И имя ему "Ветер"

      Компания отца разарилась ещё в прошлом году. Господин Юн старательно пытался всё это время вывести остатки бизнеса на прежний рейтинг. Безуспешно. Это был год попыток, которые проваливались раз за разом и мужчина, что сейчас стоит передо мной в дорогом костюме, перекидываясь профессиональными фразочками с давним знакомым О Шихо, принял решение о выгодном замужестве своей единственной дочери, забыв при этом уточнить моё мнение. Никогда не являлась односторонеком брака по расчёту, и отказалась бы в тот же день, как мне сообщили. Слёзы матери сыграли не в моё пользу, давя на совесть. У жены генерального директора Госпожи Юн, играть роль жертвы идеально получалось. Упрямая я, стою здесь, на приёме в честь дня её рождения, улыбаюсь и бросаю приветствие в адрес незнакомых персон высшего общества в ожидании чуда. — Всё в порядке, милая? — мама появляется рядом молнией среди белого дня, чтобы дочь, не выставила их в плохом свете перед будущим свёкром, который уже третий раз задаёт какой-то вопрос. Мама в своём изысканном чёрном платье с полу вырезом на спине. Это не делало платье откровенным. На оборот - оно сидело на тонкой талии милой хрупкой дамы как нельзя лучше, нежели моё собственное на мне. Рядом с матерью я всегда чувствовала себя кем-то, кого она скорее удочерила, а не родила. В ответ на вопрос, я киваю. Он улыбается мне, а потом переводит быстро свой взгляд на мужчину и извиняется. — Простите, наша Гаюль сегодня устала. После долгих часов перелёта, мы застали девочку врасплох. Прелетела я вчера и честно признаться, действительно не ждала, что на следующий день отец и мать заставят меня выйти в свет. Мне приходится сиять весь день, растягивая рот в улыбке, на которую я еще была способна. Кажется, еще чуть-чуть и я готова взвыть, накречать на кого угодно, и кинуться в свою комнату, хлопнув дверью так, чтобы все в этом зале слышали, как подросток. Обещание не даёт реализовать мой злобный умысел. — А, где же молодой Господин О? — интересуется мой отец, а мать всматриваться в лица, ища в каждом того самого. — Прошу за него прощение. — Извиняется мужчина, которому на вид лет пятьдесят. Возраст прибавляет бизнесмену почти заметная седина и щетина на лице. — Мой сын сегодня приехать не смог по состоянию здоровья. Сейчас мама делает вид, что это её удивило. — Омо, надеюсь с молодым О всё будет в порядке? Наигранная забота, чтобы угодить гостям — моя семья это умеет. — Большое спасибо за волнения Госпожа Юн, он поправится уже завтра. Лёгкое отравление. По слухам, О еще тот тусовщик, и в словах женщины я нашла своё мнение. Мама рассказывала, что парень из богатой семьи, с высоким образованием, которое до сих пор получает в сфере стоматологии. Здесь, я сразу в голове представила картину о его идеальных белосныжных зубах, где он при каждом удобном случае будет хвастаться. В середине следующего дня мне все же удалось познакомиться с О Сехуном, и он был весьма вежлив. Мы оба вначале топтались на месте, будто на первом в жизни свидании. Личико паренька симпатичное, волосы светлый каштан, высокий, хорошо слажен. — Здесь красиво. Хорошо, что нет большого количества людей. - Сехун первый начал разговор, и голос у него оказался мужественно привлекательным. Прозрачно-серые круги под глазами и бледное лицо напоминает о подлинности слов Господина О. Сехун и правда казался вымотонным, невысповшимся зомби, пусть и пытался держаться бодричком, чтобы понравится. Место для встречи я выбирала сама, не позволив матери влесть и в это. Иначе пафасных дорогих ресторанов и шикарного вечернего платья, которое надевать не желаю, было бы не избежать. Кафешка на берегу у моря, где солнышко греет и волны лоскают слух, намного приятнее. Прежде чем подвести суть к делу, ради которого я и согласилась встретится, я глубоко вдохнула воздух в лёгкие и так же шумно выдохнула. — Давай договоримся сразу? — Сехун опустил длинный прозрачный стакан с водой на стол. — Даже если мы поженимся, у нас будут свободные отношения. Мы оба знаем, что всё это ради выгодной сделки наших компаний. Сехун продолжает молчать. Парнишка кажется не ждал моей прямоты, и для него было открытием моя смелость. По лицу же видно, что этот человек не хочет лишать себя свободы, и принять решение согласиться на брак со мной, ему тоже дался не просто. В любом случае, что бы не случилось, и каков ответ он не дал, я от своего не отступила.

