плевать на слезы и боль

Нет на свете места, где чёрное сердце, преисполненное ядовитой злобой, вновь расцветёт, наполнится добротой и любовью. Для демона, изгнанного отовсюду, уж точно такого места не сыскать и во век. А Кацуки даже не пытался, ведь сеять зло, подобному в своем сердце, куда интереснее, чем пытаться выкорчевать его оттуда. Однако вскоре и это стало надоедать и даже бесить, ведь везде, куда бы он не прилетел, людишки называли его чёртом и дьяволом, тем самым неимоверно оскорбляя Кацуки. Демона не понимают – путают с чёртом и дьяволом, тогда как «чёрт» значит просто «рогатый», «дьявол» – «клеветник», а «демон» значит «душа» и олицетворяет собой вечную борьбу мятущегося духа, ищущего примирения обуревающих его страстей, познания жизни и не находящего ответа на свои сомнения ни на земле, ни на небе. Все в этом мире вызывало у Кацуки лишь презрение, ненависть и холодную зависть. Вызывало. Пока он не влюбился в простую земную девчонку. Очако – удивительной красоты юная девушка, чьи чары могут покорить кого угодно, даже демона, что кажется попросту невозможным, ведь у Кацуки злое и ядовитое сердце, а по венам течет лед. Вот только Урарака таки смогла выудить из сердца яд, вселить вместо злобы доброту, а по венам пустить горячую людскую кровь. И как бы Кацуки не сопротивлялся, как бы не отрицал все происходящее, назвать себя демонов снова язык не поворачивался. При очередной встрече с Очако в нём вновь что-то сломалось. Одного взгляда, небрежно брошенного в строну Урараки, станет ясно: она ангел без крыльев, снизошедший с небес творить добро в противовес распространяемому злу Кацуки, не иначе. Он закусил губу. Для такого существа, как он, признаться в своей слабости очень непросто, но отрицать то, что Очако стала его слабостью, уже бессмысленно и бесполезно. Теперь у него хрустит под ребрами душа. Урарака смотрит на него так, словно у нее никого ценнее в этом мире нет. Ее взгляд он мог бы назвать родным, если бы помнил, что оно значит. Но он непременно узнает об этом, ведь Очако расскажет. Чёрствое сердце с каждой встречей оттаивает от вечного льда, бьется с каждой встречей всё быстрее и быстрее. Кацуки больше не чувствует себя изгоем, не чувствует демоном. Он стал выше всего этого. Кацуки не привык чувствовать блеск с привкусом клубники на чужих кубах. Кацуки не привык ощущать, как его пальцы исследуют чужое бледное тело. Кацуки не привык к Очако. Но разве для любви нужны привычки?