От ненависти до любви

— Знаете, да я… Я уже было хотела сказать, что не согласна с её предложением, и что я всё же рискну и попытаюсь самостоятельно найти деньги для маминого лечения без какой-либо помощи с её стороны. Особенно той, в которой я подписываю договор, и можно сказать становлюсь её собственностью, игрушкой. Даже несмотря на все плюсы, которые сразу и навсегда искоренят все мои проблемы на корню, я не горю особым желанием хоть как связывать с ней свою жизнь, в частности из-за условий которые она ставит. Всё же того времени, которое она мне дала, хватило мне с головой для того, чтобы всё переосмыслить, взвесить и понять, что, подписав предложенный ею договор, в первую очередь я потеряю свою свободу и дорогую мне независимость на неизвестный срок. Но больше всего я боюсь того, что она меня просто сломает и морально уничтожит. А самое паршивое это то, что ей для этого не нужно будет много времени. Это если судить по тому, как она заставила меня растеряться, потеряться и подчиниться ей из-за простых, но довольно сильных пощёчин. И я ведь даже не ожидала от себя такой слабости. Я не думала, что меня так легко можно заставить подчиняться и слушаться, почти ничего при этом не делая, за рекордно маленькое количество времени. Но могу предложить, что тут свою роль сыграл эффект неожиданности, шок и тут же возникший страх перед рыжей, страх за свою жизнь. Так-то инстинкт самосохранения никто не отменял. Но выяснять, что же было причиной моего моментального подчинения, я не горю желанием. И уж лучше попытать счастье с поиском денег, нежели продать себя. Правда, я пока смутно понимаю, где мне найти нужную сумму за кратчайшие сроки, но, пожалуй, об этом я подумаю позже. Так сказать, буду решать проблемы по мере их поступления. Но как только я открыла рот, чтобы озвучить своё решение, меня прервал звон её телефона. Ни на секунду не оторвав от меня свой холодный взгляд, она достала телефон из кармана штанов и, не глядя на экран, приняла вызов. — Слушаю. — до меня донеслись неразборчивые обрывки мужского голоса. — Да. — она прищурила глаза, и как-то странно ухмыльнулась. — Вы меня извините, что я вас перебиваю, но вы не могли бы повторить всё, что сказали мне сейчас, ещё один раз. Подождав какое-то время, и кивнув самой себе, она убрала телефон от уха и включила громкую связь. — Ну, как вы и просили, я доношу до вас последние новости по состоянию больного. — начал знакомый мужской голос. По голосу я сразу же узнала лечащего врача моей мамы. И это заставило меня напрячься, и начать внимательно вслушиваться в каждое сказанное им слово, при этом тут же позабыв о том, что я собиралась ей сказать минуту назад. — Состояние пациентки неожиданно ухудшилось… Очень сильно ухудшилось. — я сглотнула, потупив взгляд в пол, когда внутри меня всё сжалось перед неизвестным. — Лечение нужно начинать немедленно… — на заднем фоне послышались какие-то звуки, заставив его ненадолго замолчать. — В срочном порядке. Иначе мы уже не сможем помочь пациенту и, — он как-то наигранно печально вздохнул. — к моему сожалению, для Татьяны этот год будет последним. Внутри меня всё затряслось, руки задрожали, ладони вспотели, а мозг стал лихорадочно всё анализировать. — Я вас поняла и услышала. — ответила она, при этом таким довольным голосом, как будто сорвала громадный куш. — На этом всё? — Именно по данной пациентке да. — послышался шелест листов. — Теперь, что же до её дочери. — я тут же подняла свой взгляд с пола на рыжую. — В последний раз при посещении, как я могу судить, она была в шатком эмоциональном состоянии. А сейчас я не могу с ней связаться. — рыжая прикусила губу, смотря на меня. — Как бы она ничего с собой не сделала. — я опустила взгяд в пол, сжимая кулаки и уходя в свои мысли, когда же она