***

Сердце спокойным оставалось до момента, где Сехун встаёт с места, наклонившись через весь стол, совсем близко, совсем рядом. Его глаза исучали каждый миллиметр моего лица, будто в нём может найти ответ. — Забавно, — цыдит он, стараясь не упустить моего взгляда, который сейчас так же устремлен на него. Я не собираюсь робеть перед О, как школьный подросток. — Я считал, что все девушки в этом мире сплошные блондинки. Но вот ты, — сев на место, Сехун сложил ногу на ногу. Ну давай, скажи, что же тебе кажется, когда ты смотришь на такую как я. — Ты необычный экземпляр. У меня с души камень падает. Я ждала, пока он начнёт перечислят все мои недостатки. Всегда можно было это сделать, этакий человек очевидность. — За комплимент спасибо. В итоге мы пожали друг другу руки, обьяснились, как собираемся играть роли счастливой парочки перед родственниками. Забавные получатся из нас партнёры. Единственное о чём я не подозревала сидя тогда напротив О, что на самом деле творилось в этой голове. — Как прошло? Он тебе понравился? — спрашивает Госпожа Юн, отдав мне стакан с соком, за которым ходила на кухню, когда я отказалась от полноценной еды. Нет, мы не были особо сосредоточенно на пище, хотя Сехун щедро предлагал мне заказать все, чего я пожелаю. Мама садится рядом в надежде на откровения. От этих пристальных глаз не скрыться, и я не смогу увернуться. — Довольно не плох, — задумчиво, отвечаю я. Мама прискает искорками смеха, и я уже догадываюсь, что сейчас происходит в ее фантазиях. — Что? От мамы пахнет мылом. Она недавно из душа, а гель, который наносит на тело точь в точь как те духи, что обожает отец на ней. В детстве я часто наблюдала флирт родителей. Отец утыкался носом ей в шею, и щекоча щебетал о том, что её запах может свести с ума любого. — Не плохо или всё таки он крут? — Давайте не будем забегать далеко Госпожа Юн. Иначе в фантазиях вы мастерски обгоните саму Джоан Роулинг с её Гарри Поттером. В следующую минуту мы оба смеёмся, но в гостиную входит отец и портит позитивную атмосферу своим угрюмым настроением. Он стягивает раздражающий галстук, чтобы ослабить, снимает отложив на кресло, куда опустил своё уставшее тело. Маленькая матерчатая вещь упала куда-то на спинку позади хозяина. — Что-то случилось, дорогой? — обеспокоенно волнуется его жена. — Сегодня влажиться в мою идею о рекламе игрушек, отказалась ещё одна компания. Для отца это был удар. Мужчина из прошлого, и тот, что сидит передо мной - это два разных человека. — Не представляю, что делать. — Дорогой, все образумиться, — убеждала мама, слегка поглаживая мужскую руку как бы убаюкивая. — Когда Гаюль выйдет за сына председателя, все решится само. Люди будут предлагать нам контракты, и мечтать о твоих идеях. Эта речь была утишительным призом почти проигравшему. Она на столько убеждала, что даже я стала в это верить.       