Подарок И.А.

Пятачок оправдывал своё прозвище. Милый розовый поросёночек с по детски пухлыми щёчками, маленькими розовыми ушками и курносым носиком-пуговкой. После поцелуев его губки припухли и он громко дышал через рот, мило похрюкивая. Из-под светлых ресниц он пьяно и доверчиво смотрел на Иа своими светлыми голубыми глазами. Он выглядел значительно моложе своего возраста. И если бы Иа точно не знал, что сегодня Пятачку исполняется двадцать один год — очко, ха! — то подумал бы, что перед ним пятнадцатилетний твинк, не больше. Только для худосочного мальчика-твинки у Пятачка были слишком округлые мягкие формы. Пятачок совершенно не комплексовал по этому поводу. От него несло животной похотью, он прекрасно об этом знал и бессовестно пользовался. Вот и Иа когда-то повёлся на сочную задницу. Розовый аккуратный член Пятачка давно стоял напряжённым и истекал смазкой, но Иа не торопился. Он медленно растягивал его тугую розовую дырочку, пока не начало умещаться три пальца. Не прекращая подготовку, Иа с удовольствием огладил свободной рукой округлый белый животик и сжал по женски мягкие небольшие груди с бледными сосочками, которые тут же покраснели. От прикосновений светлая кожа Пятачка всегда очень легко краснела, и это больше всего нравилось Иа в этом мальчике. Пятачок застонал чуть громче, когда Иа втянул в рот его сосочек и часть груди, и взвизгнул, когда Иа его ощутимо прикусил. — А-ай, Иа! Мне больно! — Пятачок вцепился своими маленькими ладошками в чёрные колючие волосы Иа и попытался оттащить, но добился только того, что Иа сильнее оттянул грудь. — Иа! Не надо! Пожалуйста! Маленький притворщик извивался и плакал под Иа, хотя тот даже не прокусил его нежную кожу. Насладившись его визгом и слезами, Иа выпустил грудь и нализывал розовые венчик от зубов вокруг соска. Крови не было, но укус медленно наливался фиолетовым. Пятачок снова постанывал от удовольствия и гладил Иа по короткому чёрному ирокезу. Иа ещё разок поцеловал припухший мокрый сосок, и прихватил мягкий жирочек, который скрывал тонкие ключицы Пятачка. Пятачок нетерпеливо ёрзал на простынях, а его маленькие ладошки жадно трогали крупный член и яички Иа, а тот оставлял засосы на его короткой толстенькой шейке и продолжал трахать его уже четырьмя пальцами, иногда раздвигая их в стороны, от чего Пятачок дёргался и сладко похрюкивал. — Думаю, теперь достаточно для моего подарка, — хмыкнул Иа и отстранился. — Перевернись и встань на четвереньки. — А он точно поместится? — Мой — поместится, — отчеканил Иа и шлёпнул Пятачка по толстой ляжке. — Не прикидывайся недотрогой. В твоей попке чего только не бывало… Пятачок тут же прекрасно порозовел всем лицом и плечами. Иа частенько дарил ему на всякие праздники разные довольно неприличные подарки, которые тот мог примерить только своей тугой попкой и показаться только перед самим Иа и может быть ещё перед Винни или Кролли. Хотя Винни просто любил трахать его без излишеств до полного изнеможения, а Кролли любил игрушки пожёстче. Что же будет в этот раз? Тугая камера какой-нибудь необычной формы? Или новые анальные бусы? А может… Пятачок никогда не был силён в угадывании. Он запыхтел, послушно становясь в коленнолоктевую, старательно прогибаясь в пояснице и с любопытством посматривая на Иа, чтобы убедиться, что ему понравился открывшийся вид. Попка у Пятачка была зачётная. Упругая, пышная, чуть розоватая от возбуждения, с зажатыми между толстеньких бёдер крупными тёмно-розовыми гладкими яичками. Иа погладил и сжал обе ягодицы, оставляя красные следы от пальцев и широко развёл в стороны. В розовой ложбинке приоткрылась растянутая тёмная дырочка. Иа ещё раз с удовольствием провёл пальцами по блестящему от смазки анусу и приставил член. Пятачок хотел только вякнуть — а как же подарок? — как захлебнулся стонами и всхлипами от сильных движений горячего члена в своей попке. Иа трахал его, зажав громкий ротик ладонью, от чего Пятачок только громко сопел через нос и похрюкивал на особенно сильных толчках. Сегодня Иа отчего-то не нежничал и не тянул. Он методично трахал его, вбивая в матрас, как это любил Винни, а потом и вовсе, обильно кончил прямо в него. Пятачок очень любил, когда в него спускали, почти накачивали семенем, чтобы потом текло по ногам, но ещё он знал, что Иа любил кончать на его пухлую мордашку или на поясницу, или на грудь, или… на любую другую часть своей любимой свинки. Пятачок только надеялся, что Иа ещё потрахает его, чтобы и он достиг разрядки, но Иа почти сразу вышел из него и только после этого в его растраханную горячую попку толкнулось что-то твёрдое и достаточно широкое. Анальная пробка. — Теперь можешь посмотреть, — разрешил Иа, снова шлёпнув Пятачка по вспотевшей после ебли заднице. Пятачок осторожно привстал на локтях и посмотрел через плечо на торчащий между плотно сдвинутых ягодиц розовую пружинку поросячьего хвоста. Пятачок улыбнулся и качнул бёдрами, отчего хвостик дрогнул и вильнул. — Нравится? — спросил Иа. — Да, — ещё больше порозовел Пятачок, умолчав, что свинячий хвост ему однажды уже приделывал Кролик. И не только хвост на самом деле, а целый латексный костюм, под которым Пятачка было не видать. И Пятачок был искренне рад, что Иа дарил ему только анальные украшения. — Мне ещё никто такого не дарил. — Мой любимый цвет, — проговорил Иа, коснувшись основания хвостика и медленно потянул на себя, вытягивая крупную игрушку. — Мой любимый размер. Розовая влажная дырочка Пяточка медленно сжималась, освободившись от игрушки. Пятачок снова стонал и похрюкивал, терпеливо ожидая, когда его снова заполнят. — Сегодня ты будешь моим грязным поросёночком. Маленьким, розовым… Иа опять приставил округлый кончик пробки к анусу и стал медленно вталкивать, наблюдая, как снова растягиваются мышцы и ещё больше розовеет от прилившей крови сфинктер. Пятачок завизжал, когда пробка растягивала его в самом широком месте и даже забил ножками по кровати, а Иа всё не торопился проталкивать её дальше. -…поросёночком. Пятачок