Тихая гавань

      Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, Ким обнял Чона у входа в номер. Ким всегда удивлялся, насколько неуверенном в себе мог быть этот любимчик всех девчонок. И не только в их стране, а по всему миру. Чон вообще не понимал, насколько популярен, постоянно межуясь перед выступлениями. Но тогда Ким прибегал на помощь.              А потом они отыгрывали крышесносный концерт. Чон выкладывался на все сто, а Ким только и наблюдал за ним. Энергетика от Чона исходила бешеная — Ким не удивлялся, откуда у него было столько поклонниц. И поклонников. Чона любили все.              И Ким тоже — с первого взгляда. Он просто пропал. Ким почти и не помнил, как увидел Чона в первый раз, зато в памяти остались эмоции. Очарованный, Ким едва смог дышать, когда услышал голос Чона. После этого он пропал.              И сейчас Ким каждый раз удивлялся неуверенности Чона. И каждый раз Ким приходил к нему, говорил что-то ободряющее, что на удивление действовало. А после великолепного концерта они вот так встречались и скрывались в номере. Чон начинал говорить, что не попал в ноты, но Ким прерывал его поцелуем.              Как и сейчас. Чон пытался сказать, как у него не получилось, но Ким пресек поцелуем. Он увлек Чона за собой на кровать, но тот никак не мог расслабиться. Ким это чувствовал. Он пытался поцелуями, ласками, сладким шепотом расслабить Чона, но тот не поддавался.              — Что такое? — прошептал Ким, поглаживая Чона. — Все хорошо?              — Да, — только и ответил тот, но Ким чувствовал его напряжение и не позволил уйти от ответа. — Мама звонила, — тихо сказал Чон. — Я не могу ей сказать.              Чон покачал головой и отстранился, но Ким не позволил ему. У него самого с родителями было слишком много разногласий, так что он понимал Чона, как никогда. Но ему было плевать. Он любил Чона и что бы ни потребовалось от него — он все сделает. Ради Чона Ким хоть на тот свет сбежать готов.              Они ввалились в номер. Сколько таких номеров было? Тысячи. Но только в этом Ким чувствовал себя своим, чувствовал себя любимым. Касаться губами Чона, приносить ему удовольствие, подумать о том, чтобы его ничего не беспокоило — Ким просто целовал Чона, пытаясь отбросить все то, что шло за ним. Чону придется принять этот груз, если он, конечно, захочет.              И он захотел. Настолько захотел, что Ким даже удивился. Но он не сомневался, что справится с этим ураганом по имени Чон. Ким хотел с ним справляться.                     Он поймал Чона в поцелуй и не отпускал. Медленно повел руками, чтобы избавить Чона от рубашки. Тот податливо помог, отбросив ненужный кусок ткани. Ким навис над Чоном, охотно подающимся на ласки. Ким смотрел ему в глаза, постепенно готовя к единению. И когда он уже почти просил, Ким вошел в него. Он двигался медленно, давая привыкнуть к ощущениям, но когда Чон начал скулить от удовольствия, а не боли, стал двигаться ритмичнее.                     Каждый толчок, каждое движение приносило море удовольствия. И Ким двигался так нежно, чтобы и Чон ощутил то наслаждение, что и он. Ким любил Чона и очень надеялся, что ему удалось это показать.