Вечером второго дня Сехун позвонил. Мы сидели с мамой на кухне, она готовила свой салат с кимчи, а я возилась в ноутбуке. Перечитывала старые переписки с Мэри, подругой из Америки. Проучилась всего три года, но подружиться удалось лишь с одной девочкой на факультете. Остальные в упор видеть не хотели, лишь из редко вежливо здоровались, перекидываясь парой фраз. Мама заметила мой озодаченный взгляд. Какого черта ему нужно в двенадцать часов ночи? Сехун, кажется ударился головой, или того отвратительнее — напившись, решил вспомнить о будущей женушке, чтобы прикальнуться. — Ну же, возьми, — шипит мама, протирая влажные руки о фартук, что так же как все остальное когда либо одетое на ней, выглядет хорошо. Прихожу в себя, отвечаю на входящий звонок. — Чего тебе? — фыркаю на него, чем раздражаю мать, которая тут же кидает в меня молниями взглядом. Я прям чувствую это. — То есть, да, слушаю? Голос в телефоне смеётся. Сехун открыто издевается, пользуясь тем, что при родственниках ответить как следует заграницу не могу. — Ты такая милая, когда злишься, будущая женушка. Молчу. Моя вежливость испытывает меня на прочность, и кажется скоро я сдамся. — У нас даже помолвки не было, придурок! Кончай издеваться. - Мой голос почти не слышно. Моментом пользуюсь, пока мама отходит, чтобы убрать в холодильник готовые блюда, и остатки овощей. — В эту пятницу вечером поедешь со мной. Хочу познакомить свою невесту с друзьями. <Невеста> —это слово повторяется из уст якобы жениха чаще, чем хотелось его слышать. Я вполне точно уверенна, что у Сехуна улыбка до ушей на лице. Ответ дать я не смогла. О, отключился раньше. В пятницу, где-то к часам восьми Сехун и правда заехал. Он был не один. На заднем сидении сидел ещё какой-то парень, весь в чёрном, а лицо скрывалось за кепкой. О из авто так и не вылез, ожидая пока запрыгну на переднее сидение рядом с ним. В принципе и не хотелось, чтобы он со мной нежничал. Мы договорились быть партнёрами, и делать могли, что пожелаем. Поэтому будущий стоматолог так и поступал. — Куда мы едем? — вопрос скорее был, чтобы убить повисшую тишину, давившую мне на голову. — На вечеринку по случаю дня любви, — отвечает Сехун, чем вызывает во мне неодобрение. — Не смотри так. Это была идея моего отца. Могла бы и догадаться. Наши родители со дня первой нашей встречи с семейством О, так и пустились в сводничество нас с Сехуном. В машине мы спорили с ним почти всю дорогу, пока кто-то позади нас не издал голос. — Вы и правда как женатики. Ругаетесь и спорите, будто женаты уже двадцать лет. Голос взрослый, хриплый. Парень обращался к нам, вытащив правый наушник. Незнакомец слушал музыку всё это время, и не в лезал между нами до этой минуты. Моё тело так странно отреагировало, стоило мужчине подать признаки жизни. — Я и забыл, что ты с нами, — решил прикольнуться О. Он посмотрел на меня, а потом до него дошло, что он ещё нас друг другу не представил. — Совсем забыл. Это До Кёнсу, мой приятель. Сколько я себя помню, этот парень всегда был рядом со мной. А это... — Я уже в курсе, — остановил его До, закончив предложение самостоятельно, — что она твоя невеста. Я никогда его не видела, не сталкивалась, не прикасалась. Но почему? Почему у моего тела такая реакция на его голос?

