Отголоски прошлого

      Глядя глупо в потолок, я крутила прядь волос, слушая Ариану Гранде. Глупая жажда Влада, который снова пропал, как только мы были близки. Я весь день ждала звонка от него, но в ответ полное молчание на телефоне. Только Гриша писал что-то, однако я глупо игнорировала его. Мне сложно общаться с ним после того, как Влад избил его и сломал ему руку, а потом дико ревновал, проводя поиски в моей сумке. Он убьет его, если увидит нас вместе.       Резкий звонок, и я вскочила с кровати, делая музыку потише. На экране высветился знакомый номер, и я с улыбкой ответила на звонок.  — Да?  — Сковорода, — Влад рассмеялся, — прости, что пропадал весь день. У меня была работа.  — А когда у меня будет?  — На выходных уже первый отлет. Полетим в Челябинск.       Я улыбнулась.  — Хорошо, я поняла… — Немного помолчав, я спросила: — А что ты сейчас делаешь?  — Нахожусь дома и курю сигарету на балконе, — я прислушалась к голосу повнимательнее, чтобы уличить его во лжи. Но нет, он и вправду полностью трезв. Или уже отошел. — Ты принимала таблетки?  — Да, но вечерний прием решаюсь пропускать. Я набрала два килограмма и стала всегда хотеть спать, — начала жаловаться я.  — Пустяки. Я люблю тебя в любом весе.  — Как с Лизой? — Решилась спросить я.  — А что у меня с ней может быть? — Послышались шорохи, — она подкинула тебе наркотики в сумочку и чуть не подставила всех нас. Разве я должен как-то поддерживать с ней контакт?  — Но…  — Никаких но. Жди. Я скоро приеду.       И Влад неожиданно отключился, оставляя у меня тысячу вопросов. Один из них, который я хотела задать — героин из моей сумочки пропал ровно после того, как Влад тронул мою сумку. Забрал себе? А вдруг продал кому? Что он сделал с товаром? Он же не может просто взять и выкинуть, наркозависимые так не поступают.       Вскочив с кровати, я сразу же отправилась в душ. Мне стоит ожидать его. Влад «Baby, we tried to fight it We all been there some days Thought I needed something else And acted like I was okay We just had to work it out And baby, I needed space Ain't nobody 'round here on your level You're so far away You're pouring your heart out I'm acting like I knew You held me so down So down I never grew, oh I tried to find out When none of them came through And now I'm stuck in the middle And baby had to pull me out, oh»       Лиза ровно сидела и смотрела телевизор, видимо, ожидая, пока я заговорю. Я прошелся языком по своим зубам и наконец начал разговор:  — Думаешь, так решаются проблемы?  — О чем ты? — Прикинулась дурочкой Елизавета и глупо улыбнулась мне, будто это поможет. Ее нога переместилась на другую, немного показываю пятую точку. Пытается меня соблазнить, чтобы я заткнулся? Так дело не пойдет, после второго секса с Миланой я точно не посмотрю на нее.  — Лиза, ты подкинула героин в сумку к Милане. Ты понимаешь, к чему бы это привело?  — Подкинула? Брехня полная. Твоя врачиха просто любительница поколоться, вот и все. Как и ты, — она по-сучьи цокнула.  — Не ври мне, — рявкнул я.  — Не кричи на меня, — также грозно ответила мне Елизавета, — и что ты теперь сделаешь со мной? Сдашь полиции? Расскажешь своей мамочке? Боже упаси! — Она мерзко рассмеялась. Я еле как держал себя в руках, хоть и никогда не поднимал руку на женщин.  — Вышвырну тебя из своего дома прямо сейчас и никогда в жизни с тобой не пересекусь, — я взял пульт и выключил телевизор. Лиза до сих пор оценивающе смотрела на меня, ни капли не испугавшись. Черт, она знает, что я слишком уравновешенный.  — Куда ты денешься… — Лиза опять цокнула, — мы оба в этом дерьме. Ты и я. И нам нужно справляться с…  — Никаких ты и я. Мы не должны быть вместе, — я вскочил с кресла, — я не люблю тебя, Лиза! — Раскинув руками, продолжил я, — и никогда не любил. Со своими физическими ломками и уколами справляйся сама. Мне плевать, даже если ты подохнешь от передозировки.  — Это ты сделал, Влад! Ты довел меня до такой жизни!  — Я не заставлял тебя употреблять вместе со мной. Не совал тебе шприц в вену или бонг в руки. Никто тебя не заставлял. Нужно было думать своей головой, а не поддаваться.  — Говорит мне торчок со стажем, который валяется под кайфом весь в своих испражнениях почти каждый день. Ан, нет, ты не употребляешь только тогда, когда к тебе клеится эта врачиха, — Лиза подошла ближе ко мне, — если бы не она, все было бы хорошо.  — Мы бы торчали дальше, да? — Я улыбнулся и засунул руки в карманы шорт, — я не хочу такой жизни, как у тебя. И я иду дальше. И иду дальше без тебя.  — Объяснишь моему папе?  — Мне плевать на твоего богатого папашу. Сама объясняйся ему, это не мои проблемы.  — Я убью Милану, если ты уйдешь от меня! — Я уже уходил в свою комнату. Услышав это, я развернулся:  — Если ты тронешь хоть пальцем ее, я убью тебя сам лично. Я не шучу, — я поднял голову выше, — уходи. Сейчас же.  — Нет.  — Уходи, черт возьми, или я вышвырну тебя сам.       Лиза сжала губы, а позже влепила мне пощечину. Я оставался на месте в полном спокойствии.  — Козел.       И она, размахивая своими ненастоящими волосами, обулась и вышла из моей квартиры, громко хлопнув дверью. Юношеский максимализм.

***

Милана «Я просто был в тебя влюблён»  — Я слишком зол, — начал Влад, как только зашел в квартиру. Я внимательно оглядела его, оценивая вс сущность обстановки, — я расстался с Лизой, — и на этих словах он крепко заключил меня в поцелуе, сжимая мою талию. Я еле как схватила воздух, вырвавшись от него, — нет, подожди… Не уходи…  — Я и не хотела, — отдышавшись, мы снова поцеловались. Влад прижал меня к тумбочке, а позже поднял за ягодицы, раздвинув мои ноги. Его руки блуждали по всему телу, но он резко прервался, а я услышала вибрацию.  — Черт, — Терентюк ответил на звонок, — м?.. — О немного помолчал, — мне все равно, пусть делает, что хочет. — Влад наморщился, — да, чувак, говорю, это не мои проблемы. Она не будет так поступать. — И он сразу же отключился, не давая шанса попрощаться. Влад посмотрел на меня еще раз и убрал свои руки по бокам, — прости…  — Что случилось? — Я соскочила с тумбочки.  — Ничего. Забей, — Влад облизнул губы, — мне нужно ехать… — Взволнованно проговорил Влад, а позже вытер пот со лба, который мигом образовался то ли от волнения, то ли от жары.  — Куда? Что с тобой?  — Не задавай лишних вопросов, — отрезал Влад и вышел с квартиры также молниеносно, как он зашел. Черт. Что происходит?       Я оставалась стоять в коридоре и ждать, пока он вернется, но этого не случилось. Господи, еще так поплохело резко… Голова молниеносно ударила тупым спазмом мне по затылочной части, и я чуть придержалась за тумбочку. Наверное, нужно было допить те таблетки до конца или хотя бы слезть с них более безопасней. Но если бы я их допивала, я бы прибавилась в весе…