весь покраснел. Его светлые волосы намокли и прилипли ко лбу. По щекам катились слёзы. Иа сжалился и втолкнул игрушку снова до конца. — Иа, я больше не могу… — Я хочу ещё немного поиграть с твоей дыркой. Смотри как хорошо входит, — проговорил он, поглаживая Пятачка по трясущейся попке и потянул игрушку обратно. Пятачок снова визжал и хрюкал в подушку, когда Иа несколько раз вытаскивал игрушку до середины и впихивал обратно, всё приговаривая: -Вхо-одит и выхо-одит. Замечательно выходит. Пятачок был розовым уже с ног до головы, а его анус припухшим и ещё более тёмным. — Иа… — всхлипывал он, дрожа всем телом, но даже не думая вскакивать и куда-то бежать, как мог бы, потому что Иа ни в коем случае его не удерживал и ни к чему не принуждал. — Выеби меня. Что Иа больше всего нравилось в этом милом розовом поросёночке, так это то, что, когда он доходил до своего абсолютного предела, то начинал выдавать своим детским голоском грубейшие пошлости. Но это нельзя было поддерживать. Это разрушало образ. А Иа не нравилось, когда такие миленькие поросятки произносили такие гадкие слова. — И этим ртом ты делаешь мне минет? — хохотнув, Иа вставил пробку до конца и чувствительно покрутил внутри. — Пожалуйста, Иа! Я хочу кончить! — Пятачок затрясся от ощущений. — Сначала хорошенько почистишь свой ротик моей спермой, а потом может я тебе это и позволю, — деланно согласился Иа и садистки похлопал по дрожащему хвостику. Пятачок кое-как повернулся на своих подрагивающих толстеньких ножках и неловко вмазался лицом в скользкий от смазки член со следами густого семени на головке. — Давай, свинка, — Иа погладил его по взмокшим светлым волосам на затылке. — Тебе же нравится это. Пятачку нравилось, но он намного охотнее бы отсосал Иа, если бы перед этом ему позволили разрядку, а получить по-настоящему яркий оргазм Пятачок мог только от члена в своей горячей жопке. Беда было в том, что с детства Пятачок довольно сильно злоупотреблял дрочкой и совершенно потерял интерес к манипуляциям с собственным членом. Он мог кончить, но радости от этого не было совершенно никакой. Вот если бы Иа хорошенько его выебал… Пятачок медленно лизнул жадным языком от основания до головки и взял в рот, насаживаясь розовыми губками до середины, сопя и причмокивая. Иа откинулся на спинку кровати и зажмурился, слушая с каким усердием ему сосёт этот сладкий поросёночек. Затылок Пятачка ритмично двигался под расслабленной рукой. Свинячий хвостик подрагивал в его отставленной попке. Слюна из его ротика обильно стекала по члену и мошонке. Он брал уже глубже, почти у основания. Все чувства сосредоточились на члене и больше ни о чём, кроме тугого горячего рта, Иа думать не мог. Ему отсасывал маленький нежный поросёночек. Поросёночку нравилось сосать грязные члены. Он похрюкивал от удовольствия уже утыкаясь своим сопящим рыльцем в пах. Грязная свинка хотела получить своё сладкое угощение. Нужно было накормить свинку досыта. Иа прижал затылок Пятачка к своей промежности не давая отстраниться, толчками кончая ему в рот. Пятачок дёргался, упёршись пухлыми пальчиками в худые бёдра Иа, и не успевал сглатывать обильное густое семя, которое лезло не в то горло и текло через нос. Лицо поросёночка было горячечно-красным и перепачканным спермой. По щекам снова катились слёзы. — Понравилось? — спросил Иа. Пятачок смущённо улыбнулся и кивнул, слизывая с верхней губы натёкшие из носа потёки спермы. — А теперь выебешь меня? — спросил он. — Конечно, — улыбнулся Иа. — Но сначала выпорю. — За что? — ахнул Пяточок и нахмурил светлые бровки. — А ты не следишь за языком. Мы же с тобой не в подворотне, а ты не шлюха. — А как я должен был попросить о таком? Погрузить твой нефритовый жезл в мою нефритовую пещерку? — Пятачок откровенно веселился и ни в какую не хотел подыгрывать в серьёзное БДСМ. Для этого ему хватало Кролли. — Ты должен был повернуться ко мне попкой и повилять своим розовым хвостиком. Сегодня ты ведь свинка. А свинки не разговаривают. Они хрюкают. Пятачок не обиделся на сравнение, ведь это была очередная игра. А ему нравились игры, особенно если в конце можно было получить оргазм. А лучше несколько. Он тут же повернулся к Иа попкой и покрутив пышным задом с торчащим между булок хвостом, тихонько похрюкал. — Вот так, хорошая свинка, — погладил его по розовой попке Иа. — Но для начала свинка всё равно отведает порки. Ложись ко мне на колени. Иа спустил с кровати ноги, а Пятачок осторожно улёгся ему на жёсткие колени, отставив зад с торчащим хвостом. Иа не потребовал принести ремень или плётку, а это значило только одно. Но пока Иа поглаживая и разминая мягкие ягодицы, приговаривая, какая у его поросёночка нежная розовая попка и как хорошо она будет смотреться, когда он как следует его отшлёпает. От этого воркования и ласковых движение Пятачок успел разомлеть и расслабиться, а потому, когда Иа резко ударил широкой твёрдой ладонью, от неожиданности Пятачок взвизгнул и подскочил. Иа сильнее прижал его мягкое тельце к твёрдым коленям и ударил снова. Пятачок снова взвизгнул и дёрнулся, но на этот раз от удовольствия. Порка всегда заводила его так, что при определённом умении верхнего, он мог кончить только от этого. Иа снова звонко ударил. Шлёпать Пятачка было отдельным удовольствием. Его мягкий живот и толстые ляжки приятно лежали на коленях. Коротенький член упирался мокрой обрезанной головкой в бедро. Иа нравилось, как от его ударов колыхались упругие полушария и в момент шлепка по жирному телу прокатывались волны. Как раз за разом на нежной коже отпечатывались красные следы его ладоней. И как всё громче взвизгивает под ударами его нежный поросёночек. Рука была уже горячей от этой приятной работы, но Иа совсем не устал. Попка Пятачка стала чувствительно красной, горящей от прилившей крови. Иа пару раз шлёпнул по не менее пышным бёдрам под ягодицами, потому что хотел, чтобы они тоже покраснели. А потом снова возвращался к уже покрасневшей попке, чтобы послушать как будет визжать его нежный