От ненависти до любви

— Забери меня. — прошептала я, как только она подняла трубку. — Сейчас, прошу тебя. Добавила я, и, так не дождавшись какого-либо ответа, я положила трубку, снова всхлипнув. — Соберись. — прошептала я себе под нос, довольно громко шмыгнув соплями. — Она не любит слёзы. Она не любит слабость. — так же тихо проговорила я, начиная вытирать мокрые дорожки со своих щёк. — Нужно успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов и таких же выдохов, собрав последние силы, я оторвалась от двери и пошла в ванную в своей комнате приводить себя в более-менее должный вид и обрабатывать свою спину. Попутно я захватила с собой купленную заранее для таких случаев специальную мазь. В этот раз она немного перестаралась. — подметила я, оказавшись в ванной комнате, в тот момент когда я начала стягивать с себя верх и через правое плечо рассматривать красные полосы в зеркале. Недовольно нахмурившись, я отбросила свою одежду в сторону, и, тут же достав телефон из кармана штанов, я положила его на раковину, так как не хочу пропустить звонок от Тани, и, открыв мазь, я стала самостоятельно пытаться мазать свою спину. — Сама обработать я не смогу. — пришла я к выводу после того как попыталась дотянуться до середины спины и почувствовала адскую боль, из-за которой я чуть слышно вскрикнула. Раздражает. — я нахмурилась, тщетно и упорно пытаясь намазать мазью недоступные из-за боли зоны. Придётся просить её. — печально вздохнув, я стала мазать те зоны, до которых позволяла мне достать моя бедная, пострадавшая спина и какая-никакая растяжка. Но как бы не получить за эту просьбу ещё сильнее. — промелькнуло в моей голове, пока я, морщась, натягивала одежду обратно, краем глаза замечая входящий вызов на дисплее мобильного. Пару глубоких вдохов, и я неуверенно беру телефон в руки. — Дай мне двадцать минут. — сказала я, как только приняла входящий вызов. — Десять, и чтобы как штык твоя жопа была в моей машине, иначе я уеду без тебя. — холодно отчеканила Таня, тут же повесив трубку. Но её слова немного подняли мне настроение. Она не уедет без меня, я слишком хорошо её знаю. Да, потом она будет беситься, будет очень сильно недовольна, но в итоге она дождётся меня, пусть потом мне и достанется за её ожидание моей персоны. Мимолетно улыбнувшись своим мыслям и тут же глубоко вздохнув, я убрала телефон обратно в карман штанов, и, уперевшись руками о раковину, я посмотрела на своё отражение. — Хах, какая же я жалкая. — печально улыбнувшись, я стала умывать своё заплаканное лицо и наносить еле заметный макияж. Не люблю косметику, да и вообще предпочитаю не пользоваться ей, но сегодняшний день исключение. Об этом мне говорят мои красные глаза, опухшее лицо, синяки под глазами и покусанные губы. — Ну, вроде неплохо. — подметила я, закончив со всеми процедурами. Не сказать, что косметика скрыла все прелести моего заплаканного лица, но хоть немного лучше, но стало. Ну, хоть так. — подумала я, выходя из ванной, и достав телефон, я подметила, что с того момента, как мне звонила Таня, прошло ни много ни мало: примерно минут двадцать пять. Слегка ухмыльнувшись, я подошла к окну, благо вид из окна в моей комнате выходил не на внутренний дворик, а на главный вход. И я вот нисколько не удивилась, когда увидела недалеко от своего дома дорогую машину и курящую Таню, облокотившуюся на капот и нервно постукивающую пальцами по лобовому стеклу своего автомобиля. Она зла. — я прищурила взгляд, чувствуя, как завибрировал мой телефон от входящего сообщения. Мне и не нужно смотреть от кого оно, я собственными глазами наблюдаю за тем, как Таня, сильно негодуя, тыкает своими наманикюренными пальчиками в дисплей своего телефона. Ладно, хватит