***

Влад «Makin' beautiful mistakes»       Выбежав как можно быстрее, я вскочил в свою машину. Рука начала дергаться, не давая опускать.       Боже… Как же это невыносимо… Достав из бардачка пакетик, я перелез на заднее сиденье. Всего один раз, маленький укольчик… И все будет хорошо, это точно последний раз…       Затянув свою майку на бицепсе, я сжал в руке телефон. Чистые вены выскочили, готовые к уколу. Я достал зажигалку своей «мятой» рукой и как можно быстрее стал нажигать героин. Недомогание становилось все сильнее, и я уже обливался потом, еле как дыша. Боже… такое чувство, что я сейчас откинусь без дозы… Введя в шприц свою нужную дозу, я ввел ее со второго раза дергающей рукой. Горячая жидкость разлилась по всей руке, приход наступил молниеносно, озаряя мой разум новым дыханием.       Проблемы заполняют меня. Лиза прямо сейчас берет героин у моего барыги намного больше, чем нужно, и я без понятия, для чего. Подкинуть? На прозапас? Она не выделялась особой перспективой, на что хватало папиных денег — столько и брала, а папа из-за отношений со мной урезал ей бюджет почти полностью, даже отобрал у нее водителя и ее личную машину. Ей больше не с кем употреблять. У нее никого не осталось, кроме меня, а мои друзья точно не колятся.       А я колюсь. Черт… Как я до такого докатился? В смысле, как я докатился до такого, что сижу в богатой тачке во дворе у своей бывшей и колюсь героином на заднем сиденье? Как?       В прочем, плевать. Лишь бы испытать сейчас кайф… Милана «Позабудь о моих грехах, Те грехи, лишь моё наказание. Я готов пронести на руках, Твоё тело к истокам сознания. Я был груб, безнадёжен и пуст, Жалкий пленник в сетях самолюбия, Оклевещет народ, ну и пусть, Ведь ты в жизни моей интерлюдия. Я представить раньше не мог, Как зависимость может быть люба, И то ни сигар никотиновый смог, И ни слава меж прочего люда. Тот порог это ты без сомнений, Я добрался сквозь бурю отчаянья, Не стерплю я твоих гонений, Так прими же моё раскаяние. Мне неведома жизнь без тебя, Колесить я готов всю планету, Хоть прошло то всего лишь три дня, Иль же вечность вся канула в лету» — Владислав Терентюк, 2015       Влад не пришел. Ни спустя час, ни спустя два часа… На звонки и смс он не отвечал, из-за чего я сильно загрузилась.       А вдруг он снова употребляет? Или поехал к Лизе? Я слышала местоимение женского рода в его разговоре, и, похоже, он был очень сильно взволнован. Мне остается только ходить по комнате битый час, додумывая себе разные версии: от измены до смерти от передозировки. Не удержавшись, я решила позвонить Грише. Знаю, что долго игнорировала его и снова бегу к нему за решением своих проблем, но с Артемом я не настолько близка, а остальные ребята относятся ко мне скептически из-за моего героина в сумочке.  — Эй? Милан? — Я долго молчала в трубку, пока Гриша отзывал меня, — что случилось?  — Влад не отвечает мне, он убежал куда-то, — кратко сказала я какой-то бедной речью.  — Мне приехать?  — Ты думаешь только о том, чтобы совокупиться со мной, Ляхов? — Я закрыла глаза, — прости, да, приедь. Со мной творится что-то не то… — Тебе плохо?  — Скорее физически, чем морально, — моя голова снова отозвалась болью. Боже, у меня же никогда не было веских проблем со здоровьем. Что со мной?  — Я приеду. Со своей девушкой.       Еще лучше, мать твою.  — Хорошо. Ты помнишь адрес.  — Она у меня экзистенциальный медик с эзотерическими способностями. Приедет и вылечит тебя своей силой мысли, — Гриша рассмеялся, — я не шучу, она вправду иногда читает мои мысли.  — Или ты просто предсказуем, — закатила глаза я.       Улегшись на диван, я отложила телефон и потянулась уже за обыденной мокрой тряпочкой, положив ее на лоб. Вроде помогает. Но, как только я положила ее, мои руки непроизвольно затряслись.       