивыми взглядами. — Мама права. Он пошел в ее деда Ричарда. — сказал Чарли, почесав щетину. — Думаешь? — первенец, был другого мнения. — Мне кажется, он больше похож на папиного брата… — Возможно. Ладно, это все неважно. Пошли.       Валли морщился, стоя под холодным душем. Сегодня его день рождения, но настроения что-то делать, откровенно не было. Для него это был один из многих обычных дней. Серый, скучный, наполненный столь же приятной, столь же и противной рутиной. Даже письмо от знакомого не сильно обрадовало. Не мальчик, но уже юноша, откровенно говоря, скучал. Ему ничего не хотелось делать, хотелось просто лежать. Было похоже на депрессию. Выйдя из душа, он ещё раз осмотрел себя в зеркало. Бледнокожий, рыжий с голубыми глазами. Единственное, что радовало, это отсутствие веснушек на теле и симпатичное личико. Выйдя из душа он столкнулся нос к носу с Персивалем, ещё одним старшим братом. Зануда и типичный отличник, который всё учит, но на самом деле ничего не знает. Заучка обыкновенная. — Поздравляю. — Спасибо. — также сухо и формально.       Они не ладят, хотя Перси вообще, из-за своего характера, почти ни с кем не может найти общий язык, а ещё министром мечтает стать. Зайдя в комнату, Валли надел домашнюю одежду. Футболку, штаны, тапочки. Все маггловское. Он предпочитает практичность и удобство, и не собирается ходить в официальных костюмах дома. Младший брат Рональд, он же седьмой из всех братьев, ещё храпел в их общей комнате. Упав на кровать, он открыл письмо от неизвестного. Обычно юноша такие вещи из рук не берет, но раз Чарли сам передал, то все отлично.       Уизли… Семья чистокровных волшебников и состоит в числе 28 Древнейших и Благороднейших родов матушки Англии. В данный момент, абсолютно точно, нищие с репутацией магглолюбцев и предателей крови. Но это не самое печальное. Печально то, что из-за этого ему будет сложно выбиться в люди. Предвзятое отношение, оно такое. Слава бежит впереди семьи. И все исключительно из-за слабости и тупости Артура с Молли. Это как нужно жить в мире магии, чтобы докатиться до такого позора. Честно признавая, Валли родителей не любил и не уважал. Потому, что у братьев отца все получилось. Живут они нормально и далеко от этих проклятых островов. Никакие они не предатели, клейма на магии и душе нет, как любят говорить некоторые богатые волшебники. Они просто… Идиоты. Просрали семейный замок, два дома, библиотеки и состояние, но все это не главное. Главное, проебали репутацию нормальных людей. Нам не нужно. Мозгов вам тоже, похоже не нужно.       Письмо, было от папиного брата, который приносил свои поздравления с днём рождения. Лучше бы денег выслал или что-то полезное. Книгу там, не знаю. От слов ему ни холодно, ни жарко. Вырос уже из того возраста, когда слова для него что-то значили. Сжигая письмо в камине, юноша думал, что делать дальше. Он идёт на четвертый курс Хогвартса. Перси на пятый. Близнецы на третий. Рон на первый. Также как и Гарри Поттер. Главный источник будущих проблем, на которого ему вообще-то глубоко насрать. Не его проблема, не его герой, и тем более не будущий кто-то там. Ему было абсолютно плевать на этого человека. В маленькой кухне уже был накрыт праздничный стол. Точнее, праздничный исключительно из-за наличия торта на нем. — С днём рождения! — от синхронного вопля всей семьи ему аж заложило уши.       