поросёночек от боли и удовольствия. Иа удовлетворённо гладил эти болезненно красные от порки ягодицы, которые стали чертовски чувствительными даже к лёгкому дуновению. Пятачок уже выбился из сил и мог только шипеть от особенно сильных касаний к чувствительной коже да слабо постанывать. — Поднимайся! — Иа довольно резко хлопнул его по отшлёпанному заду, отчего Пятачок снова подскочил. Маленький притворщик. Он мог выдержать куда больше, чем простенькая порка. — На живот. И ноги раздвинь пошире. Пятачок сопя и всё ещё постанывая улёгся, приподняв покрасневшую задницу, вильнул хвостиком и хрюкнул. Его розовое пухлое личико снова излучало наивность и блядское желание. Иа больше не стал его мучить и медленно вынул пробку с хвостом. Та была перепачкана спермой и смазкой и Иа молча протянул её Пятачку, чтобы тот облизал. Пятачок не был брезглив и послушно вычистил своим розовым язычком до блеска. Всё, лишь бы ему поскорее присунули. Жадная дырка. Иа наскоро смазал член порцией золотистого, похожего на мёд любриканта и вставил. Пятачок охнул и сладко сжался внутри, теснее обхватывая член. Поросёночек знал, как принимать гостей — жарко, тесно и громко. Он снова похрюкивал и отвечал звонкими стонами на каждое движение. Ему нравилось чувствовать твёрдый член внутри. Иа размеренно и мягко двигался, тиская выпоротые ляжки, иногда резко шлёпая, отчего Пятачок сжимался ещё слаще и громко взвизгивал от боли. — Приподнимись, — скомандовал Иа, и поросёночек пыхтя встал на четвереньки. Теперь Иа драл его сильнее, легко натягивая на член. Хриплое рычание Иа, громкие стоны и взвизги Пятачка теперь мешались со смачными шлепками тела о тело. Поросёночек будто отключился. Это был его любимый ритм, хотя его задницей почти дрочили, но это было то что нужно. Ещё, ещё чуть чуть. Глаза Пятачка начали закатываться, он широко распахнул рот, продолжая только сопеть своим маленьким рыльцем, наконец-то достигая того самого мощного удовольствия, которого не получал больше ни от чего. Иа почувствовал, как проняло его поросёночка, но даже не подумал останавливаться, потому что кончал Пятачок долго, всё ещё продолжая выстреливать короткими залпами спермы на матрас. Иа потянул Пятачка на себя, прижимая мягкое мокрое от горячего пота тельце, продолжая таранить сжимающуюся от удовольствия дырку и видя, как его собственная сперма течёт ему на живот. Иа насчитал ещё шесть или семь залпов, прежде чем тело в его руках расслабилось и заметно отяжелело. Иа чувствовал, что тоже близок к разрядке. Он снял Пятачка и уложил на спину, быстро надрачивая себе, чтобы тоже украсить эту распаренную розовую кожу своей спермой. Пятачок лежал, лениво наблюдая за ним и размазывал кончиками пальцев те капли, что долетали ему до груди. Его толстый грязный поросёночек. Член у Пятачка опал совсем немного, но это ещё не значило, что вечер закончен. Иа нашёл на постели пробку и снова заткнул натруженную попку задорным поросячьим хвостом, который так шёл Пятачку. Как будто он должен был с ним родиться. Если бы это было возможно, то Иа заставил бы его ходить так всегда. Дёргал бы за него, накручивал на кулак. — Вот так, — сказал Иа, немного провернув пробку, чтобы расположить правильно хвост. — Походи с ним немного. Пятачок лениво потянулся и неохотно поднялся, чтобы осторожно пройтись по спальне вокруг постели. Он жеманно вилял бёдрами, положив ладошки на то место где у него могла бы быть талия. — Ну нет, Пятачок. Ты же свинка, — напомнил Иа. — А свинки ходят на четвереньках. Иди ко мне как свинка. Пятачок послушно опустился на четвереньки и пополз к постели, виляя своим свинячьим задом больше, чем когда шёл на двух. Забрался на постель и подполз к Иа, виляя хвостиком уже не как свинка, а как собака. Уже начинал переигрывать и напрашиваться на продолжение. Иа молча пошлёпал собственным членом по пухлому бедру и Пятачок понятливо переместился между раскинутых ног Иа и взял в рот. Иа откинулся на подушки и прикрыл глаза, пока его сладкий поросёночек скользил ротиком по члену, когда за дверью спальни послушался шум. Кто-то колотил в двери и кричал на всю улицу: — Пятачок! Открывай! Это я — Винни! Часть вторая. Винни — Пятачок??? Ты дома? Пятачок! Открывай! Я принёс тебе подарок! — Это Винни, — Пятачок виновато посмотрел на Иа. — Он обещал зайти. Ты ведь не думал, что ты один не забыл про мой день рождения? — Иди, открывай, — равнодушно махнул Иа. Пятачок вприпрыжку ускакал в прихожую, а вернулся буквально болтаясь на загорелой волосатой ручище Винни. Иа с самого начала знал, что был не единственным ёбырем этого сладкого поросёнка, но это не значило, что его это устраивало. Винни был невысоким, коренастым байкером в косухе. Татуированный, вечно бородатый и провонявший выхлопными газами и алкоголем. Пятачок питал к этому медведю какую-то особенную любовь. — Ох-ты, я смотрю у тебя праздник в самом разгаре, — хмыкнул Винни. — Здорово, Иа! — Привет. — Иа мне хвостик подарил, смотри какой! — Пятачок повернулся к нему своей красной жопой и покрутил хвостом. — Ля какой, — протянул Винни. — Значит как раз под меня уже растянутый, — после чего крепко хлопнул Пятачка по заднице. — Вынимай его нахер! Примеришь теперь мой подарок! — Ты тоже купил мне игрушку? — удивился Пятачок, уже не глядя нашаривая пробку, чтобы вынуть. — А что, мой хуй тебе уже не подарок? — Винни уже сбросил косуху и снимал штаны, вывалив из ширинки полувставший здоровый член. Трусов этот медведь не носил принципиально. Пятачок вытащил пробку и уже хотел как-нибудь поудобнее расположиться на койке, когда Винни нетерпеливо дёрнул его на себя и толкнул к спинке кровати. Пятачок заливисто взвизгнул, цепляясь за перекладину изголовья, когда Винни в ещё спущенных до берцев штанах, стал натягивать его на свой член. — Иа, ты ж не против? — ухмыляясь над головой Пяточка, спросил Винни. — Целый день терпел, чтоб свой подарочек донести. Думал, яйца лопнут. Иа промолчал, потому что Винни на самом деле было похуй на его мнение. То, как