Hopeless and oblivion.

      Скрип приоткрывшейся двери и еле слышный вопрос «кто это?». Из щели выглядывала девочка лет 7, растрепанные волосы лезли в ее широко распахнутые голубые глаза. Смешно нахмурив брови, она пробурчала: — Я вас не знаю, до свидания. Ее попытка закрыть дверь не оказалась успешной — парень, нарушивший покой этой девчонки, просунул ногу в щель. — Я к Терезе, — ему явно нелегко давались эти слова, он словно выдавливал их из себя, борясь с желанием уйти. Все еще хмурясь, девочка не стала сильно сопротивляться и позвала девушку: — Тесса! Тут тебя. Скрип ступеней, эхо шагов — всё это давило на парня с немыслимой силой. — Да? Крис, кто тут? — послышался столь знакомый и родной голос, — я подойду через минуту. Этот голос был всем. Безопасность, дом, любовь. Он значил слишком много для человека, что подходил к этому дому уже с неделю, так и не решаясь позвонить в звонок. К дому, что некогда был почти уже его домом. — Да? Крис, иди, — девушка подошла к двери, провожая взглядом младшую сестру, — кто тут? Четыре года, четыре чертовых года назад она потеряла надежду. Просто ушла, чтобы не добивать себя окончательно. Надо же, прошло шесть лет с момента, как она последний раз видела эти глаза. Она смотрела на него, как на что-то неправильное, не веря в происходящее. Она уже не могла видеть даже черт его лица сквозь мутную пелену слез. Ее рука невольно выпустила ручку двери, позволяя человеку на крыльце войти внутрь. Он лишь тихонько толкнул дверь и нерешительно зашёл внутрь. — Это я, — послышался тихий шепот. Она прижалась к нему, она смотрела на него, как на чудо, произошедшее с ней.       А потом она открыла глаза, резко вскочив, в попытках отдышатся. Исхудавшее лицо, широко распахнутые, красные от слез глаза, длинные, спутавшиеся волосы. Это был очередной сон, очередная мечта, ставшая кошмаром. В попытках выровнять дыхание она наконец решилась сделать то, что откладывала на протяжении многих месяцев. Дрожащими пальцами она отправила одно единственное сообщение, совершенно не волнуясь о том, насколько странно выглядит оно после последнего сообщения, отправленного четыре года назад — «я не смогу так больше, извините». «Его ещё не отключили?» Лишь маленькая часть разума выражала эту чертову надежду. Из этой частицы выходили все кошмары, мечты. «Нет. Ты хочешь прийти? Палата та же.» Она даже не надеялась, что ей ответят. Она понимала, что то, что она сделала не достойно уважения. Она сдалась. Но тем не менее, она уже собиралась на улицу, даже не думая о том, что ее не пустят в больницу. Она просто собралась и со всех ног выбежала на холодную утреннюю улицу, встречаясь с хмурыми лицами прохожих, которым предстоял рабочий день.       Его лицо до сих пор сохранило острые черты, разве что исхудало ещё больше. Она не была тут уже четыре года. Робко пододвинув стул, она посмотрела на лицо, что не выражало уже ничего. Если бы не аппарат, показывающий пульс, она подумала, что он мертв. — П-прости, — тихо, дрожащим голосом произнесла девушка, стараясь собрать мысли, — прости, что перестала приходить. Прости, что не выдержала этого. Я просто… Просто отчаялась. Я не верила и до сих пор уже не верю, что ты очнёшься. Я каждый день смотрю наши фотографии, прокручиваю все моменты. Знаешь, я даже завела блокнот, где стараюсь сохранить каждое наше воспоминание, — она грустно усмехнулась, — помнишь, как мы хотели купить домик у океана, открыть собственную пекарню и завести пса? А потом состариться вместе. Помнишь, мы хотели написать книгу с нашей историей? Помнишь, как мы даже выбрали университет, в который хотели поступить вместе. Слёзы медленно катились по её щекам, а она лишь пустым взглядом смотрела на него, стараясь запомнить каждую деталь, чтобы оставить их в своей памяти навечно.       Он так и не очнулся. Пару лет назад его отключили. И вновь морозным вечером она уставилась на портрет человека с острыми чертами лица и умиротворенно закрытыми глазами. Все, кто когда-нибудь видел этот рисунок, задавались вопросом, кто это, но никто так и не получал ответа. Никто не видел, как она смотрит на него. Смотрит, боясь потерять призрачное ощущение его присутствия, боясь потерять его снова.