Молча улыбаясь и принимая поздравление от родичей, он же пропускал мимо ушей все их слова. Чувство дежавю сыграло в нем. Прошлые дни рождения прошли абсолютно также, без каких-либо торжеств и фанфар. Он не любит большой шум и предпочитает одиночество, большой компании. Ему не нравится находиться в кругу семьи, больше нравится быть в тишине. — В этом году в школу пойдет Гарри Поттер! — воскликнула Джинни с места.       Джинни была восьмым ребенком в семье и единственной девочкой. Понятное дело, что ее очень балуют и многое разрешают. Уже с раннего детства ей втолковывали, что Гарри - герой и прочие глупости. Им всем это рассказывали, но ему лично не слишком было по душе, что он тупо, как член семьи, автоматом выставлен на сторону очкарика и бороды. Поэтому, вообще в идеале свалить отсюда далеко и надолго, или например, просто сделать себе дом в свёрнутом пространственном кармане, как в каноне у Блэков. Да, идея неплохая. В принципе с семьёй у него, были достаточно ровные отношения. Нейтрально-положительные. Однако это не значит, что он ставит семью в Абсолют, как другие. Для него важно собственное будущие. — Рон, на какой факультет хочешь пойти? — На Гриффиндор, конечно! Вы же все там учились. — семейная традиция, не самая плохая. — Вон, даже вечно хмурый Валли туда попал!       Ну вообще-то шляпа предлагала ему все четыре факультета на выбор, но зачем об этом кому-то знать. Валли не был лучшим по всем предметам, но являлся крепким хорошистом, хотя большинство предметов знал на отлично, просто не любил светить возможностями. Да и потом, стипендию все равно не платят, зачем заморачиваться. А экзамены он и так напишет нормально, на те баллы, которые ему нужно. Молча поедая вкуснейшее мясо, Молли готовила просто превосходно, этого не отнять, Валли думал лишь о том, на что похожа Академия Аврората. В его голове больше всего это напоминали военный институт для офицеров. Да и ещё и учиться тоже пять лет нужно. — Спасибо за праздник. Я пойду, нужно заниматься. — в комнате уже ждал Чарли с бутылкой.       Билл все равно не пьет. Перси здесь, ибо маленький чиновник в душе, а остальные слишком маленькие. — Ну что, за твои четырнадцать. — они выпили по рюмке.       Горло неприятно обожгло, но он быстро закусил это дело лимончиком. Выпили, повторили, выпили и повторили. Рассудок помутился из-за выпитого алкоголя и ему стало плохо. Еле добежав до туалета он споткнулся о ногу Фреда. Как итог: ударился в дверь, облевался и сейчас сидел в блевоте, болящей головой. Валли аж протрезвел на минуту от удара. — Валли! — Негодяй, сам выпил… — И не поделился… — Поче… — договорить один из близнецов не успел.       Злость от поступка, вспыхнула, как спичка. Левой в печень. Близнец согнулся. Правый кросс в челюсть уложил спать мудака. Первого, второй ждёт пока своей участи. Гондоны. В лучших традициях Оверима и Сильви, он сломал нос коленом второму и наглухо потушил тому сознание. Повезло, что быстро отключились, иначе он бы их тут ногами добивал до состояния кровавой котлеты. — Валли… Что ты наделал?! — подлетел Перси, но в таком взвинченном состоянии его лучше не трогать.       Раньше у него, была очень насыщенная жизнь. Четкий удар ногой в колено, согнул старшего и коронный левый хук повалил его на землю. Слабоваты они что-то телом. Нужно исправить. Потом. После того как отоспится. В комнате Валли грохнулся в кровать и крепко уснул, не обращая внимания на крики, которые начались в доме… Ему было хорошо и плохо одновременно.