Винни брал его поросёночка было достаточно горячим зрелищем, и за неимением лучшего, Иа решил на это подрочить. — Ай! Винни-Винни! — заголосил Пятачок, когда здоровяк уже успел просунуть в него крупную головку. — Смазка! Только не на сухую! — А что, тебя разве ещё не ебали? У тебя там хлюпает, как в маслобойке. — Винни, ну сегодня же мой день рождения! Иа только хмыкнул, протягивая Пятачку бутыль любриканта, чтобы он подготовил своего ёбыря-террориста. Только с Винни Пятачок позволял себе так выпендриваться. После короткой заминки, Винни снова нетерпеливо толкнул Пятачка к спинке и слитым движением вошёл до основания, чуть не приподняв того над полом. Пятачок взвизгнул и выгнул спину, теснее прижимаясь к волосатой груди Винни. — Вот так, да-а, — приговаривал Винни, рыча и пыхтя, пока вколачивался в хлюпающую задницу. — Да! Блядь! Ох, хорошо пошла! Ебать! Какая у тебя горячая дырка! Да? Ждал папочку, дырка? Ждал?!.. — Да-а… — взвизгивал на выдохе Пятачок, пока его драли, как куклу. Винни приподнял его за задницу повыше, чтобы было удобней натягивать, так что ноги Пятачка окончательно оторвались от пола и держался он уже только за перекладину, отчего вся кровать скрипела, и если бы не была прикручена к полу, то ходила бы ходуном. Прикрыв глаза, Иа слушал визги и стоны Пятачка и продолжал ритмично двигать рукой по члену. Судя по притихшим стонам, Пятачок отключился и снова кончал. — Ох, ебать ты меня крепко схватил! — рыкнул Винни, как пушинку отрывая Пяточка от спинки и бросая на край кровати, чтобы продолжить там. Розовое личико возило по матрасу. Винни ещё несколько раз с силой двинул бёдрами и повалился сверху, накрывая Пятачка своей тушей. Пятачок лежал под ним размазанный от счастья, чувствуя как его щедро накачивает подарком Винни. — Вы там не умерли? — поинтересовался Иа, которому так и не удалось дойти до разрядки. Всё-таки он любил больше участвовать, чем смотреть. — Не дождёшься. Винни тяжело поднялся, стягивая с себя куцую майку и оставшуюся одежду. Пятачок заполз на кровать и подобрав валявшуюся на матрасе пробку с хвостиком, снова заткнул попку. — Нахрена? — спросил Винни. — Я думал сразу по второй. — Я должен доделать минет Иа. Когда ты пришёл, я как раз сосал ему. — Да ладно! Соси сколько хочешь. А я в это время могу тебя осторожненько так пое… — Винни. Ты не умеешь осторожненько, — вполне резонно возразил Пятачок. — Ну, Питти. Ну, что мне делать в это время? Не ебать же тощую задницу этого панка. — Мечтай, — хмыкнул Иа. — Видишь? А если ты мне ещё не дашь, я натягиваю штаны и иду к Сове. Её булки для меня всегда раздвинуты. — Сове? К этому престарелому трансу? — вспыхнул Пятачок сразу покраснев лицом как своей испоротой жопой. — Сове всего тридцать… — Нет уж! Поросёночек сдался, встав на четвереньки, позволяя ебать себя в два члена. Иа был не гордый и присунул в расслабленно открытый ротик. Винни выкрутил свинячий хвост и легко вошёл до основания. На всякий случай Иа всунул Пятачку в рот большие пальцы, чтобы он случайно не клацнул зубами по члену, если придурку-Винни вдруг взбредёт в голову полихачить. Поначалу Винни и правда пытался быть осторожным так, что Пяточка ритмично переносило с одного члена на другой и обратно. Но первым с катушек слетел сам Иа. Отчего-то зрелище его поросёночка натянутого на вертел, сильно опалило голову и он сам толкнулся в распахнутый рот, когда Пятачок должен был уже насаживаться на член сзади. Стройный ритм сбился. Пятачок замычал и стиснул руками худые бёдра Иа. — Тише-тише, — ласково шепнул Иа, продолжая с силой трахать истекающий слюной рот, для удобства подняв Пяточка выше под подбородок, отчего его толстую спинку выгнуло ещё сильнее, чтобы Пятачок слезящимися глазами смотрел на Иа, похрюкивая через нос. — Я так понял, мне тоже можно не телепаться, — рыкнул Винни и резче двинул бёдрами. Ритм снова сменился. Теперь оба члена оказывались в Пятачке до основания одновременно, а напор любовников усилился. Шлепки мокрой кожи о кожу не стихали. Пятачок засопел и захрюкал, пуская носом пузыри. По его круглому мокрому от слюны подбородку била тяжёлая мошонка. Жирок сладко колыхался на боках и розовых ляжках. Винни замедлялся только для того, чтобы так же крепко врезать по толстому заду и снова продолжить. — А может, махнёмся? — предложил он. — Ненадолго. Хочу ему немного глотку измерить. — Давай. Пятачок был в неадеквате, а потому совершенно не сопротивлялся, когда его сняли и в четыре руки повернули. Натягивать задок Пяточка после елдака Винни было уже не так туго, но Пятачок всё ещё рефлекторно сжимался, когда его шлёпали по ляжкам, а уж когда его роток стали натягивать на медвежий хер, он и вовсе затрясся. — Ну давай, поросёнок. Ты же сосал мне уже. Ещё немножко, — приговаривал Винни медленно, но верно, насаживая до предела раскрытый ротик. — Он же у меня смазанный… как ты любишь. Давай, до горлышка… Во-от. А теперь обратно. Иа его не ждал. Просто трахал, как ему нравилось, легонько похлопывая по толстым бочкам и ляжкам. Винни уже успел подрастянуть горлышко под себя и тоже ускорялся, так что при каждой фрикции круглая мордашка Пяточка въезжала в густо-заросший рыжими волосами пах. — Хорошо пошла, а? — подмигнул Винни, держа Пятачка за загривок и ритмично долбя его глотку. Иа не отставал и тоже не жалея сил, вбивался в хлюпающую дырку. Пятачок едва мог дышать и было слышно только его натужное сипение. Иа не мог больше терпеть. Уже начав кончать, он вышел, чтобы украсить эти телеса брызгами спермы и сыто отвалился на подушку. — Ах-ты хитрый говнюк! — Винни тут же оставил рот в покое и уложив Пяточка на спину, принялся за его жопку. Глаза у Пяточка снова закатились, из раскрытого рта текли слюни. Иа обтёр свой член об его мокрые губы. Пятачок кончал себе на животик, а Винни с рычанием — на его личико. Винни и не думал останавливаться. Он подтащил расслабленного затраханного Пятачка за колени и снова натянул. Его снова возило по покрывалу. Пятачок задрал голову и посмотрел на