продолжила говорить с врачом по громкой связи. То, что он не может дозвониться до меня, это понятно. Помнится мне, что свой телефон я утопила в ванной. Но то, что он сообщает ей информацию обо мне и моей маме, меня напрягает, но не особо удивляет. Я могла и сама догадаться о том, что она следит за мной, пусть и незаконными путями. Удивительно лишь то, как она не догадалась нанять кого-нибудь следить за мной двадцать четыре на семь. Или догадалась? Я подняла голову, смотря прямо в её глаза, тут же жалея об этом. То, как она самодовольно смотрит на меня, заставляет меня невольно захотеть пару раз пройтись по её лицу своим кулаком. Что не слабо так удивляет меня. Совсем недавно я беспрекословно слушалась её, боясь получить по лицу. А сейчас этот страх куда-то пропал, уступая место злости и ненависти. И это наталкивает меня на мысль о том, что слушалась я её лишь потому, что она достаточно сильно шокировала меня тем, что может ударить. Скажу честно, это было достаточно неожиданно. — Я вас поняла. — она прищурила глаза, наблюдая за мной, как будто читая по моему лицу то, о чём я сейчас думаю. Отведя взгляд от моего лица, она посмотрела на мои сжатые кулаки, и, ещё раз усмехнувшись, она отвела взгляд, выключая громкую связь и тут же поднося телефон к уху, продолжая о чём-то говорить. Когда же я продолжила сидеть на месте, сжимая кулаки, и думать дальше. То, что речь шла обо мне и моей матери, сомнений нет. Но как её состояние могло так резко ухудшиться? Насколько я помню и могу судить по словам её врача, она шла на поправку, а болезнь, как он мне объяснил, более не прогрессировала. — Я вас услышала. — проговорила рыжая достаточно громко, тем самым заставляя меня выйти из моих расмышлений, фокусируя на ней свой взгляд. — Всего доброго. Она сбросила вызов, попутно убирая телефон обратно в карман штанов. И как только её телефон оказался на своём законном месте, она уставилась на меня, вновь посвящая мне всё своё внимание и видимо ожидая от меня, когда я сообщу ей о своём решении. Чего я не спешила делать, продолжая дальше неподвижно сидеть, прожигая её своим взглядом полного презрения. — Ну так что? — спросила она после недолгой войны взглядами. — Каковым будет твоё окончательное решение? — она наклонила голову вбок и тут же поспешно добавила. — После данной информации. Смотря на неё, у меня в голове что-то вдруг щёлкнуло, заставляя задаться одним простым вопросом: А не могла ли она просто-напросто заставить этого врача позвонить ей и солгать о состоянии моей мамы? Я немного расслабилась, продолжая дальше смотреть на рыжую, наблюдая за тем, как она начинает терять терпение. Для неё всё как-то слишком хорошо складывается. — я, как и она прищурила глаза, продолжая размышлять. — А что если бы она предположила, что я не соглашусь подписать договор. И решила таким образом подстраховаться, заставляя его позвонить ей в определённое время. — я ухмыльнулась, тем самым заставляя рыжую в недоумении посмотреть на меня. — Чтобы я в панике приняла поспешное, необдуманое решение. Что будет ей несомненно только на руку. И тут получается несколько вариантов: или же я стала параноиком и ищу подвох в том, в чём его нет, или же жизнь повернулась ко мне задницей, впрочем как и всегда, снова заставляя меня в свои семнадцать принимать сложные решения. — Ты не могла бы дать мне свой телефон? — спросила я, специально обращаясь к ней на «ты», при этом наблюдая, как её челюсть напрягается. — Я хочу услышать от тебя твоё окончательное решение. — начала она ледяным голосом, пытаясь держать себя в руках. По всей видимости, её очень сильно выбешивает то, что я обращаюсь к ней на «ты». — заметила я, продолжая дальше сидеть, ожидая, когда она соизволит одолжить мне телефон. Долго ждать мне не пришлось, буквально