Цветы мистера Гудвина

Пролог

Мы шли по дороге из желтого кирпича. Уже очень долго. Солнце палило нещадно, а на небе не было ни облачка. — Еще немного, и мы сдохнем, — Джон прохрипел эти слова, не глядя на меня. - Лучше бы мы остались в том доме. Там, по крайней мере, есть вода и еда. Я мысленно хохотнул и подумал: «Да, еда. Которой могли стать мы». Мы — это Джон, я, Элли, Стив и Ленни. Правда, сейчас по дороге из желтого кирпича шли только я и Джон. А остальные… Остальные остались там, в том доме. Но не буду забегать вперед и изложу все по порядку. Может, кто-нибудь найдет мою тетрадку и расскажет всем, что с нами произошло. Может, нас найдут раньше, чем мы умрем от жажды и зноя, и мы расскажем все сами.

Глава 1

Это был обычный уикенд, которые мы всегда проводили в загородном доме нашего с Элли отца. У нас была маленькая, но сложившаяся компания. Но в этот раз к нам присоединился Ленни, рыжий тихий здоровяк, которого привела Элли. Элли — моя сводная сестра. Парней она меняла чаще, чем Стив — носки. Хотя Стив такими бытовыми мелочами не заморачивался, и носки у него были двух видов: «носить можно» и «носить нельзя». В стирку между этими двумя стадиями они обычно не попадали. Стив вообще был немного не от мира всего. Ботан и задрот, его часто били в школе. И за носки, пахнущие сыром бри, и за «отлично» по французскому, и за то, что он сдавал весь класс при побеге с уроков. Причем это делал не нарочно, а просто от своей вечной отрешенности и непонимания жизни. Так было, пока я и Джон не взяли его под свое крыло. Джон — это мой бойфренд. Самый лучший и самый сильный в нашем классе. Я на него пялился с подготовишек. Но даже и не надеялся на что-то. Ведь Джон — лучший спортсмен, гордость всей школы и просто самый красивый парень. Вы и представить не можете, насколько я был счастлив, когда год назад Джон предложил мне быть его парой. Вот так просто — подошел и предложил. Естественно, я согласился. Разве я, маленький и щуплый Тотошка, мог рассчитывать, что на меня положит глаз Джон, чемпион школы по боксу. Наш Железный Дровосек. Но вот мы уже год вместе. И почти каждый уикенд проводим в нашем загородном доме, ну, если только Джон не уезжает на соревнования. Тогда я еду с ним, таскаю его мешок с перчатками, бегаю за бутербродами и болею за него на трибуне. А он — позволяет себя любить. И любит меня. Очень любит. Я в это верю. Так что эти выходные ничем не должны были отличаться от прочих. Единственное отличие, которое, впрочем, никто из нас серьезным не считал — тетя Джил велела заехать к одному ее хорошему знакомому. Ну как, хорошему знакомому, они общались по интернету и оба увлекались цветоводством. В последнее время тетя Джил, которая и всегда-то была немного странной, совсем поехала кукухой и совершенно помешалась на фрезиях, разноцветных таких цветочках, довольно-таки вонючих. Вот за ними она нас и отправила. За семенами и за луковицами. Мы с Элли торжественно это пообещали и утром в субботу двинулись всей толпой за город. Ехали мы туда, как всегда, на машине Элли, впрочем, у нее единственной из всей компании и было водительское удостоверение. Да и автомобиль — тоже. Старенький фольксваген-минивэн, перешедший ей по наследству от нашего общего папаши.