Иа, смачно облизываясь. Он был грязным и перемазанным спермой. И был прекрасен как никогда. У Иа снова стояло крепче, чем раньше, хотя он думал, что за Винни ему не угнаться. Он сел в изголовье Пятачка, так что его член шлёпнулся ему мордашку, закрыв глаз. Пятачок смешно зажмурился и попытался лизнуть головку. Иа двинул бёдрами и стал тереться членом о его личико, постепенно перемещаясь всё ближе, почти сидя на его лице. Ему нравилось ощущать раскрытый пышущий горячим дыханием ротик. Он то тёрся стволом и мошонкой по грязной мордашке, то вставлял в рот и трахал до горла. Очередная игра, чтобы развлечь любимую свинку. Пятачок с удовольствием втягивал в рот то член, то яички Иа. Винни в это время снова кончал ему на живот, а Иа — на припухшие поросячьи сисечки. Новые потёки спермы делали его только прекрасней, как глазурь на торте. Он истекал ею и размазывал руками по коже. И просил больше. — Еще мало, Питти? — порыкивал Винни. — Сейчас мы тебе ещё добавим. Пятачка снова перевернули, как куклу и Иа снова трахал его истекающую смазкой дырку, а Винни надевал на член расслабленный рот. Пятачок мычал, снова погружаясь в то самое состояние. Его глаза закатились, а из маленького члена на живот толчками текла сперма. Все трое отдыхали. Пятачок уложил взмокшую голову на волосатый живот Винни, а толстенькие ножки на тощую грудь Иа. Иа гладил розовые пятки и пытался ухватить губами маленькие пальцы. Пятачок хихикал и дёргал ногами. Было не видно, но пробка с хвостиком снова затыкала его попку. Винни, судя по и не думавшему опадать стояку уже собирался предложить продолжить праздник, когда в двери снова кто-то стучал. Глава третья. Кролли — Кто-бы это мог быть, — с иронией спросил Иа, потому что в такой день и час это мог быть только курьер или Кролли. Пятачок бодро потопал в коридор, будто его всего пару минут назад не ебали в два смычка. Вернулся в спальню он, идя по правую руку и чуть позади от Кролли. Лично у Иа от этого типа были пупырышные мурашки. Он походил больше на агента 47, только без штрих-кода, и в очках, чем на работника фирмы. Пятачок всегда робел при нём и не смел поднимать глаз. Но Иа мог поставить на кон свою основную нычку с героином, что все те штуки, которые проделывает с ним этот мистер Грэй, Пятачку нравятся не меньше, чем грубый медвежий секс с Винни, и извращённо-грязный с ним — Иа. Пятачок был той ещё шлюшкой. — Как мило, — сдержанно прокомментировал Кролли, собравшуюся групповушку. — И ты предлагаешь мне участвовать в ЭТОМ? Пятачок вжал голову в плечи, наверняка собираясь пролепетать что-то жалкое и подобострастное, чтобы выстелиться перед этим лысым хером, но Винни вовремя вмешался. — Э! Что ты наезжаешь? У нашей свинки сегодня днюха! Праздник! Пусть он хоть в свой день рождения не будет твоей сучкой. Кролли, поджав губы, разглядывал Винни своим самым страшным взглядом, но Винни было похуй на всю эту доминантную поебень. Он был для этого слишком туп. В этом была его супер-способность — сила тупых. А вот окажись на его месте Иа, то яйца бы у него поджались. Хорошо, что Винни пришёл раньше, чем этот очкастый уёбок. Кролли поправил очки и стал раздеваться. Пятачок бесшумно шмыгнул к шкафу и подал вешалку, чтоб его хозяин мог повесить свой дорогой костюм. Всё-таки странно Пятачок выбирал себе парней. Байкер-выпивоха, панк-наркодилер и лощёный менеджер. Сам Пятачок подрабатывал продавцом в оружейном, где все они и познакомились. — Питти, пока я раздеваюсь, прими холодный душ, подмойся и почисти зубы. Мне не нравится твой вид. Пятачок послушно ускакал выполнять приказ. Пока его не было, Кролли успел раздеться, напялить какие-то садамаза трусишки и потыкать в телефоне сообщения. Деловой. Как будто кроме него тут больше никого не было. Хорошо, что Пятачок вернулся достаточно быстро, звеняще чистым и дрожащим от холода, растирая розовенькое тельце махровым полотенцем. Иа засмотрелся. Вид чистого подрагивающего Пяточка только усиливал желание снова сделать его грязным, вывалять в смазке и сперме. Кажется, Кролли заметил его взгляд, и прочитал его пошленькие мысли, потому предостерегающе зыркнул — не смей. — Подойди, я хочу вручить тебе свой подарок, — высокопарно обратился Кролли. Он достал целых две чёрных бархатных коробочки и открыл первую. В ней оказался очередной ошейник. Иа знал, что у Пятачка их было уже некуда складывать и некоторые он тайком продавал через интернет. Бедный студентик… Пятачок послушно подставил толстенькую шею под широкий тесный ремешок, который сделал его лицо ещё круглее и беззащитнее. Из второй коробочки Кролли извлёк металлическую цепочку с двумя зубастыми зажимами на концах. Кролли распахнул пасть маленькой металлической акулы и оттянул сжавшийся от холода розовый сосок с побледневшими засосами, которые совсем недавно оставил Иа. От предвкушения Пятачок закусил пухлую губу и сдавленно охнул, когда острые зубцы сомкнулись на его нежной плоти. Второй зажим Кролли продел в кольцо на ошейнике и протянул ко второму соску. Зажимы были не очень тугими, но грудь Пятачка после этого украшения заметно покраснела от прилившей крови, обозначив все недавние отметины Иа и Винни. Чтобы совсем закрепить эффект, Кролли медленно склонился и засосал Пятачка в собственническом пожирающем поцелуе. Поросёнок даже привстал на цыпочки, вытянул шею и заскулил ему в рот от того, что в таком положении цепочка натянулась, оттягивая зажимы на сосках. Даже медведь оценил новое украшение. Но он был байкером, ему в принципе нравились всякие цепи и железки, а его собственные соски и без того были проколоты. — Тебе очень идёт, поросёночек, — сказал он, надрачивая свой истекающий член. — А теперь иди к нам. Мы уже соскучились тут без тебя. Особенно я. Я ведь обещал накормить тебя спермой… Кролли шепнул что-то на ухо Пятачку и тот испуганно на него уставился, но спорить побоялся. — Винни, а можно я привяжу тебя к спинке кровати? — заворковал он, обняв Винни со спины за крутую шею, и повозил розовым носом по рыжей от щетины