Такой разный взгляд

Над благословлённым самой природой королевством Оления восходило солнце, золотые лучи которого скользили по вершинам хвойных деревьев, возвышающихся на десятки метров над землёй, чтобы пышными ветвями укрывать от непогоды плодородную землю. Множество легенд, сказок и суеверий ходило по большому миру об этом удивительном месте, где обитали способные говорить с животными, управлять растениями, смотреть глазами птиц и совершать иные удивительные вещи могущественные, а также гордые друиды. Редким счастливцам доводилось побывать в прекрасном городе Эль Дорадо, стенами которого служила золотая роща, где круглый год царила цветущая весна. Здесь, в похожих на небольшие дворцы зданиях на три-четыре этажа, что были сложены из мрамора, оникса и других камней, в роскоши и почёте жили Восемь Благородных Столпов, на силу и влияние коих опиралась королевская семья. На некотором отдалении от остальных строений стоял королевский замок, четырьмя мощными, но в то же время изящными башнями тянущийся в небеса подобно цветку, стремящемуся к солнцу. Его внешняя стена состояла из красующегося красными прожилками, отполированного до зеркального блеска редчайшего в этих землях мрамора, в то время как похожий на небесно-голубую бочку высотой в пять этажей донжон, опоясанный золотыми кольцами открытых галерей, был целиком облицован лазуритом. Впрочем, настоящие ценности находились именно внутри многочисленных залов, соединённых переплетением коридоров и лестниц с широкими, низкими ступеньками. ... В этот по-настоящему особенный день в королевском замке царила тихая суета: слуги, вынужденные носить на своих ногах шерстяные носки, чтобы цокотом копыт по полу не донимать господ, словно тени скользили вдоль стен, украшенных красочными гобеленами, мозаиками из благородных металлов и драгоценных камней, скрывались в нишах за кадками с маленькими фруктовыми деревцами, едва только в поле зрения появлялись кронорождённые олени, спешащие к покоям королевы. Тут и там звучали тихие шепотки, затихающие под строгими взглядами грозных стражей в красных словно кровь доспехах, а в воздухе висело чувство сгущающейся тревоги... Тем временем король Рудольф возлежал в просторном светлом зале на бархатных подушках, набитых пухом, вкушал крупную землянику со сливками, которую ему подавала молодая лань с шёрсткой орехового цвета и смотрел на поединок двух мастеров шеста. Во взгляде его серых глаз чувствовалась скука, которую он умело маскировал во время встреч с послами иных государств и другими важными гостями, но не видел никакого смысла прятать от собственного двора, куда попадали лишь самые верные и умелые подданные. Если бы те же принцессы эквестрии, королева Кристальной Империи, великий хан Седловской Аравии увидели его сейчас, то приняли бы оленя за изнеженного бездельника, только и способного почивать на лаврах благородных предков. Однако же они были бы не совсем правы в своих суждениях, так как на самом деле Рудольф, благодаря наследственности, жёстким тренировкам и вмешательству в собственный организм при помощи магии не только обладал атлетичной фигурой и лоснящейся золотой шерстью, но также был сильнейшим друидом, способным дать бой даже аликорну. ...Впрочем, личная сила, власть и богатство совершенно не делали его характер более приятным, а привычка смотреть на всех, кто были ниже и слабее него как на вещи и вовсе отталкивала. Лишь для представителей Восьми Столпов он делал исключение, ведя себя с ними как с младшими, но соратниками, что не мешало самим членам благородных древ подозревать искусную фальшь. Впрочем, доказать последнее никто не мог, да и не старался этого сделать по-настоящему, дабы не вызвать на себя гнев правителя. - Достаточно, - остановил кружащих по ковру арены воинов король, властным жестом правой передней ноги заставив служанку уронить ягоду прямо на грудь господина, тем самым испачкав его мех. Двое высоких и жилистых оленей, что передвигались