Глава 2

Коттедж, куда нас попросила заехать тетушка Джил, оказался довольно уединенным и находился в нескольких десятках миль от основной трассы. К нему вела частная дорога из необычного желтого кирпича. Ну, у каждого свои причуды. Кому-то нравится желтый кирпич, а кому-то сэндвичи с арахисовым маслом. Как по мне — и то, и другое странно. Доехали мы быстро, хоть дорога причудливо петляла между высоких тенистых деревьев, выныривала на жаркую равнину, покрытую жесткой травой, и кралась вдоль высоких холмов. Дом появился перед нами совершенно неожиданно, как выскочивший из табакерки чертик. Просто повернув в очередной раз, мы почти уткнулись в высокие ажурные ворота. За острыми пиками, которых и находился наш пункт назначения. Сам коттедж прятался среди буйной сочной зелени, плотная стена которой надежно скрывала его от любопытных глаз. Под ярким солнцем поблескивали стеклянные крыши оранжерей и витражи причудливых башенок на всех четырех углах коттеджа. Он напоминал миниатюрный средневековый замок, а не современный дом. Ворота сами собой разъехались в стороны, так, словно тут нас ждали, и минивэн, натужно фыркнув, пополз по подъездной дорожке к дому. Я не знаю, как на остальных, а на меня окружающий вид произвел сильное впечатление. Тут все было похоже на сказку. И благоухающие сладким, немного даже приторным ароматом клумбы, и высокие фруктовые деревья, гнущие свои ветки под тяжестью плодов, и чудесные бабочки, гораздо больше обычных по размеру, и даже трава тут была какая-то необычная: изумрудного цвета и словно светилась изнутри. Мы неспешно подкатили к крыльцу, на котором уже стоял хозяин дома. Как только я взглянул на него, у меня на загривке сразу встали волосы дыбом. Почему, я и сам не понимал. И все окружающее великолепие пропало, как будто выключили огромный кинопроектор и сад, и дом потеряли все свои краски, стали серыми и тусклыми. Это длилось всего секунду, но меня обдало холодом с ног до головы, даже пальцы на ногах скрючились от внезапной судороги. Но тут я моргнул, и все опять заискрилось и засверкало разными красками, в палитре которых преобладал изумрудный. А хозяин, невысокий седовласый господин с мягкой и теплой улыбкой, показался очень милым и добрым. — Заходите, детишки! Устали с дороги, — голос мистера Гудвина, а именно так звали его, был под стать внешности: глубокий, проникновенный и очень мягкий.

Глава 3

Ночью мне не спалось. Я сам не знаю, откуда взялась смутная тревога. Я лежал, уткнувшись в подмышку Джона, крепко прижатый его рукой к жесткому боку. Джон по обыкновению сложил на меня свои длинные ноги и негромко похрапывал. А я таращился на белесую луну, глядящую прямо в окно и боялся пошевелиться. Липкий противный страх приморозил меня к месту, лишая сна и заставляя вслушиваться в сонную тишину чужого дома. Да, мы остались ночевать у мистера Гудвина. Я единственный, кто был против, но мои слабые и невнятные возражения не были услышаны остальными. Мистер Гудвин оказался радушным хозяином. Он накормил нас вкусным изысканным обедом, который понравился абсолютно всем, включая Ленни. Что было несколько странным, потому что только полчаса назад он уверял всех нас, что единственно приемлемая для него еда — это мясо. А без мяса — это вообще хрень какая-то. Ах, да, я совсем забыл сказать, у мистера Гудвина стол был исключительно вегетарианский. Еще более странным было то, что за обедом вся моя компания дружно болтала. Причем, друзья не просто болтали, а вываливали всю свою подноготную. Такую, какую наедине друг с другом мы обычно не рассказывали. А мистер Гудвин молча слушал всех и тепло улыбался, потягивая из стакана простую воду со льдом. Да, он пил за столом только воду, не притронувшись ни к одному блюду, объясняя, что у него диета, и вообще, он только что перед нашим приездом поел. — Я самый гениальный из всех учеников нашей школы, и даже учителей. И мне не о чем говорить с этими придурками, — обычно молчаливый Стив разглагольствовал, с упоением поедая морковную котлету. — Главное для парня — большой член, мозги ему совсем и ни к чему, — Элли отхлебнула апельсинного фрэша и потрепала Ленни по колену. Тихий и скромный Ленни вторил ей, подвигая к себе блюдо с запеченным в баклажанах виноградом: — Главное, у Элли есть тачка. А остальное — фигня. И тут заговорил Джон. Когда он, вальяжно развалившись в кресле, притянул меня к себе, я невольно сжался в маленький комочек, мечтая исчезнуть навсегда. — Я как только глянул на влюбленную моську Тотошки, сразу понял, что он позволит мне делать с ним, все, что придет мне в голову, — Джон громко засмеялся и ущипнул меня за задницу. А я еще сильнее втянул голову в плечи. — Энтони, — мягко заговорил мистер Гудвин, — а почему ты ничего не рассказываешь? Но я лишь молча мял салфетку и старался не смотреть ему в глаза.