щеке. — Чего? — Это для меня. Игра. У меня ведь день рождения. Позволь мне. — Ну ладно, — пожал волосатыми плечами Винни. — Валяй. И вот тут суперспособность Винни дала сбой. Потому что хитрый Кролли решил действовать через Пятачка, которому тупой медведь никогда не мог отказать. Вот и сейчас он позволил прижать себя к металлической спинке кровати, закрепить прочный ремень на одном запястье, пропустить его за спиной через решётки и затянуть его на втором запястье. — Ну вот, — Винни подёргал руками и посмотрел на Пятачка. — И в чём игра? Ты оседлаешь младшего Винни? — Нет. Играть с тобой буду я, — ответил за поросёнка Кролли и маньячно улыбнулся. — Э! Чо началось! — заволновался Винни и дёрнулся, но ремни держали крепко. — Пятачок! Отвяжи меня сейчас же или я порву эти ремни и вам не поздоровится! Живо! Никто даже не двинулся, чтобы помочь ему. Иа этот медведь не так уж и нравился, и в целом, ловушку Кролли он одобрял. Главное, чтобы не перебарщивал со своими доминантскими фокусами. Всё-таки они с Винни не были его рабами. Медведь бушевал и молотил ногами по матрасу, но застрял в ремнях намертво. Кролли наконец-то налюбовавшись на чужое бешенство, приказал Иа держать его за ноги, пока они с Пятачком пристёгивают их к ремням, которые крепились к ножкам кровати. Винни был зол и без остановки матерился, поэтому его рот очень скоро заткнули кляпом. Дальнейшее Иа воспринял весьма стоически, а вот Винни от этих манипуляций мгновенно завис, не веря собственным глазам, что такое вообще происходит. Кролли творил что-то ненормальное. Он туго обмотал член Винни гирляндой маленьких розовых вибраторов и прилепил на скотч к пивному животу, после чего закрепил в уретре трубку от капельницы и сбросил её конец в низкий бокал для бренди. — Ты ведь хотел накормить нашего виновника торжества своей спермой. Так теперь потрудись наполнить этот бокал до краёв. Иначе, Медовый мишка, тебя будет ждать наказание. Ты ведь не хочешь расстроить Питти, — Кролли погладил здоровяка по бородатой физиономии и включил разом все вибро-игрушки. Винни зарычал через кляп и задёргался в своих ремнях. Пожалуй в таком виде этот медведь нравился даже Иа. Пожалуй, он даже присунул бы ему между мясистых рыжих ягодиц, только жаль поза не позволяла. — Кролли, ты ведь не сделаешь ему больно? — забеспокоился Пятачок, заботливо поглаживая Винни по могучей волосатой груди и пристраивая бокал, чтобы тот случайно не опрокинулся. — Ну что ты, Питти, твоему мишке понравится. Пятачок остался рядом с Винни, хотя тому было не до него. Вибраторы перетаскивали всё внимание на себя, а все зоны удовольствия у Винни и без того бесхитростно были сосредоточены вокруг его медвежьего хера. Пятачок тискал его за мускулистые плечи и грудь, игрался с кольцами в сосках и чуть ли всем телом об него не размазывался, тёрся, и без остановки похрюкивал и всхлипывал, когда зажимы вдавливались в грудь, причиняя боль. Но Питти это не останавливало, а только больше заводило. Его член был прижат к животу без всякого пластыря, а одну руку он уже завёл себе за спину и ублажал себя мокрыми от слюны пальцами. Лучше бы Пятачок так размазывался по Иа, считал Иа. Или по Кролли, чтобы этот очкастый хрен так на него не пялился. — Что же мне делать с тобой? — Кролли медленно приближался к Иа, и ласково погладил по сбитой скуле. От этого нарочито ласкового движения мороз продрал по коже. — Да ничего не надо. Пятачка я уже поздравил, подарок подарил. Я наверное, пойду… — заволновался Иа, пытаясь уползти из ловушки, но Кролли крепко сжал его за подбородок. — И что ты подарил? — А вон, плаг с хвостиком, — указал он взглядом на игрушку, перемазанную засохшей спермой. — Любишь анальные украшения? — скорее не спросил, а просто озвучил Кролли. Что ж, если Пятачок рассказывал Иа обо всём, что делает с другими своими любовниками, то и своим любовникам он рассказывал о его пристрастиях. Маленькое розовое трепло. А вот это было херово. — Ещё я слышал, ты торгуешь наркотиками, — продолжал Кролли. — Не одобряю, но хочу поблагодарить, что не подкармливаешь травкой нашу общую свинку. Иа сглотнул и попятился, впечатываясь икрами в постель и падая на спину. То, что Кролли знает и про это, было ещё хуже. — Пожалуйста. К чему ты ведёшь, Кролли? — Я лишь хотел узнать, правда ли, что контрабандисты провозят через границу товар в собственной заднице? Ты ведь раньше… Очень давно. Я имею в виду — по малолетке, занимался мелкой контрабандой? Проносил порошок. Был осликом… — Улыбнулся Кролли и в этот момент что-то ёкнуло внутри у Иа. — Оттуда у тебя эта любовь к анальным игрушкам, да? Нравится смотреть, как наполняют чужие задницы. А не хочешь снова вспомнить старые времена, а? Ослик? Иа сглотнул ком в горле, потрясённо глядя на Кролли, который просто не мог знать о нём таких подробностей. Иа никому не рассказывал, а те, на кого он тогда работал уже давно подохли под Пакистаном. Ведь подохли? Иначе ему крышка. Но как об этом узнал Кролли? Додумать Иа не успел. — Так что, ослик, мне наполнить твою попку? Кролли нависал над ним, как грёбаная анаконда и ему совершенно не нужно было его связывать или чем-то угрожать, потому что Иа уже был готов подставить зад и позволить сделать Кролли с собой всё что тот захочет. Он был полностью в его власти. И он позволил всё. Сделать себе промывание. Причём Пятачок помогал всё это проделать и подбадривал. После чего встал на четвереньки перед обездвиженным Винни. Медведь уже накончал почти половину бокала и выглядел довольно измученным, но член его по-прежнему крепко стоял, стимулируемый гудящими игрушками. Это нихрена не отвлекало. Ему было плевать на Винни. Сзади Иа коснулись две руки и развели тощие ягодицы. Забытое ощущение страха мешалось с возбуждением. Кролли подготавливал его. Медленно и методично трахал его двумя пальцами, поглаживая по крестцу и приговаривая, что он хороший ослик. — Питти, принеси одну из своих игрушек. Выбери, что-нибудь подходящее для нашего ослика. Пятачок, открыл ящик с