Низко летящие ласточки

Ваза разбилась. Его любимая ваза. А ведь Чонгук говорил ему не ставить её на подоконник. Сегодня поднялся сильный ветер, вот и упал любимый элемент декора, который стоял возле открытого окна. Неважно. Отныне всё неважно. — Оставь это, — говорит Тэхён своим уставшим голосом и отворачивается от Чонгука, который судорожно начал собирать осколки и раниться о них. Второй начал это делать, сам не понимая того, как будто сейчас это имеет значение. Чонгук поднимается с пола, подходит к Тэхёну и касается его руки, но тот никак не реагирует и продолжает стоять спиной к Чону. — Почему? — Я уже ответил тебе. — Ответил? Ты думаешь, я поверю в твоё жалкое «разлюбил», соберу свои вещи и уйду, как ни в чём не бывало? — Чонгук пытался оставаться относительно спокойным. Пытался, но не вышло. — Я не собираюсь выдумывать другие причины для расставания, — Тэхён говорит спокойно, как будто объясняет почему ответ в уравнении сводится к нулю и других решений нет. Чонгука результат не устраивает. Он попытается найти недостающий «х». — Я больше не люблю тебя. — А что потом? В комнате повисает давящая на уши тишина. Слышно, как за окном шелестит листва, где-то проскакивают звуки пока ещё тихого грома. — Заметил, сегодня ласточки низко летали? — Чонгук не понимает как вопрос Тэхёна связан с темой их дилеммы, поэтому никак не отвечает. — Думаю нет, потому что ты редко замечаешь, что происходит вокруг, — парень вырывает руку, что до этого держал Чонгук и продолжает, повернувшись к нему лицом. — Так вот, они летали близко к земле, потому что скоро начнётся дождь. — При чём тут это, Тэ..? Ты скажи, тебя совсем не волнует то, что происходит? — Чонгук чувствует совсем сейчас неуместную влагу на щеках и быстро стирает непрошеные слёзы тыльной стороной ладони. — Наши ласточки тоже летали совсем низко, Гукки, — Тэхён игнорирует слова младшего и подходит ближе к парню. Тянется своей рукой к щеке Чонгука, но тут же опоминается, отдёргивая её, что не остаётся незамеченным. — Их крылья уже намокли под дождём, поэтому обессиленные птицы упали в грязь, не в состоянии пошевелиться. До Чонгука стал медленно доходить смысл сказанных Тэхёном слов. Он всегда любил использовать эти глупые, но до ужаса красивые метафоры, истину которых Гуку редко доводилось уловить. — Ты больше не веришь в нас. — сделал Чонгук вывод, маленький по объёму, и за который, пиши бы он научную работу, обязательно снизили бы баллы за столь не развёрнутый итог. Вот только здесь нет его вины. А может и есть. Может, он что-то упустил, не заметил, как ранее сказал Тэхён, подмечая, что Гук редко замечает происходящее вокруг него.

***

Капли дождя летят на высокой скорости, совсем не думая, что в конце их ждёт холодный асфальт, о который они разобьются. Небо окрашено в серый, отныне в самый ненавистный цвет одного человека, для которого всё вокруг окрашено им. Цвет апатии. Цвет однообразия. Цвет одиночества. Цвет жизни Чонгука, которая поделилась на «до» и «после». «До» — улыбка Тэхёна, вечера, проведённые вместе с ним в их маленьком, но до жути любимом домике, вечно подгоревшая яичница старшего, приятный аромат его парфюма и горячие простыни после той самой ночи страстной любви. «После» — серый. Чонгук, к слову, научился смотреть по сторонам. Теперь он во всех домах, деревьях, окружающих его вещах видит одного парня, чьё присутствие заменяло кислород. Кислород закончился, остался углекислый газ, которым лёгкие Чонгука переполнены. Любовь Тэхёна тоже закончилась. Пять лет назад в маленьком домике. В момент, когда ветер опрокинул любимую вазу. В момент, когда осколки ранили руки Чонгука. В момент, когда низко летящие ласточки упали в грязь.