Такой разный взгляд

      Едва на поселение пингвинов опустилась ночь, а в небе засияла серебристая луна, окружённая свитой из задорно перемигивающихся звёзд, на главной площади начался праздник. Тут и там на своеобразных столах из утрамбованного снега лежали рыбные закуски (преимущественно — сушёные), морские водоросли и что-то похожее на капусту, икра и устрицы. В центре был разожжён небольшой костёр, от которого не слишком приятно пахло из-за топлива, которое в виде брусков лежало кучей чуть в стороне.       Желая внести свой вклад и продемонстрировать дружелюбие, кристальные пони расставили магические светильники в виде синих и жёлтых пирамидок, что качественно отличались от плошек с жиром, освещающих дома аборигенов в тёмное время суток. Алмазные псы (хотя, как считала Кризалис, их впору было называть снежными) распотрошили свои продуктовые запасы вроде мёда, грибов, зелени и даже мяса мелких грызунов.       …Какого-то плана праздника не существовало: старшие пингвины разделились на несколько групп, одна из которых держалась обособленно, с недовольством поглядывая на чужаков, другая окружила пони и чейнджлингов, чтобы начать забрасывать их вопросами, третья же присматривала за пингвинятами, которым понравились лохматые кобели и суки, охотно ввязывающиеся в нехитрые игры вроде догонялок или битвы снежками. Впрочем, время от времени водоплавающие птицы кочевали от одной компании к другой, давая отдохнуть своим соседям и друзьям.       Членов племени интересовало абсолютно всё: от быта кристальных пони, которые жили в огромных городах и творили удивительную магию, и до физиологии чейнджлингов, способных превращаться в других существ. Самой правительнице перевёртышей, сперва представшей перед аборигенами в своей пушистой форме, пришлось сперва превратиться в более естественный для себя вид, а затем продемонстрировать трансформацию в пингвиниху, суку, кобылу.       Лишь когда жители деревни утолили первое любопытство, а новых вопросов ещё придумать не успели, пришёл черёд Кризалис спрашивать интересующие её вещи. В качестве своеобразной жертвы она выбрала супругу вождя Тото, которую звали Лили, решив начать с простых тем вроде еды, жилья, развлечений.       — На самом деле, обычно к этому времени все уже либо поют, либо танцуют, — призналась морская пташка, смущённо отводя взгляд. — Ну… Музыкальных инструментов у нас не слишком много, так что мы стараемся компенсировать это при помощи хора.       — Звучит интересно, — вернувшаяся к своему пушистому (более утеплённому) образу Мать Роя изобразила смущение. — А вы не могли бы продемонстрировать это? Просто… у моего народа не такая уж и богатая собственная культура: в конце концов, до недавнего времени мы были вынуждены прятаться среди других видов. В таких условиях сложно обрести собственные традиции.       — О… Это не сложно устроить, — Лили доброжелательно приподняла уголки рта, после чего развила бурную деятельность по организации своих соплеменников (её муж смотрел на это с подозрением и недовольством, но вмешиваться не спешил).       …Некоторые пингвины принесли барабаны, другие — нечто вроде грубых лир, у третьих оказались причудливые инструменты в виде подковок, внутри которых крепились тонкие гибкие язычки, похожие на металл (их следовало поддевать когтем и отпускать, позволяя свободно колебаться). К импровизированному оркестру присоединился хор из дюжины певцов, начавших активно полоскать клювы водой, а сама главная пингвиниха возглавила танцоров, окруживших костёр с трёх сторон, образовав своеобразный треугольник с собой в вершинах.       Наконец артисты и зрители заняли свои места, а затем представление началось: зазвучали первые, осторожные удары в барабаны, когти пингвинов коснулись струн и язычков подковок, а запрокинувшие головы певцы затянули одну ноту, едва слышимую даже острым слухом перевёртышей. Лили и её напарницы подняли вверх лапы-плавники, начали неторопливо покачиваться и кружиться на месте, одновременно с тем шаркая и хлопая ластами по заледеневшей земле.       Топ, топ-топ, шлёп! Топ, топ-топ, шлёп! Топ, топ-топ, шлёп!       Бзэнь-бзэнь-бзэнь-бзэнь…       Бум, бум, бум, бум…       — УуууУуууУуууУ!..       