игрушками и недолго покопавшись, извлёк зип-пакет с чем-то чёрным. Это были шарики с хвостом. Четыре крупных шарика, к которым на небольшой пробке крепился не длинный чёрный хвост с кожаной кисточкой на конце. Ослиный, мать его, хвост. Иа такого точно не дарил, а значит это был подарок очкастого доминатора. Пятачок передал игрушку Кролли и тот начал вставлять. Один шарик, за другим. — Иа, сколько мешочков с порошком ты мог уместить в своей заднице? Три-четыре? Или тебя набивали под завязку? Походка наверняка менялась и ты начинал непристойно вилять своим маленьким задом, как потаскушка… Так насколько вместительной была твоя попка, а? Отвечай! Кролли не ласково врезал его по худому бедру, от чего анус сжался на первом же шарике, продвигая его глубже в кишку. — Десять. Десять маленьких пластиковых мешочков героина, — сдавленно ответил Иа. — Ах, как жаль, что к этому хвостику не крепится больше бусин. Но ты хороший ослик, Иа. Трудолюбивый. Питти, приласкай нашего ослика. Пятачок подполз к нему и обнял за шею, прижав голову к своему тёплому животу. Иа опрокинул его, подмял под себя, ища ртом его маленький, как стручок острого перца, член. Он успел взять его в рот, пока Кролли пропихивал в него второй и третий шарик. Пятачок извернулся и, подставив свою розовую попку, раздвинул ноги. — Здесь, — захныкал он. — Полижи здесь. Иа опёрся на локти и, пошире разведя мягкие ягодицы, зарылся лицом в успевшую сжаться после холодного душа дырочку. Он толкался языком в припухший тугой анус, размазывая по нему слюну. Питти млел, подмахивал, вжимался задом в лицо и снова по-свинячьи похрюкивал. Кролли заткнул попку Иа уже самой пробкой-хвостом. Теперь он был растянут и заполнен. Снова. Спустя столько времени. Забытое чувство сейчас казалось приятным. Он переступил на коленях и шарики ощутимо перекатились внутри, от чего Иа застонал прямо в мокрую попку Пятачка. Кролли схватил его за шею, заставив поднять голову, втолкнул что-то между зубов, и тут же защёлкнул ремешки на затылке, от чего натянуло уголки рта. Уздечка. Почти копия конской. Несколько ремешков плотно обхватили лоб и переносицу. Не выплюнуть, ни смахнуть. Обзор по бокам загородили шоры. — Питти, кончай хрюкать от удовольствия, — приказал Кролли. — Прокатись на нашем ослике. Видишь, он застоялся без дела. Его нужно чаще выезжать. Иначе он захиреет… Пятачок неохотно принял повод и слез с кровати. Иа тоже стал подниматься, за что получил стеком по заду, как напоминание, что четвероногим тварям должно ходить на четвереньках и опустился на все четыре. — Чуть не забыл, — Кролли заставил поджать пальцы и надел на руки по латексному копытцу. — Подкованным тебе будет удобней. Питти, залезай. Хорошо хоть седло на него не повесили. Толстенькая попка Пятачка взгромоздилась на его тощую поясницу. Поджав коротенькие ножки, чтобы те не волочились по полу, Пятачок взялся за узду и скомандовал: — Трогай! Иа осторожно пополз. Он в жизни не чувствовал себя унизительней. Разве что Пяточку это нравилось. И если бы от этой прогулки, шарики внутри так сладко не шевелились, задевая простату, он бы и вовсе не видел в этом смысла. Кролли командовал куда ему идти и с какой скоростью, после чего отобрал у Пяточка повод и повёл сам, довольно жёстко натягивая в зубах резиновый мундштук. Когда Иа не успевал подчиниться и делал что-то не так, хлестал по бокам и бёдрам стеком. Иа взмок и дышал, как загнанная лошадь, хотя бегать его не заставляли. Он и так едва переставлял ноги и всё чаще заваливался на бок, едва не сбрасывая седока. Пятачок ойкал, хихикал, плотнее сжимал коленями его бедные рёбра и хватался за плечи. — Думаю, ослику пора отдохнуть. Кролли привязал поводья к спинке кровати, оставив Иа стоять на полу, не позволив даже сесть, а Пятачка подозвал к себе и, уложив животом к себе на колени, стал смазывать попку той же золотистой смазкой, похожей на мёд. Пятачок снова блаженно похрюкивал и трогал зажимы на своих распухших сосках. Иа посмотрел на Винни. Бокал с тех пор заполнился на чуть больше половины и добыча спермы кажется замедлилась. Медведь взмок и измученно дышал, периодически мыча, чтобы привлечь к себе внимание, но ни Кролли, ни Пяточку не было дела до его мучений. — Скоро, мой сладкий поросёнок, — ворковал Кролли, смазывая его дырку. — Скоро я приласкаю твою попку. Как ты любишь. Пятачок ёрзал у него на коленях, уткнувшись покрасневшим лицом в матрас. Зажимы до боли впивались в мягкую грудь. После подготовки Пятачок перевернулся на спину и поджал ноги, подставляя свой раскрытый смазанный зад. Кролли, удерживая его за лодыжки, медленно вошёл и без промедления принялся трахать. Как же Иа завидовал им. Как ему тоже хотелось присунуть этой свинке, хотя бы в ротик. Почему он не мог выебать его сладкий мокрый ротик? Шарики в заднице приносили уже больше дискомфорт, чем удовольствие. От тех пошлых звуков, что издавали эти двое, член и не думал опадать. Иа был согласен уже на то, чтобы выебали его. Чёрт с ним. Хоть что-то. А то, стоит как осёл… Кролли кончил, не позволив такой роскоши своей ручной свинке. Пятачок жалобно хныкал и умолял о продолжении. — Ну-ну. Ты ведь знаешь, что чем труднее даётся вознаграждение, тем оно слаще? Пятачок знал, но ничего не мог с собой поделать. Присутствие ещё двоих любовников его расхолаживало. Он не мог сосредоточиться на подчинении только одному — своему хозяину. Ему хотелось сразу всего. Хотелось, что бы его снова выебали, хотелось почувствовать потоки спермы на языке, хотелось кончить самому и, чтобы его обкончали, сделали липким и грязным поросёночком, вываляли с ног до головы в сперме и нафаршировали ею с обеих сторон. Он любил сперму и любил члены. Кролли приказал встать ему раком и наконец-то вспомнил про Иа. Он подвёл его под уздцы, чтобы устроить не менее унизительную случку. Иа навалился грудью на спину Пяточка и неловко тыкался бёдрами, пытаясь попасть в дырку членом, но ни черта не получалось. Он только мазал мокрой головкой по его ягодицам. На руках Иа