испытывать её терпение. — с этими мыслями и лёгкой улыбкой я отошла от окна и направилась к двери отодвигать свою барикаду. Как только со всеми препятствиями было покончено, я незамедлительно стала спускаться на первый этаж, совершенно позабыв, что мои предки все ещё дома и всё также обитают на кухне, радуясь своему прорыву в бизнесе. — Алиса! — я тяжело вздохнула и еле слышно заскулила. Я не успела дойти до двери всего-то десять жалких шагов. — Что ты хочешь папа? — спросила я, заходя на кухню. Мама с сестрой тут же скривили свои рожи, как только заметили моё присутствие. Я же не обращая на них почти никакого внимание, сконцентрировалось только на отце, стоявшем от меня в трёх метрах. — Я оставлю тебе немного денег. — мои брови тут же поднялись вверх. Его слова для меня как гром среди ясного неба. — Как никак нас не будет неделю, а то и больше. — на этих словах он сделал в мою сторону пару шагов доставая свой бумажник и протягивая мне приличный свёрток купюр. Ахуй на моём лице и лице остальных членов семьи в этот момент нужно было видеть. С чего это вдруг такая забота? Конечно, я не могу сказать, что он хуже всех относился ко мне. Он, скорее, всегда просто поддерживал сестру и мать, всегда придерживаясь какой-то нейтральности что-ли, но при этом не скрывая небольшого отвращения к моей персоне. Но если так подумать и вспомнить, то большее количество времени он тупо делал вид, что меня просто не существует. Но несмотря на это о карманных деньгах в этой семье, я могла только мечтать. В плане денег, моего питания, да и в целом содержания, я должна сказать большое спасибо Тане. Только благодаря ей и её материальной помощи я хожу в новых шмотках и довольно хорошо питаюсь. Если бы не она, я думаю что не отличалась бы от бомжей и от людей, страдающих анорексией, почти ничем. И тут вдруг, ни с того ни с сего, на пустом месте, спустя столько времени, такое резкое внимание да и ещё в таком размере. От этого я невольно зависла и засмотрелась в одну точку. Не понимая, что мне делать и как на это правильно реагировать. Где подвох? В чём он заключается? — Бери, бери. — он подошёл ко мне ещё ближе и буквально всунул мне эти деньги в карман моих штанов. — Купишь себе что-нибудь. В конце концов, побалуешь себя немного. — Спасибо, конечно. — я моргнула, выходя из ступора, и сделала пару шагов назад, отходя от отца, отходя от шока. — Но не стоит. Я мельком взглянула на мать и тут же на сестру, которые как и я, не понимали такого резкого порыва с его стороны. — Правда, не стоит. — я грустно улыбнулась и, мотнув головой, достала из кармана его деньги. Буквально пару секунд покрутив свёрток в руках, немного посомневавшись, я всё же протянула деньги обратно, почти сразу замечая какие-то неоднозначные эмоции в глазах отца. В его глазах была растерянность? С чего вдруг? — Я не возьму их обратно. — он мотнул головой, а на его губах появилась лёгкая ухмылка. — Специально для тебя я повторюсь. Наша семья теперь на совершенно другом уровне, и хоть мы теперь и не зависим ни от кого и не от какого мнения, пока пресса не прознала про наш успех и пока нашу семью не выставили на всеобщее обозрение. — его взгляд в одночасье стал высокомерным и холодным, от былой растерянности не осталось и следа. — Я хочу, чтобы ты исчезла из нашей семьи. Как будто тебя и не было в нашей жизни вообще. От такого заявления я зависла. Я, конечно, хотела уйти из этой семьи, как только бы мне стукнуло восемнадцать. Но я хотела уйти не так. Я хотела поиметь с них хоть что-то, на правах их биологической дочери. Как компенсацию за все годы унижения. А сейчас, получается, что все мои планы рушатся прямо на моих глазах, и я не знаю, что с этим делать.