Что происходит? Почему они трясутся. Я подняла ладонь вверх, чтобы проверить это. И вправду. У меня безумно трясутся руки, и я заметила это только сейчас. Видимо, у меня хорошо помотаны нервы. Или так действует синдром отмены от этих таблеток.       Звонок в дверь. Я отложила тряпочку и прислушалась, ожидая, что это Влад, но нет, на пороге стояли Гриша и его незнакомая девушка. Она была одета полностью в черное, мелькнули яркие татуировки с непонятными магическими значениями. Под губой у нее был черный пирсинг, а на плече висел такого же цвета портфельчик с классными побрекушками и брелками, один из которых был вообще Сатана. Оу. Жуть. Не думала, что Гриша выбирает сатанитских девушек, демонов во плоти.  — Приветик, — девушка улыбнулась мне и показала свою руку, всю в колечках и татуировках.  — Мм… Проходите, — тихо сказала я, немного побаиваясь такого боевого настроя. Интересно, а если она и вправду верит во все эти религиозные штучки и может ими управлять? Она увидит, что мы целовались с Гришей?       Боже, какая мистика… Я же на медика училась, у меня вообще антирелигиозный склад ума. На небе существует только атмосфера, а дальше космос без инопланетных существ. Больше ничего. А под землей ядро Земли. Все гениальное просто, никакого жаркого ада.  — Это Юлия. Моя девушка, — начал Гриша, — я рассказал ей о твоей тревожности.  — Слушай, если она будет… проводить обряды и всякое такое…       Юлия громко рассмеялась, не веря моим словам.  — Проводить обряды? Господь! — Она взялась за сердце, — почему ты не предупредил меня, что передо мной будет твоя типичная «неприкасаемая» знакомая со стереотипным мышлением. Эй, ты наверное еще и подумала, что я сатанистка и приношу в жертвы непокорных девственниц?       Я смутилась. Такие личности обычно занимают очень много социального места, так что я приготовилась к угнетению.  — Гриш, налей нашей барышне водички, — Юля улыбнулась. Гриша сразу же двинулся на кухню, — удивительно, что у тебя нет топографического кризиса в квартире Миланы. Хорошо знакомы?  — Гриша помогал мне, когда я… немного порезалась.  — Суицид что ли? — Юля открыла свой портфель, — у тебя такие глазки вытаращенные, клянусь, я еще никогда не видела таких «ангельских» девушек. Признавайся, ты по знаку зодиака рыбы?  — Нет… — Я не стала отвечать подробнее.  — Значит, рак. Типичная, говорю же, — она вздохнула, — когда-нибудь люди начнут духовно развиваться, чтобы обрести всемирное наследие за семью печатями, — она достала какие-то карты, — имя твое Милана — это я знаю. Обычное милое имечко, которое дали тебе родители, не зная его значения. Дай угадаю, они хотели, чтобы ты была по-настоящему властная? Твоя мама сто процентов «женщина с яйцами», а папа обычный рабочий, всю жизнь вкалывающий для дочери.  — Откуда ты все это знаешь? — Эти факты знал только Влад, но я сомневаюсь, что он бы распространялся о моей семье какой-нибудь сатанистке.  — И я не сатанистка, — будто прочитала мои мысли Юлия, — и все читается в твоем разуме и на лице. У тебя прямой лоб, не выпученный, маленький, тебе не нужно носить челку или прикрывать его. У тебя летние веснушки, значит, ты выросла в открытой провинции с многим светом, родилась летом. День Рождения у тебя… скорее всего, в знаменитое Ивана Купала, твои блондинистые и чистые волосы подтверждают это. Ты славянка, произошла от русов-бореалов, в тебе нет ничего полового извращенного или что-то такое, ты не относишь себя к гомосексуалистам, скорее, даже немного гомофобна. Твои родители и предки никогда не сношались с обезьянами, как это происходило в десятом веке до нашей эры, у тебя нет никаких цыганят или что-то