на задних ногах, а в передних копытах сжимали короткие деревянные посохи, с гулом разрезающие воздух и сталкивающиеся с резкими звуками замерли, после чего опустились на три ноги, четвёртой продолжая придерживать оружие. От них не укрылась оплошность кобылки, не решающейся даже вдохнуть, с трепетом ожидающей неизбежного наказания за свою неловкость. - О Великий Солнцеликий Владыка, Чьи Рога Ветвятся Подобно Мировому Древу, А Корни Уходят В Твердь Земли, Удерживая Небеса От Падения, дозволь недостойному слуге твоему молвить славную весть, - прозвучал голос старого, но всё ещё крепкого оленя, закутанного в белые одеяния, появившегося в дверном проёме за какие-то мгновения до озвучивания приговора. - Говори, - коротко приказал король, словно бы утративший к важенке всякий интерес, при этом даже не подумав убрать лежащую на меху ягоду, будто бы она являлась заранее продуманной частью образа. - Нижайше благодарю, о Солнцеликий, - склонился в поклоне старик. - С величайшей радостью я предстал пред ваши мудрые очи, дабы сообщить о том, что её королевское величество королева Вельвет разродилась принцем. Его Лучезарное Высочество здоров и готов предстать перед государем. Её Величеством сейчас занимаются целители, после чего она велела позвать своих матушку и отца. Их высочества Шёлк и Шифон ждут своей очереди на аудиенцию к родительнице. Последние слова старшего слуги отзвучали и в зале установилась тишина. Впрочем, если до появления старика её можно было назвать напряжённой, то теперь она была задумчивой и предвкушающей. - Доставь сюда моего сына, - изрёк Рудольф непреклонным тоном. - Я желаю увидеть своего второго наследника. - Сию минуту, о Солнцеликий Владыка, - ещё раз поклонившись, пожилой жеребец попятился назад и на какое-то время пропал из вида, чтобы затем вернуться вместе с круглой корзиной, обшитой бархатом, с уложенной на дно мягкой подушкой. Широкая лента, закреплённая на краях корзины была перекинута через шею старика, что правой передней ногой поддерживал её за дно, осторожно вышагивая на трёх копытах. Приблизившись к ложу из подушек пожилой олень опустился на колени, дабы его господину было удобнее смотреть на сына. Новорожденный оленёнок красовался светло-золотой шёрсткой, через которую можно было увидеть розоватую кожу, а его большие серые глаза, расположенные на кажущейся непропорционально огромной голове, смотрели на мир вокруг с искренним удивлением и интересом. Король даже на миг подумал, что взгляд его сына слишком осмысленный, но тут же отмахнулся от этой мысли, так как и сам с самых первых дней проявлял незаурядный ум. Между рогов Рудольфа промелькнули искры зелёной магии, после чего малыша окутало тусклое сияние, вызвавшее новую вспышку интереса. Впрочем, магия быстро развеялась, передав правителю Олении всю необходимую информацию, что послужило появлению любопытства уже в его глазах. - Отныне, сын, твоё имя - Эллиот, - объявил Рудольф с нотками торжественности в голосе. - Носи его с гордостью и достоинством. Ты... Как твоё имя? Последний вопрос был обращён к молодой лани, продолжающей сидеть рядом с ложем короля, не смея сдвинуться с места или поднять голову. Впрочем, до сего момента она и вправду позволила себе понадеяться, что о её существовании (а следовательно и оплошности) успешно забыли. - Великий Солнцеликий Владыка, эту недостойную слугу зовут Жизель, - дрожащим голосом ответила важенка, тут же прижавшая уши к голове. - Жизель... - король будто бы попробовал это слово на вкус. - Отныне твоя жизнь, тело и дух принадлежат моему сыну. Если ты проявишь недостаточно старательности - твоя ветвь будет наказана по всей строгости. - Недостойная слуга благодарит Великого Солнцеликого Владыку, Чьи Рога Ветвятся Подобно Мировому Древу... - торопливо, но со всем почтением заговорила лань, одновременно чувствуя облегчение, благодарность и ужас от навалившейся ответственности. - Молчи, - прервал её старший обладатель золотой