***

Дурное предчувствие: у вас когда нибудь было ощущение, что вы не там, не с тем с кем хотели бы быть, и это меняет тебя?Всё происходит так быстро. Я на вечере, играет музыка, вокруг толпа из разных людей, все они нарядные, веселятся отдуши. Сехун познакомил с остальным его составам, в который входит ещё четыре человека: Лухан, Бэкхён, Сухо - самый богатый, но скромный из них, и его невеста Минчжи. — Я закажу нам выпить, — бросает До Кёнсу, и отдаляется от компании. Даже брошенная короткая фраза вызывает бурю чувств во мне. Но лишь остаётся провожать его спину взглядом. — Что это с ним сегодня? — спрашивает Бэкхён, а Сехун жмёт плечами. Когда Кёнсу возвращается со священным хмельным напитком, ставит на стол, начинается полная неразбериха. Одна я не решаюсь притронуться к алкоголю, потому-что это потом плохо заканчивается. Пить я не умела, значит и начинать не стоит. Пока компания занята, пользуюсь и набираю маме смс, что всё хорошо, никто обижать не собирается. Кёнсу так же сидит, молчит. Он алкоголем смачевает губы, но не пьёт. Наши взгляды сталкиваются, пока народ занят обсуждением нашей с Сехуном помолвки. Он хочет что-то спросить, я знаю. Удивительно, что я могу понять Кёнсу даже, когда ему и говорить не нужно. Мы не близки, но ощущаю, что понимаю его. — Пойду подышу свежим воздухом! — приходится кричать. Музыка перекрывает доступ нормально говорить громкими битами. Погода прохладная. Приводит в чувства. На улицу шумно, где-то серены скорой мигают издавая писклявый шум, который еще долго в ушах звенит. Люди проходят мимо, о чем-то разговор видут. Сейчас внутри моей души все вверх дном. Если бы я только знала, что возвращение на родину закончится неожиданной помолвкой через неделю после приезда, и свадьбой уже через какие-то две недели, не стала бы торопиться вернуться. — Стало легче? — этот голос, снова из неоткуда, снова куча мелких мурашек, забирающихся медленно под кожу. Смотрю на его обладателя, и эти глаза смотрят на меня. Сейчас можно разглядеть, что парень по имени Кёнсу на вид старше меня лишь на два года, у него красивые тёмно-каштановые глаза, губы в виде сердца, пухлые, как и щёки. — Лучше, — повторяю я, заклинанием. Мы оба молчим, смотрим на звезды. Небо чистое, без единого облока. Звёзды сейчас виднее всего. Можно каждую из них посчитать, главное не запутаться в подчётах. — Не любишь шумные места? — Что-то вроде того, — ответ приходит на механизме. Даже в Америке, когда звали с собой, я всегда предпочитала книги вечеринкам. Проблема, которая не позволила мне завести много друзей. — Видно, ты тоже не ярый их поклонник, — предположила и попала в точку. — Тогда, почему ты здесь? — Всё по той же причине, что и ты. Сехун. Он мой друг, я не могу его бросить, когда оценка друзей ему важна. — Оценка? Неожиданное открытие, что меня ещё и оценить нужно, прежде чем я стану Мисс О. Осадок непонятной занозой царапает под рёбрами. Я послушно жду ответа, который и так уже знаю. Мне и раньше говорили нечто подобное, прежде чем стать ко мне ближе. Но всякий раз отражается иначе в сердце. — Ты его невеста, а так и не поняла? — мне не хочется вникать в подробности, что имеет введу задавая этот вопрос. Он понял всё по пронзительному взгляду, решив, что лучше сам же и ответит на этот вопрос: — Сехун, человек публика. Ему нужно мнение других, иначе он становится не уверен в том, что он принимает правильное решение. Молчание приводит к невыносимой неловкости. Я догадалась, что О принять решение сам не может, пока его кто-то не сунет в это носом. Мы оба не осмеливаемся взглянуть друг другу в глаза. Оно было и не нужно. — Можно спросить? — Я бы всё равно задала этот вопрос, даже если бы Кёнсу отказал. Сердце ощущает, что его мнение важное. — Какова твоя оценка? Мой вопрос его удивляет, и загадочный парень всё-таки бросает на меня короткий взгляд, но так же отводит в сторону. Мой вопрос так сильно смутил? — Поживём увидим, — бросает он, и в разговор встревает уже довольно пьяный лепет Сехуна. Ощущение недосказанности — всё, что осталось от нашего разговора с Кёнсу. Кто он? Почему так волнует моё сердце? Почему его мнение важнее остальных? Я понятия не имела, что мне ответить на собственные запутанные вопросы. Может это судьба?