ещё минута, и она, отведя от меня взгляд, вытаскивает телефон и с явной неохотой отдаёт его мне. Как только её телефон оказался в моих руках, я более не медля, стала набирать номер мамы. — Что ты делаешь? — спросила она, пытаясь заглянуть в дисплей телефона. Я же не отвечая, нажимая на кнопку вызова. Всё что я сейчас могу, так это позвонить маме, и лично от неё понять, как обстоят дела. И уже после этого принять решение, от которого будет зависеть моё будущее. Буквально три гудка, и я слышу такой родной уставший голос. — Да? — вроде простое короткое слово, но оно далось ей настолько трудно, что невольно в уголках моих глаз ни с того ни с сего скопились слёзы. — Как ты? — мне не нужно было представляться, она и так узнает меня по голосу. — Ох, Кира. — она закашлялась. — Ты сейчас только особо не волнуйся. — она глубоко вдохнула, видимо таким образом пытаясь набрать побольше кислорода. — Моя болезнь прогрессирует. — после её слов, мир стал рушиться у меня на глазах. — Но есть и хорошая новость. Со слов врачей, ещё один курс лечения, реабилитации и всё будет хорошо.— краем глаза я заметила, как рыжая победно улыбнулась, видимо уже пробуя на вкус свою победу. — Может это ошибочные результаты? — мой голос задражал, и чтобы не расплакаться, мне пришлось поднять голову вверх и начать глубоко вдыхать воздух. — Нет, дочь. — снова кашель. — Все анализы и процедуры делались несколько раз, результаты просматривались разными врачами. Заключение у всех одно и тоже… На заднем фоне, раздались какие-то звуки, видимо, к ней пришла медсестра или врач. — Ты прости меня. — какой-то шелест. — Но мне пора. Тогда позже созвонимся. — недождавшись от меня ответа, она сбросила вызов. Вздохнув и сморгнув слёзы, я не глядя в сторону рыжей, протянула ей её телефон, который она моментально взяла из моих рук. — Ну так что? — от её самодовольного голоса меня уже начинает мутить. — Теперь-то ты приняла правильное и единственное верное решение? Даже не смотря в её сторону, я могу с уверенностью сказать, что она смотрит на меня и ухмыляется. Но я не спешила давать ей такой долгожданный для неё ответ, должен же быть другой выход из всей этой ситуации. — Мммм. — протянула она. — Я догадываюсь, о чём ты думаешь. У тебя нет другого выхода, Кир. Всё ваше имущество продано или заложено. — она села на кровать в метре от меня. — Всем чем ты можешь сейчас помочь своей маме, — она куда-то потянулась рукой. — Так это подписать этот договор. — она вернулась в прежнее положение, кидая его на мои колени. — Это единственный выход. — она подсела ближе, тут же положив свою руку на моё бедро. — Давай, Кир, решайся. — подталкивает она, при этом начиная водить рукой по моей ноге. — У вас всё равно ничего не получится. — начала я, смотря на договор, при этом вспомнив одну важную деталь. — Я несовершеннолетний подросток, попавший в больницу с алкогольным отравлением и попыткой суицида. — в моём голосе отчётливо были слышны нотки усталости от всей этой ситуации. — Органы опеки и ПДН скорей всего уже в курсе всего этого, в курсе о состояние моей матери, о нашем финансовом положение. — она наклонилась ко мне, легонько поцеловав в шею, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности, но продолжить сидеть на месте и говорить дальше. — В итоге, меня всё равно заберут до моего совершеннолетия, или в центр распределения или в детский дом, это лишь вопрос времени. — но мои слова заставили её расмеяться, а меня в очередной раз вздрогнуть от неожиданности. — Об этом не волнуйся. — она убрала руку с моей ноги, но тут же стала гладить меня этой же рукой по лицу. — Я уже обо всём договорилась. Ещё тогда, когда я привезла тебя к себе. Так вот с кем она всё то время переписывалась. — дошло до меня, а ещё до меня дошло то, что она