шерсти. - Ты меня утомила. Олаф, подготовь моего сына к путешествию в Синюю Рощу. Отныне эти земли - его личные владения. Служанка поможет ему с управлением в первое время... Ступайте. Хм... Да. И объявите праздник по всему королевству: пусть в каждой деревне знают, что в мир пришёл лучезарный принц. Восемь столпов соберутся завтра: к этому моменту Эллиот уже должен находиться на пути к своим владениям. Ему запрещено покидать Синюю Рощу до достижения двух десятков зим... либо до момента, покуда я лично его не призову ко двору. *** Этим вечером в долине, где раскинулся Белогород царила нездоровая суета: грифоны спорили, временами - дрались, устраивали иные беспорядки. После того как император Гровер вернулся из неравного сражения с двумя десятками драконов раненным, но не сломленным, по королевству стали распространяться волнения, похожие на круги на воде. Родственники королевы, княжество которой присоединилось к государю во время смуты вновь подняли головы и начали присматриваться к самому трону, но пока что опасались предпринимать активные действия; некоторые наследники князей стали вспоминать, что не так давно их отцы отстаивали своё право на независимость; среди простых грифонов звучали разговоры о том, что правитель может и не оправиться от ран, нанесённых единственным сбежавшим из бойни ящером. На фоне новой смуты, ещё только начавшей обретать свои очертания, островками непоколебимой стабильности выглядели королевский дворец и башня Ордена Крыла, воспитанников коей начали привлекать для наведения порядка на улицах Белогорода. ...Патрульные грифоны, привычно облетающие границы новой столицы по периметру, вяло перебрасываясь короткими фразами, устало высматривая признаки беспорядков внизу, либо же на отвесных склонах скал, внезапно получили сигнал от своих соратников из дальнего дозора. В считанные минуты на крыло были подняты почти три сотни воинов, снаряжённых лучшими бронёй и оружием, которые вообще имелись в арсеналах города (в конце концов, сейчас было не то время, чтобы экономить золото). - Да их не меньше тысячи, - пробормотал старший патрульного крыла, приложив к глазам бинокль, выданный буквально на днях из личных закромов капитана. Новость была неприятной: пусть стражники и не боялись смерти в бою, но осознание численного превосходства потенциального врага всё равно угнетало. Ведь даже при самом удачном из исходов столкновения - они не смогут задержать атаку на дворец, давая ближайшим частям армии отреагировать. - Аэроманты нас поддержат, - попытался найти светлую сторону в происходящем молодой грифон, поступивший на службу уже после войны с подземными копателями и перевёртышами (птенец участвовал в нескольких битвах, но только на уровне ополчения барона). - ... - старший воин решил промолчать, не желая зря вступать в бессмысленные споры, да ещё в непосредственной близости от самой башни, обитатели которой могли всё услышать (о злопамятности магов предупреждали всех стражников, приводя примеры глупых конфликтов). - Князь Грамон! - раздался крик от одного из дозорных, после чего по крыльям грифонов разнеслись шепотки. Сам старший стражник вновь приложил к глазам бинокль, чтобы найти взглядом бело-чёрное знамя, удерживаемое в лапах явных герольдов. После этого он смог рассмотреть и небесную колесницу, запряжённую летунами с широкими крыльями, тоже облачёнными в доспехи характерной раскраски. ...Гиш Грамон - герой, совершивший подвиг, поставивший точку в многолетней войне с собаками и чейнджлингами был фигурой известной. В конце концов - ему пожаловали титул одного из двенадцати князей, после чего сперва по столице, а затем и остальной империи стали распространяться разные слухи. "Одно из двух: либо в Белогород пришёл порядок, либо... Впрочем, во второе я не верю. Не мог герой империи, обласканный самим императором и осыпанный почестями податься в мятежники. Вот теперь посмотрим, как всякие провокаторы, повылезавшие изо всех щелей запоют".