Три слова

      Давно Каваки так просто смотрел на чистое, безоблачное небо. Не думая ни о чем, ощущая лишь полное умиротворение. Легкий прохладный ветерок обдувал его лицо и волосы, как будто трепля по голове рукой, полностью уничтожая первоначальный вид причесанных волос. Он лежал на траве и думал. Он считал падающие листья деревьев. Один, другой, вот и третий упал следом. Какие-то из них ярко зеленые, а некоторые желтовато-болотные. Коноха цветет и пахнет во всех смыслах этого выражения. Жители деревни торопливо идут по делам, дети резвятся на площадках играя в мяч, в догонялки и многое другое. Юные шиноби же практикуются, метают сюрикены, учат техники. Жизнь кипит, кажется, что все такое новое и незнакомое, но в то же время совсем ничего не изменилось. Каваки не знал родительской любви, в то время как Наруто заменил ему отца, а Боруто, со временем, из просто раздражающего, шумного мальчишки стал ему братом. А позже эти чувства перерастали во что-то большее. Боруто притягательный парень, дружелюбный. Он как солнце, что манит других людей к себе одаряя их лучами тепла, света и небывалой заботы. Однажды ощутив это, сероглазый парень не хотел более отпускать это чувство. Так жадно хватаясь за последнюю скинутую веревочку (имеется в виду надежду) и пытаясь ухватиться за нее всеми силами, ты, безусловно, однажды провалишься в пропость, когда земля начнет осыпаться из-под ног. Ровно до тех пор, пока тебя оттуда не вытянут, либо же ты не найдешь в себе сил выбраться самому. Карма — как колесо Фортуны. Ее основное значение — это судьба и «карма». Исходя из которой все события жизни повторяются с новым оборотом колеса Фортуны, заставляя человека бесконечно вариться в том же котле. Каваки был пешкой, которую наделили силой и властью ровно такой, которая нужна для выполнения своих задач. Он был пуст, всегда, Джиген дал ему проклятую силу, от которой парню хотелось избавиться до такой степени, что он был готов отрезать себе руку. Вот только, увы и ах, это бы ему не помогло. Он сбежал. Обрел семью, друзей, и особенного человека, которому он мог открыться, говорить лишь то, что действительно чувствует. «Я хотел сказать лишь три слова, те три избитых и банальных слова».

***

      Однажды оставшись на едине с уже далеко не шумным, а спокойным и сдержанным блондином, Каваки снова тонул в этих голубых, как бескрайний океан глазах. — Перестань так на меня… Пялиться, — вполголоса пробормотал Боруто, подтягивая ворот плаща к губам, закрывая лицо. — Извини. — Ты что-то хотел спросить, — не ожидания подвоха спросил парень, — тогда задавай вопрос. Мы, в конце концов, друг другу не чужие люди, правильно ведь? — Это смотря с какой стороны посмотреть, — косо улыбнувшись, ответил Каваки. — Ой, не нуди. — У меня к тебе вопрос есть, — нерешительно начал сероглазый. От волнения брасало то в жар, то в холод и дрожь вместе с напряжением разбегалась от плечей до кончиков пальцев, накрывая волной чувств. — Слушаю. — Хорошо, слушай. Три слова, всего три. Узумаки Боруто, — от такой официальности у сына хокаге уши вяли так, что он аж сморщил слегка недовольную гримасу, — ты мне нравишься. Но не в плане брата, я чувствую нечто большее. Ах нет, ты же идиот, не поймешь так. — Да понял я, придурок блин… — лицо Узумаки залилось багровым оттенком, а взгляд метался где-то между потолком, полом и глазами собеседника. Солнечный мальчик улыбнулся, как-то легко и одновременно так тепло, что сердце Каваки почти сгорело. Боясь обжечься он медленно потянул руки к лицу брата, заглядывая прямо в голубые глаза, в то время как Боруто утопал в бездонных серых глазах собеседника. Руки Каваки были холодны как лед и проводя подушечками пальцев по щекам Узумаки он чувствовал это, ощущая тепло, исходящее от блондина. Он с небывалой для него застенчивостью притянул к себе подбородок Боруто и трепетно коснулся его губ, таких мягких и соблазнительных. Затем вбираясь и покусывая губы парня, он как будто бы сжимает то верхнюю, то нижнюю губу своими, то усиливая, то ослабляя захват. Поцелуй не был долгим, однако от этого не менее чувственным. Узумаки так и не ответил Каваки что-то вроде «да, ты мне тоже нравишься», нет, им это было не нужно. Им не нужны были слова. Они уже все поняли и все решили. За окнами земли огня озаряет лунный свет, а миллиарды звезд сияют с небывалым азартом, кажется, подмигивая этим двоим. Сегодня определенно их день.