Постепенно музыка ускорялась и становилась громче; танцующие пташки отбивали ритм с такой скоростью, что их лапы буквально размывались в воздухе; певцы прекратили тянуть одну ноту, а вместо этого стали перекликаться короткими «О» и «А». И вроде бы по отдельности никто из них не делал ничего особенного, но всё вместе это создавало удивительную гармоничную, в чём-то первобытную и дикую, в чём-то изящную и утончённую картину, от которой Кризалис сама почувствовала желание присоединиться к танцу пингвиних, умудряющихся пускать волну по телу от вытянутых вверх лап-плавников и до ног, отбивающих настоящую чечётку.       Не только чейнджлинги оказались заворожены происходящим: в глазах находящейся неподалёку Хоуп, непроизвольно постукивающей правой передней ногой в ритм музыке, правительница перевёртышей видела отражающиеся языки огня и извивающиеся высокие силуэты. Алмазные псы и вовсе едва сдерживались от того, чтобы не начать подвывать в тон хору, но всё же среди взятых с собой кобелей и сук были лишь те, кто отличались терпением и сообразительностью.       А затем Лили остановилась, хлопнула ладонями над головой и воскликнула:       — Танцуют все!       …И музыка, застывшая было вместе с женой вождя, вновь грянула с прежней энергичностью. Однако же на этот раз к танцорам присоединились и другие пингвины, двигающиеся, может быть, и не столь изящно, но ничуть не менее старательно, а за ними потянулись сперва только пони, но через какие-то мгновения и алмазные псы.       «А почему бы и нет?», — двинувшись вперёд, лавируя между извивающимися в едином ритме телами, Мать Роя добралась до того места, где находилась Лили и встала прямо перед ней.       Морская пташка посмотрела на чейнджлинга сверху вниз с игривым, весёлым выражением, крутанулась на одной лапе и взмахом верхних конечностей пригласила повторить. Королева на это усмехнулась, затем вспыхнула изумрудным огнём и превратилась в чёрно-белое отражение жены вождя, но с небольшим рогом на голове и вертикальными зрачками зелёных глаз.       Топ, топ-топ, шлёп! Топ, топ-топ, шлёп!..       Топ, топ-топ, шлёп! Топ, топ-топ, шлёп!..       …На мгновение Лили нахмурилась, а затем улыбнулась и хищно прищурилась, резко переходя на более стремительный темп.       Топтоптоптоптоп! Топтоптоптоптоп!..       «Думаешь, я не смогу повторить?», — в душе правительницы перевёртышей вспыхнул азарт, а ещё подняла голову профессиональная гордость артиста, в прошлой жизни потратившего годы на то, чтобы научиться подражать хотя бы мимолётно увиденным движениям.       Топтоптоптоптоп! Топтоптоптоптоп!..       Ласты вновь и вновь опускались на землю, мир кружился волчком, а всё ускоряющийся ритм барабанов отзывался эхом в груди. Два силуэта, извивающиеся, как отражения друг друга, пошли по всей площади, кружась как вокруг своей оси, вокруг друг друга и вокруг костра, куда подбрасывали всё больше и больше топлива, из-за чего языки пламени взметались ввысь.       Другие танцоры отступали с их пути, останавливались и провожали восхищёнными взглядами, после чего начинали притопывать и хлопать ладонями, словно болельщики на спортивном соревновании, что поддерживают своих любимцев. Лили и Кризалис отмечали их самым краем сознания, будучи полностью сконцентрированными друг на друге, чувствуя азарт и какое-то необычное единство…       …       Заложив плавный вираж, изогнувшись всем телом, Лили выстрелила собой, словно стрелой, вонзившись в косяк серебристых рыбок. Её клюв сомкнулся на теле добычи, начавшей бессильно трепыхаться, а ласты продолжили загребать тёплую воду, чтобы уже спустя какую-то пару ударов сердца голова оказалась на открытом воздухе, тут же начавшем холодить шкуру.       Солнце уже поднялось из-за горизонта, но горы всё ещё защищали поселение от его лучей, позволяя пингвинам и их гостям продолжить наслаждаться спокойным сном. Лишь редкие ранние пташки, такие как и сама супруга Тото, уже встали и занимались своими повседневными делами вроде уборки мусора (ведь чистота — залог здоровья, а порядок прежде всего). Ну и, разумеется, стражи находились на своём посту, так и не сумев в полной мере насладиться минувшим праздником.       «Теперь ещё нескоро мы сможем это повторить. А без помощи новых знакомых, которые принесли свои угощения — вообще никогда», — мысленно констатировала морская пташка, неспешно подплывая к берегу, чтобы уже на мелководье подняться на лапы и начать шлёпать к суше.       Перехватив всё ещё сжимаемую в клюве серебристую рыбку ладонями, Лили вдохнула полной грудью холодный, освежающий воздух. Всю жизнь она провела вот в таких деревнях, расположенных либо в скрытых лагунах, либо на выступающих в море полуостровах, а то и вовсе в гротах, скрытых камнем даже со стороны неба. С малых лет ей и другим пингвинам рассказывали о коварстве жителей глубинных земель, а также о соблазнах и опасностях, таящихся за стенами городов как грифонов, так и пони.       «Возможно, что все эти истории — правда. Вероятно, кристалийцы и вправду не принимают к себе чужаков, не считая равными даже собственных сородичей с юга. Наверное… грифоны не только захватывают не способных себя защитить путников в рабство, а то и пускают на мясо несмотря на разумность. Я даже готова поверить, что чейнджлинги втираются в доверие для того, чтобы получить свою пользу в виде еды и чужого имущества, а алмазные псы и вовсе готовы охотиться на всех, кто не их сородичи. Возможно, что всё это правда… только вот — далеко не вся. Ведь и среди пингвинов встречаются сластолюбивые властолюбцы, жестокие тираны, упёртые глупцы. Но ведь это не делает всех нас такими!», — вспоминая минувшую ночь, а точнее — танец, во время которого возник резонанс душ между ней и Матерью Роя, супруга вождя Тото уже не могла смотреть на чужаков исключительно как на потенциальную угрозу.       …Нет, пони и чейнджлинги вправду искали свою выгоду в сотрудничестве с их племенем. Но разве же они сами не делают то же самое, встречаясь с сородичами? А раз уж столь непривычные, непохожие друг на друга народы сумели найти общий язык между собой, то не знак ли это от предков, что пора бы выйти из изоляции и попробовать новый путь?       «Не получится ли так, что откажи мы в дружбе сегодня, завтра наши потомки окажутся одни против общества, состоящего из множества народов?», — Лили разговаривала не только с Кризалис, но и с принцессой Хоуп, которая показалась ей вполне честной, умной и приятной собеседницей, вовсе не стремящейся ставить жёсткие условия, как и притеснять своих подчинённых (которыми оказались и чейнджлинги, и алмазные псы). …Оставалось убедить в своей точке зрения Тото, брат которого ушёл из племени, когда он был совсем юным пингвинёнком, а потом так и не вернулся назад.       «До ближайшего города пони десятки дней пути. Сумел ли он туда добраться, ну или же вовсе ушёл к грифонам?», — покачав головой, морская пташка вздохнула.       …Иногда её муж был слишком упрям и злопамятен.       Выйдя на берег и стряхнув с себя воду, Лили направилась к их с Тото иглу, куда была приглашена её новая подруга. Вождь, конечно, оказался не слишком доволен, но возражать жене не стал, а лишь заявил, что будет дежурить всю ночь и утро, пока чужаки не покинут поселение. На то, что пожелай они причинить вред, то уже сделали бы это, он только хмуро промолчал…       «Нужно будет загладить свою вину», — подумала про себя морская пташка, с любопытством посмотрев на нескольких лохматых псов, что спали прямо на снегу, прижавшись боками, уложив лобастые головы на передние лапы (от домов они отказались, заявив, что им и так хорошо).       Добравшись до иглу, супруга вождя наклонилась и прошла в ледяную арку, чтобы попасть в сравнительно просторное круглое помещение. Здесь на постели из шкуры тюленя, поджав под себя ноги и высоко подняв голову, с меланхоличным видом лежала пушистая чейнджлинг, издающая какой-то рокочущий звук. Прижавшись к боку гостьи, сладко сопел Лоло, за минувшую ночь успевший набегаться с друзьями до того, что его уже плохо держали собственные лапы.       — Удивительно, — Лили прикрыла глаза. — Лоло обычно плохо спит рядом с чужими.       Рокочущий звук прекратился, а взгляд Матери Роя сфокусировался на жене вождя. Спустя ещё пару секунд она заявила с абсолютно серьёзным видом:       — Это всё из-за встроенного кошачьего мурчателя.