***

      Сириус сидел в своей камере и с глухой ненавистью смотрел сквозь решетку тяжёлых металлических дверей. Его серые глаза, казалось, почти сверкали светом от эмоций, которые испытывал их владелец. Азкабан - страшная тюрьма. Не только из-за дементоров. Сами стены тюрьмы гасят любое магическое воздействие в стенах камер. Только в коридорах можно колдовать, да и то, не очень сильно. Сидящий по ту сторону камеры от Блэка человек, лишь холодно блестел глазами в кромешной тьме камеры, которую ему подарил ублюдочный Грюм. Прекрасно, что у него была анимагия, редкое искусство. Редкое и, к счастью, возможное к использованию в стенах этой чертовой тюрьмы. И то потому, что это больше физический процесс, чем магический. — Сириус… Собака блохастая, смотрю анимагия тебе последние мозги сожгла. — губы узника нарисовали злорадный оскал на лице. — Кто бы говорил. — голос последнего Блэка, был хриплым, низким и моментами срывался. — Твои рыбьи мозги уже совсем растеклись. Уже начинаешь кости глотать. Хахахаахха… — полубезумный лающий смех громом прошёлся по этажу, вызывая раздражение у всех остальных узников, которых Блэк раздражал неимоверно. — Сири, будь столь любезен, прояви хоть каплю воспитания тётушки и не мешай людям отдыхать. — хриплый женский голос, все ещё имел нотки былой красоты. — Белла… Заткнись. — младший Кэроу, был краток и лаконичен. — Отличный отдых. Великолепный просто! Всегда мечтал о таком курорте! — сарказм в голосе, был осязаем. — Думай, что говоришь, ладно? Хоть иногда. — Рейнард, ещё нагрубишь моей жене. Сдохнешь. В страданиях. — Рудольфус, ты конечно нашел кого пугать… — </i>Как вы все заебали… — голос, был уставшим, с нотками злобы. — Далбодятлы.</i>       Антонин Долохов давно уже проклял тот день, когда судьба дернула его взяться за то задание в Англии. В отличии от большинства Пожирателей Смерти, он не был аристократом. Русский был самым обычным чистокровным волшебником, просто очень сильным, талантливым и смелым. Семья Долоховых, была семьей наемников. Стиль жизни и воспитание там царили соответствующие. Постоянные тренировки, драки, боевые операции на протяжении почти тридцати лет, сделали свое дело. Он стал одним из самых искусных и сильных магов в их частной военной компании после своего отца и деда, которые вполне себе жили и припевали. Доставать родича из тюрьмы они не спешили. Попался и поделом, незачем было заключать сомнительный контракт с Темным Лордом, даже несмотря на всю его силу и мощь. Единственное, что радовало Антонина это то, что ему приписали очень мало из того, что он реально сделал. Семейную защиту разума местные растяпы пройти не смогли, а зелье отложенного стирания памяти прикрыло его от Сыворотки Правды. Все нужные воспоминания извлечены и заведомо спрятаны в банке дварфов. Туда хода нет никому, кроме хозяина. Ему осталось всего-то шесть лет отсидеть за использование Высшей Темной Магии. Просто за сам факт использования. На ком он ее использовал, они не узнали, точнее знали, но доказать не могли. Правое плечо отдала болью. Братья Пруэтты доставили ему много проблем и даже пару раз хорошенько по нему попали. — Долохов, не затруднишься перевести? — устало-раздраженно спросили у Антонина. — Ой, да идите вы все! Достали! — Очень мягкий перевод, Антонин. — фыркнул Блэк, который откуда-то знал русский язык. — Очень…       Долохов скосил взгляд, посмотрев на Блэка, которого не видел из-за темноты. Азкабан - поганая тюрьма. Кормят говном, холодно, сыро, дементоры лазят… Магия заблокирована из-за рун на стенах, а таким как он, и вовсе маногасящие кандалы одевают. Блэк же в отличии от него видел прекрасно. Сказывается глубокое погружение в анимагию. Идиот. Нельзя так часто и бесконтрольно превращаться… Сириус однажды не выходил из формы месяц… Безумие… Еще больше нельзя так делать, строжайше запрещено. Начнешь перенимать звериные повадки. Долохов вспомнил старые сказки об оборотнях. Древний клан анимагов-экспериментаторов… Не