открыто домогается до меня. — Когда я говорила, что с тобой много проблем, я в частности это и имела в виду. — я стала бороться с желанием ударить по её руке. — Ты даже не представляешь, сколько денег я им заплатила. — на этих словах, она взяла меня за подбородок, поворачивая мою голову в свою сторону. И это стало последней каплей. И наконец-то, окончательно отойдя от новости о болезни моей матери, и в итоге поняв, что она делает, я моментально со всего размаха ударяю по её руке, тут же вскакиваю с кровати, и отхожу подальше от рыжей. Так сказать: от греха подальше. Хер знает, что сейчас со мной будет. Но несмотря на все мои опасения, она отреагировала вполне спокойно, но так мне казалось до поры до времени. Потерев место ушиба и ухмыльнувшись, она повернулась в мою сторону, смотря на меня взглядом, от которого у меня пошли мурашки. — Будь добра. — начала она вообще безэмоциональным голосом, заставив меня понять, что я в полной жопе. — Подай мне ремень из того комода. — она кивнула на комод, заставляя меня последовать за её взглядом и тяжело сглотнуть. — Зачем? — спросила я голосом, полным страха. — А ты как думаешь? — не дождавшись от меня каких-либо действий, она встала с кровати, заставляя меня вжаться в стену, и сама пошла к этому комоду. — Буду тебя воспитывать и учить, как нельзя обращаться со старшими. — она выдвинула ящик, доставая ремень. — В частности, вдолблю в твою головку, что нельзя бить тех, кто старше тебя. На этих словах она повернулась в мою сторону, несколько раз показательно щёлкнула ремнём, и этот звук ой как мне не понравился. — Вы сказали, что я могу уйти, когда захочу. — тут же вспомнила я, в страхе смотря на ремень, понимая, что она хочет сделать. — Да, сказала. — она кивнула, делая несколько шагов в мою сторону. — Но я передумала, теперь у тебя два варианта. — она остановилась в метре от меня и, скосив бедро, показательно похлопала по нему ремнём. — Какие? — спросила я в страхе, при этом ни на секунду не сводя взгляд с ремня. — Первый: ты подписываешь договор, и уже дальше все наши отношения строятся на его основе. — объясняя мне варианты, которые у меня есть, она стала размахивать ремнём. — И я выполняю всё, что там прописано. Думаю, что именно я выполню, мне не нужно заново озвучивать. Ты и так всё прочитала. — я на автомате кивнула, до сих пор смотря на её руку с ремнём. — А второй это тот, где я сейчас провожу с тобой воспитательную работу с помощью ремня. И я скажу честно, я без понятия, когда ты оправишься от последствий этого воспитания. — она села на кровать. — Вполне возможно, что ты придёшь в себя после смерти своей матери. — на этих словах я посмотрела в её глаза, пытаясь понять: шутит она или нет. — Думаю, что ещё немного и её не станет. Но в итоге, тебя, как ты уже говорила, заберут в распределительный центр, а там я уже возьму на тебя опеку, и в итоге ты всё равно станешь моей. — на эти словах она очень неприятно улыбнулась. — Выбирай. — А разве у меня есть выбор? — спросила я с нотками безысходности в голосе, понимая, что выбора у меня почти нет. — Да. — она улыбнулась во все тридцать два. — Или первый вариант или второй. Она уже знала, что я выберу, поэтому взяв договор с кровати, она протянула его мне. — Ручка прикреплена к последней странице. — она хмыкнула, смотря на моё растерянное лицо. — Бери. И я взяла, более не зная, что мне делать, и как поступать. Дрожащими руками я открыла его на последней странице, гипнотизируя ручку, которая, как она и сказала, находилась на последней странице. И как я её не заметила? — Боже, Кира, да подпиши ты его наконец. — я подняла на неё взгляд, понимая, что она теряет терпение. Опустив взгляд обратно, я со скрежетом на душе и болью в сердце взяла ручку и поставила свою подпись. — Хорошая девочка.