монгольского в роду, папа блондин, мама блондинка, все славяне. Русская, вижу, даже очень, правда стойким духом ты не выделяешься. А это все потому что родилась не в то время, у мамы твоей ранние роды начались…  — Да, это так…  — Значит, кто-то вам зла хотел, вот твоей маме и сломали всю русскую кровушку. Родилась ты здоровенькой, стойкой, как и все русские в принципе. Это в тебе не сломали, правда, вижу… проблемы у тебя в здоровье все-таки есть. Кто-то уж очень сильно зла вашей семье желает, поэтому мама твоя с почками страдает, а папа с половой системой…  — Да, у мамы есть проблемы с мочеиспусканием… — Я задумалась, — и родилась я седьмого июля. Но как?!  — Слушай, не буду тебя перенагружать. Ты медик по образованию, так?  — Так.  — Ну теперь понятно все. Запрограмированный разум западниками и славянофилами. Все мне понятно теперь. Сейчас ты ляжешь, а я тебе раствор дам, очистишься немного…  — Может не…  — Ну тихо, не боись ты меня. Я правда не религиозный фанатик, я вообще в Бога не верю. Его и не существовало никогда. Обычный Амон, скрывающийся под таким чистым и святым мужчиной, а мама, Дева Мария, на самом деле египетская славянка. Они ж тоже наши родственники, как ни крути. Масоны вообще ребята умные, много что скрыли…  — Я не понимаю, на каком ты языке, — усмехнулась я и почему-то легла на живот. Она что, заставляет меня? Господь, и вправду умелая…  — Я принес воды. Только не намешивай ей там чуда своего, как мне намешивала, а то здоровье у нее хиплое… — Начал Гриша.  — Это ты так думаешь, венгрийский лопушок, — она рассмеялась, — девка чистокровная бореалка, у нее здоровья и проницаемости знаешь сколько!  — Юлия, я все равно в эту твою чепуху не верю, — он рассмеялся, — но спасибо, что напоминаешь мне о моем наследственном угнетении в мире.  — Всегда пожалуйста. Мне твой и аркан не всегда нравился.  — Что такое аркан? — Поинтересовалась я.  — Так и знала! — Она чуть ли не вскочила, — уж думала все, ошиблась, думала еврейка ты, как Гриша. А вон, все равно, умеешь думать, и разум у тебя закрытый, говорю же, русская! — Она намешала чего-то в стакане, а позже протянула мне, — пей с вытянутой шеей, чтобы и в мозги поступало.  — Жидкость так не…  — Тихо, медик. Оставь свою научную брехню для таких же, как и ты, — она то хвалит меня, то угнетает, — что такое аркан? Не заморачивайся. У тебя Шут, Луна и Триумф. Мать ты хорошая будешь, но слишком сильно любишь людей, хоть и недоверчивая. Веселья в тебя многовато, да почему-то не пользуешься им. Что-то тебе мешает, что-то такое душевное или кто-то… — Она вытянула из колоды карту, — Луна! Вот так! Вселенная любит тебя, манит, но слишком уж сильно проверяет тебя, стойкую пытается сделать, какой ты и должна была стать. Милан, меняться тебе пора… У тебя слишком много кармических трудностей было, многое пережила, умна не по годам… Вселенная так и хочет тебя камушком сделать, имеешь ты значимость, значит. — Я допила раствор и поморщилась, пока Юлия доставала другую карту, — мм… Тянет тебя к криминалу, тянет… Отстань ты от этого дела гиблого, не лезь, вселенная тебя пытается вытянуть, а ты все попадаешь.  — В смысле? — Я выпрямилась.  — А ну колись, сидела? — Она подняла бровь, — не похоже вроде…  — Нет, — я рассмеялась, — не сидела.  — Но с полицией дело имела… — Она вытащила еще одну карту, — ну понятно все… С зависимостью борешься. Куришь? Пьешь? Употребляешь? Кожица то у тебя чистая, даже кофе не пьешь.  — Нет, ничего из этого…  — Конечно, как я могла подумать! — Она улыбнулась, — ты ж бореалка, на геноцид не ведешься. Сколько у тебя изысканностей убивающих было по жизни, ты все равно! Вот что значит — кровь русская, да, Гриш? — Она повернулась к нему и усмехнулась.  — Ты нацистка и расистка.  — А еще гомофобка, ну конечно! — Юлия не переставала смеяться над ним, — значит, близкий твой кто-то повяз в этом всем. Не родственник точно, они у тебя все чистенькие и заблокированные, повезло, что с неадертальцами предки не совокуплялись…  — Мой бывший парень наркоман, — выдавила я.       Юля уставилась на меня.  — И что, ты с ним связалась что ли? Поди еще и любишь?  — Люблю, — мой язык развязался, как только я попила этот чудо-коктейль. Гриша усмехнулся.  — О Господи… — она взялась за голову, — не могу больше говорить. На этом моменте вселенная заблокировала тебя. Не хочет, чтобы я вмешивалась. — Она убрала все карты и грустно вздохнула, — обиделась, похоже. Не скоро мне энергию дадут.  — Ничего не понимаю… Ты правда веришь во все это?  — А ты? — Юлия улыбнулась, — знаешь, сомнения — это отличный движок вере. Ты веришь тогда, когда сомневаешься. Я сомневаюсь еще в некоторых вещах, поэтому продолжаю верить. И ты сомневаешься, склоняясь к вере, но уж слишком ты непокорная. В тебе это не отнять.       Устав от разговор, она положила меня обратно на живот.  — Помну тебе спину, а то искривление вижу. Позвонки твои пляшут, однако.       Я не стала ничего отвечать, продолжая раздумывать. Прямо сейчас в моей квартире находится известный рэпер, который встречается с какой-то сумасшедшей, не побоюсь этого слова, сатанисткой, верящая в какую-то вселенную, так еще и карты с собой носит. Гриша ей просто все рассказывал, поэтому и догадливая такая, видно, что она не из глупых. Обманывает меня и поит какими-то растворами, от которых у меня голова еще больше разрываться стала. А теперь еще и спину колотит мне так, будто у меня там грыжи на каждом позвонке. Даа, цирк шапито какой-то, надеюсь, Гришу не затянет в свою секту. И говор у нее такой… ну… религиозный что ли? Будто старославянский голос.  — Эй, слушай, не нужно больше массажа… — я одернула майку и села обратно, — у меня просто болит голова. Не стоит.       Юля хмыкнула и встала с дивана. Гриша раскинул руками и рассмеялся.  — Знаю, — короткий ответ от него на мой сверлящий взгляд. Лишь бы не думать о том поцелуе, лишь бы не думать… вдруг она реально читает мысли…  — Вы так смотрите друг на друга, — Юля усмехнулась, — вы бывшие?       Как она это делает?  — Нет! — Я отмахнулась, — мы друзья. И все.  — Сколько волнений… — Она усмехнулась, — Гриш, поедем? Мне еще нужно заехать к своей тетушке.  — Да, конечно… — Гриша встал с дивана, — тебе стало лучше?  — Да-да, намного, — соврала я, лишь бы не терпеть дальнейшие эзотерические пытки. Мало ли… Вдруг она мне какую-нибудь дрянь намешает, что я вообще разум потеряю…  — Я попробую дозвониться до Влада. Ты сама знаешь, какой он странный в последнее время.       Я кивнула и поплелась за ними, слушая, как шоркают мои домашние тапочки и звенят сатанисткие брелки. Моя жизнь и правда стала слишком странной с появлением Влада.  — Позвоню еще Лехе. Он обычно с ним больше тусуется, — Гриша вздохнул, — и обратись к своему доктору. Ты, блин, в обморок падаешь.  — А ты к своему травматологу, — я кивнула на уже облезший гипс, — тебе пора поменять его, думаю.  — Да хрен с ним. Заживет, — Гриша показал нарисованный половой орган на бинте.  — Пока! — Юля помахала ручкой, но я ничего не ответила, побыстрее закрыв дверь.       Господь, спаси. Дай Бог мне ни отравления, ни, блин, проклятья.