все эксперименты проходят удачно, особенно с человеческим мозгом и звериной сутью. Оживление данной сказки он сейчас видит в Блэке и в своем старом товарище по карательным операциям. Роули всегда, был слегка неадекватен, но анимагия… У каждого человека внутри сознания есть существо с которым он себя идентифицирует. Не всегда это что-то безобидное или, как минимум, с виду безобидное. Они меняются. Дементоры действуют на них не так сильно, как раньше, и дело в не привыкании. К этому невозможно привыкнуть. Если не быть личем, конечно. Они видят в темноте, слышат, ощущают чужое присутствие… Блэк на прошлой неделе определил, что к ним приезжает проверка за три часа до нее. Три часа, именно столько плыть по водному лабиринту, который ведёт к острову, на котором стоит Азкабан. — Вы два кретина… ты же понимаешь, чем может кончится ваш план? — спросил на русском Антонин с заметным раздражением. — Безумие вещь относительная. — хмыкнул Блэк. — План сработает. — Видал я за свои пять десятков лет авантюристов, но таких отчаянных… Никогда. — Ты с нами? — Нет. У всех свои фокусы.       Сириус недовольно прикусил щеку. К сожалению, не вышло затянуть Антонина в их маленький кружок по интересам. Тупая рыба, была не лучшим собеседником, да и адекватностью не отличался, впрочем в этом они, были схожи. Ненадежный, но очень сильный. Сильный, но слабее Долохова и Лестрейнджей, которые давали просраться даже в Грюму в лучшие его годы. Антонин так и вовсе оставил легендарного аврора без ноги. Каждый узник Азкабана строил какие-то планы побега, хотя почти все понимали, что это жалкая попытка не сойти с ума в этом месте, где сами стены кричат по ночам.       Азкабан и его владыка и создатель Темный Лорд Экриздис оставили след в истории волшебников. Несмываемый, кровавый, темный. Пахнущий безумием, почти осязаемым сумасшествием. Тюрьма, была тюрьмой всегда, только судьба узников изменилась. Экриздис вошел в историю своей силой, умом, а еще ужасающими сознание экспериментами. Дементоры, мясники, умертвия, первые вампиры и безумные порождения ритуалистики на стыке с демонологией и магией душ… Немногие знали ужасную тайну Азкабана. — Блэк, чего затих? Блохи язык отгрызли? — лысый, как всегда раздражал, но эти абсолютно черные глаза… Йобаная акула… — Когда начнем? Всё уже почти готово. — раздался женский голос слева от Сириуса. — Иония, что у тебя с анимагией? — Полностью превратилась. — последний из Блэков подошел к решетке, чтобы увидеть камеру Ионии. — Странная форма… Ебать, ты сороконожка… Хихихи… — Ха-ха-ха, смешно дворняга. — Вы уже прямо, как муж и жена… — Закройся! — рявкнули оба. — О… Даже говорите синхронно… — Боже, если ты есть, спаси меня от этих идиотов. Обещаю, что больше никогда не буду поднимать мертвых и убивать маленьких. — Ты еще скажи, что ебаться никогда не будешь. — гаркнул Блэк.       Сидящий в дальней камере Эйвери лишь закатил глаза и перевернулся на другой бок, посильнее кутаясь в сырое одеяло, которое ему пробил отец. Эти дятлы своим гарканьем и эмоциональным всплеском привлекали дементоров. Рудольфуса они тоже уже порядком достали. Они вообще всех достали. — Ну вот, тупые ублюдки, вы привлеки стражей! — кряхтя и хрипя прокашлял какой-то дед, который, был здесь уже давно. — Салаги! — Рэндал, мы думали ты таки сдох в том бою с Ноттом. — Хер вам! — крикнул старик. — Я бессмертен! — О… Еще один приехал. — со знанием дело промолвил Рейнард. — Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесет наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня… — кого-то все настолько достало, что он начал молиться.       