Глава 4

Первыми пропали Элли и Ленни. Оба. В один день. Но ни Джон, ни Стив почему-то не обеспокоились их исчезновением. Только я спросил мистера Гудвина, где моя сестра. Но тот опять улыбнулся мягкой, ничего не выражающей улыбкой и ответил: — Элли позвонили из автомастерской и просили срочно пригнать автомобиль на техобслуживание. Ленни вызвался ее сопровождать. Потом он протянул ко мне руку, нежно растрепал мне челку и ласково спросил: — Что тебя беспокоит, Энтони? Почему ты не можешь расслабиться и рассказать мне все, что у тебя на душе? Но я ничего не ответил ему, решив непременно выяснить, куда делась моя сестра и ее дружок. Остаток дня я на это и потратил. К сожалению, тогда мне выяснить это не удалось. Я лишь нашел на кухонном столе любимую заколку Элли, с которой она никогда не расставалась. У меня перехватило горло от странного и страшного предчувствия. Я подошёл и тихонько тронул безделушку пальцем. И только тут заметил клок волос, запутавшийся в пластмассовых завитках. Меня замутило, и я еле сдержал рвотный позыв: клок волос был в бурых пятнах и держался на куске кожи. Я выбежал в сад, согнулся, уперев в колени руки и глубоко задышал, стараясь унять подступающую к горлу тошноту. Потом медленно побрел куда глаза глядят и сам не заметил, как дошел до оранжереи и замер, не сразу поняв смысл сцены, увиденной мной. Мистер Гудвин, негромко напевая, прикапывал грядку, рядом с которой на земле лежала табличка «Фрезия лимонная» и неряшливая куча тряпок, очень похожих на джинсы Ленни и блузку Элли. Следующим пропал Стив. От него осталась пара вонючих комочков, бывших когда-то его носками. А в оранжерее появилась еще одна свежевскопанная грядка с табличкой «Роз-Мари». Этой же ночью я растолкал Джона и почти силой вытащил его из кровати. Надел на него джинсы и вывел за ворота. Джон вяло упирался и ни в какую не хотел идти за мной. Пришлось пообещать ему, что там, за воротами, я непременно сыграю с ним в собачку, как он давно и уговаривал меня. Нацеплю ошейник и позволю бить меня поводком. Теперь мы шли по дороге из желтого кирпича. Шли давно. А она никак не кончалась. За очередным поворотом мы увидели стоящий у обочины кабриолет. За рулем сидел мистер Гудвин. Он приветливо улыбался. Джон радостно вскинул голову и бросился к автомобилю, больно пихнув меня в плечо. Я постоял, молча рассматривая мистера Гудвина, его блестящий автомобиль, маленький букетик фрезий, лежащий на приборной панели и побрел дальше, не оборачиваясь на зов мистера Гудвина.

Эпилог

«Сегодня полицией штата был обнаружен один из пропавших три недели назад подростков, Энтони Смит. К сожалению, он находится в очень тяжелом состоянии и не разговаривает ни с полицией, ни с родными. При нем найдена тетрадь, все страницы которой исчерканы непонятными символами. Судьба остальных четырех подростков остается неизвестной».