***

Влад Похоронены вы заживо на дне Земля берет всех, как номером Блэйд берет нож  — Снова пришел ко мне под кайфом? Бесишь, — Леша налил себе водички, — так в чем проблема?  — Мне нужно найти Лизу.  — Съезди к ней домой, где она еще будет? — Алексей сел рядом со мной и схватил мою руку, — черт, чувак…  — Отвали. Не тебе меня учить.  — Учить? Ты совсем уже сдохнуть хочешь? Чувак, у тебя вся рука облокота!  — Это старые.  — А это новый? — Он тыкнул на место, в которое я сегодня колол.  — Перестань так делать! — Гаркнул я и одернул руку.  — Если ты сдохнешь от этой дряни, это будет самая неудачная смерть. Подумай о Лизе.  — Плевать мне на эту Лизу, — перебил я.  — Зачем тогда ищешь ее?  — Я не знаю, что у нее на уме, поэтому просто хочу убедиться, что все под контролем, — я откинул голову назад, прикрыв глаза.  — У нее для этого есть родители. Ты не ее папочка, чтобы бегать за ней после расставания.       Черт, он прав. Может я зря переживаю? И почему я так волнуюсь об этой наркоманке?  — Та девушка… — он прокашлялся, — Милана. Она все еще с тобой?  — В смысле? — Не понял я.  — Она все еще терпит тебя?  — Не говори так, — я провел рукой по мокрому лбу.  — Черт, да с тебя только так катится, — Леша дал мне тряпку, — ты ломаешься или что?  — Нет, мне просто слишком хорошо.       Леша ругнулся себе под нос и подал мне воды. Я еле как поднял тяжелую голову и немного отпил жидкости.  — Я боюсь за тебя, парень.  — Я сам за себя боюсь.       Немного помолчав, мы включили телевизор, чтобы не была такая гробовая тишина. Автоматически включился канал Москвы и новости, которые я обычно не включаю.  — Стоп, Влад! Смотри! — Леша ударил меня по плечу, чтобы я пришел в себя. Посмотрев получше в телевизор, я увидел лицо Лизы в розыске, а ниже приметы. Крашенные блондинистые длинные волосы, голубые глаза, татуировка на предплечье, черная водолазка и латексные штаны… пропавшая без вести.  — Черт возьми… — Я сразу же вскочил.       Нужно ехать. Срочно. Если Лиза не объявляется перед своим папашей, а он забил тревогу — дело гиблое. Ему нет дела до нее. Лишь бы была живая и не со мной, ну и, конечно, не обдолбанная. Он даже не навещал ее лично. Просто отправлял своих чуваков, чтобы они посмотрели на нее и оценили обстановку. Так что его обращение в полицию — очень, очень, очень странно.       Лиза не может без денег. У нее нет работы, а последние два месяца она ни копейки не получает с бизнеса папы, тот укоротил ей бюджет полностью. Она иногда приезжала к нему и просила денег, чтобы хоть как-то найти на дозу, и то это было тогда, когда меня не было рядом. Я все оплачивал ей. Я лично покупал ей наркотики. Никто меня не просил об этом.       Черт. Это еще хуже… Если с ней что-то случилось — в первую очередь вопросы ко мне.  — Эй? Куда двинул?  — На наше место, — я быстрее обулся, — ты со мной или как? Останешься смотреть в телик?  — Влад… — Леша почесал нос, как признак волнения, — у меня есть семья. И дочь. И я не могу вечно бегать за твоей наркоманской задницей.       Я сжал челюсть.  — Значит я поеду один.  — Нет, подожди, — Леша тоже подошел к порогу и накинул куртку. На улице вовсю шел ливень с перекатами грома и молний, но мне все равно нужно туда ехать, — я с тобой. Последний, мать твою, раз. И если ты еще…  — Я тебя услышал. Двинули.       Подойдя к своей тачке, я остановился. Прямо сейчас на моем заднем сиденье лежит шприц и мой вес, если Леша увидит это — мне крышка. Он меня точно кинет прямо здесь.  — Подожди… — я приостановил его, — уберу вещи.       Леша цокнул.  — Чувак, ты не затонированный. Я вижу твою хрень сзади, — он отвернулся, — убирай это к чертовой матери в мусорку, или я сам я это сделаю.  — Но…  — Устроишь ломку? — Он вздохнул.  — Скорее всего, — я положил в пакет и спрятал за сиденьем, — все. Готово.  — Черт бы тебя побрал, Терентюк, — и мы сели в машину.