Все резко замолчали. Нет, не от уважения к слову Божьему. Прекратились все ссоры, свары, тихие разговоры. Бенет с Краучем даже на секунду оторвались от своего увлеченного, но тихого диалога касательно Ритуалистики. Десятки пар глаз подошли к клетками, даже прикованная цепями Беллатриса. Все молча смотрели на одну камеру. Камеру в самом конце этаже на углу. По углам Азкабана содержались самые сильные его его обитатели. Замок не зря имеет такую форму. Он сам по себе генерирует магическую энергию. — Прекрати. — голос Рудольфуса был спокоен, но в нем слышались нотки едва сдерживаемого бешенства. — Это не место для подобного. — Вы — заблудшие овцы в этом жестоком мире. Еще даже не понимаете насколько грешно само ваше существование. Магия — проклятие, которое наслал Вельзевул на человечество, чтобы самые гнилые… — Закрой пасть… — прорычал Сириус и все впервые с ним согласились. — Мерзкое порождение Христа. Жалко, что я прикинулся валенком, когда приходил Нотт. Нужно, было подбросить ему пару интересных идей и воспоминаний. — Эйден Нотт… — пропел сморщенный старый дедок с лысой головой. — Где этот богохульник?! — Совсем крыша поехала. — фыркнул Мальсибер, смотря на посаженого много лет назад инквизитора с отвращением. — Я здесь. — холодный голос заставил их всех обернутся. — Сириус я удивлен, что смог защититься от моей легименции. Хвалю.       Антонин прищурился. Что-то плоховато старик выглядит. Похоже время начало брать свое. Сколько прошло времени с момента их последней встречи? Год? Где-то так. Он постарел на десять. Больше седины, больше морщин. Долохов отметил дыхание Нотта. Тяжелое. Эйден умирал. Своими глазами он видел это четко, но не мог понять от чего. Слишком резкий контраст. — Эйден Нотт. — старец улыбнулся беззубой улыбкой, вгоняя в дрожь. — Ты пришел навестить меня? Все еще надеешься совершить свой изуверский ритуал? — Святой Отец Ринальдо Нельсон. — тоном судьи проговорил бывший глава рода и подошел к нему, тяжело опираясь на трость и слегка прихрамывая — Твои ученики до сих пор не оставляют попыток прикончить меня. — к камере полетела оторванная рука с татуировкой Святого Писания. — Анджелика? — Ты сгоришь в геенне огненной. — прошипел старик и попытался стереть вырезанные на стенах специальные руны для блокировки Святости. — Ты и весь твой гнилой род. Весь ваш вид умрет в страшных муках и агонии… — Это очень сомнительно. — хмыкнул Эйден смотря на эту тварь.       Эйден Нотт имел очень насыщенную и опасную жизнь в свои молодые годы. Участие в двух мировых войнах и десятках других боевых конфликтах, это подтверждали. Как и то, что врагов он умел наживать также хорошо, как и заводить друзей. Так в одном из своих турне молодой и еще слегка горячий Нотт повздорил с одним пастором, когда они разоряли один из кланов вампиров Испании. Ватикан, как и Инквизиция до сих пор со скрипом общались с волшебниками. Они просто делали вид, что друг друга не существует и гадили при любом удобном случае. Война на уничтожение превратилась в холодный, вооруженный до зубов нейтралитет, хотя скорее мир. Союз Волшебников и Инквизиция заключили мир более шестисот лет назад. Но это всего лишь мир. После затяжного мирного времени обычно идет очень кровавая война, он это по прошлому миру помнит. После 76 лет с окончания второй мировой началась третья... Это стало началом конца... Но сейчас не об этом. Сейчас о проблемах более насущных. — Знаешь, мне тут в руки попала одна из твоих учениц. У которой с собой была крайне забавная книга. — он достал книгу из человеческой кожи... Абсалом... — Ты!!! Не смей ее трогать своими грязными лапами!!! Неверующий!!! Грешник!! — книга упала в темницу к инквизитору. — Кровавый Хор: Поглощение. — у всех на теле волосы встали дыбом о этих слов.       В любой школе магии есть запрещенные заклинания и практики. Кровавый Хор... Табу во всех странах мира и у всех Магов Крови. Только безумец пойдет на его использование и только отчаянный человек будет использовать его для продолжения жизни. Мысли Долохова, были нерадостными. Десятки, а затем и сотни лиц из кроваво-красной дымки возникли вокруг Эйдена... Началось... Долохов засунул в уши грязь и закрыл так сильно, как только мог... Остальные, кто поумнее, последовали его примеру, те же кто поглупее... Их участь не будет приятной.