всё ещё были копытца, которые без посторонней помощи он бы ни за что не снял, поэтому помочь себе руками он не мог. Иа был зол и измучен. Кролли тем временем позволил Пяточку сосать свой член, поэтому свинка была увлечена и неудачи глупого осла её не сильно заботили. Скольжения члена по коже были уже приятными, но хотелось немного более тесного погружения. Иа довольно метко тыкался между половинок, но не мог протолкнуться в тесно-сжатые ягодицы, член соскальзывал и проезжался стволом до поясницы. Если бы он мог хотя бы раздвинуть эти тугие булки, но Кролли держал его за узду и не позволял изменить позу. Как же он хотел выебать эту свинячью задницу. Яйца уже были готовы лопнуть. Иа поднял голову и несчастно посмотрел на Кролли, надесь, что его поймут верно. — Питти, помоги этому животному, боюсь сам он не справится, — лениво позволил тот, видя что Иа уже чуть не плачет от невозможности войти. Пятачок прогнулся и раздвинул руками толстые ягодицы. Иа поторопился войти одним слитным движением и принялся двигаться, сразу быстро и резко, без изысков, долбя членом, как животное, как тупой осёл. Пятачок под ним похрюкивал и продолжал сосать, ритмично надеваясь губами на длинный член Кролли. Иа не долго держался и почти сразу спустил в горячую дырку, бессильно упав на мягкую спину. — Не спать, ослик, не спать, — Кролли снова хлопал по его бокам кожаной нашлёпкой стека. — Продолжай! Видишь, Питти даже не разогрелся. Нашему поросёнку нужно много любви… Иа кое-как опёрся на свои руки-копыта и принялся медленно двигать бёдрами. Он был будто пьян после разрядки. При очередной ленивой фрикции член выскользнул, а вставить снова не получилось, но Иа продолжал тупо повторять движения, тыча головкой в ложбинку, в мошонку, куда угодно, но не в тесную дырку Пятачка. Сказать об этом ни он, ни Пятачок не могли, а потому Кролли успел спокойно накормить поросёночка своей спермой, и уже после Пятачок, отдышавшись сказал, что его попка пустует. Кролли сам впихнул член Иа в дырку и для профилактики отхлестал стеком смуглую задницу. Это малость взбодрило Иа, но Кролли этого показалось недостаточно. Он стал вынимать хвост и все шарики один за другим. Потом вставил по новой, медленно и снова приговаривая, какая у Иа вместительная попка. Но в какой-то момент в непривычно растянутый зад добавили немного смазки и Иа почувствовал, как на этот раз его заполняет уже твёрдый член. Пульс подскочил. Иа дышал, широко раздувая ноздри, напряжённый до предела. Член казался чертовски длинным, хотя был не длиннее его и даже чуточку тоньше. В панике, почти не соображая Иа дёрнулся, но Кролли удержал его за уздцы и вошёл до конца. Иа замер, до боли выгнув спину, так что почти не касался руками матраса. Мундштук растягивал рот и причинял боль, но Кролли садистски и не думал ослаблять хватку. Он начал трахать его. Сделал несколько крепких толчков, вырывая из горла охрипший стон, а потом хлестнул по спине. — Двигайся, ослик! Но! Всё ещё выгнувшись в этой неудобной позе, Иа слабо двинул бёдрами, соскользнув с горячего члена Кролли и толкнулся в горячую попку Пятачка. Это сбивало с толку. Слишком хорошо, даже не смотря на неудобную — выламывающую спину позу. Нужно было сосредоточиться. На очередное движение в собственной заднице, он двинул бёдрами, толкаясь в зад Пятачка. Бёдра дрожали от напряжения, спина дрожала и истекала горячим потом. Пятачок под ним нетерпеливо подавался навстречу и теснее сжимал задницу. Он сопел и снова сладко похрюкивал. Иа решил сосредоточится на Пятачке. На его заднице и стал толкаться уже активнее, вместе с тем, надеваясь задом на член Кролли, который больше не двигался, только продолжая натягивать узду. Иа хрипел и выл через мундштук. Он был чёртовым ослом, который нёс через границу наркотики. Его задница была растянута, но сейчас её наполняли не плотные пакеты с травой, а горячий член, который долбил его, прокатываясь стволом по простате. Это всё ещё было слишком хорошо. Ебать и быть выебанным. — Хороший ослик! — продолжал приговаривать Кролли, одобрительно похлопывая по тощим бокам кожаным стеком. — Давай! Быстрее, ослик! Быстрей! Иа и впрямь задвигался быстрее, сбиваясь с ритма, неловко елозя руками-копытами по мягким бокам Пятачка и кончая в него. Долго, оглушительно сильно. Сжимаясь всем телом и ещё отчётливей чувствуя задницей горячий член. Просто вышка. Он даже не понял, что и Пятачок под ним тоже кончает. Оргазм стихал. Иа хотелось расслабиться и лечь, но Кролли и не думал его отпускать. Уздечка всё так же сурово стягивала лицо тонкими ремешками и не позволяла даже согнуть спину. Кролли ритмично двигался в нём. — Питти, перевернись на спину, — скомандовал сквозь зубы Кролли, отчего Иа догадался, что и он был близок к разрядке и едва сдерживался. — И вставь в себя член ослика. В такой позе член не доставал, от чего Пятачку пришлось подложить под спину обе подушки. Пока он возился, Иа с ужасом понимал, что у него стоит просто то того, что этот чёртов маньяк долбит его в очко. Что он мог бы кончить только от этого. Ёбаный садист. Нужно было отвлечься. Иа едва мог опустить глаза, чтобы полюбоваться на свою толстенькую свинку. Пятачок пыхтя насадился попкой на член и Иа снова продолжил его трахать, хотя теперь больше стараясь насадиться задом на член, хотя Кролли заметно удвоил старания и без него. Анус уже горел, когда Кролли несколько раз резко дёрнул бёдрами и остановился. Он кончал в него. Иа завыл от осознания, что его снова наполняют белым, не порошком, но семенем, горячим и липким, которое стало практически тут же вытекать, когда Кролли из него вышел. Внутри стало холодно, но отчего-то Кролли не торопился затыкать его ослиным хвостом или снова членом, хотя Иа не отказался бы от второго заезда. Узду тоже отпустили, а потому Иа смог наконец-то лечь всем телом на Пятачка, примять его розовое тельце и хорошенько подолбить его попку. Он заметил, что Кролли снова прошёл к тому ящику, где Пятачок держал свои игрушки и что-то достал. Иа хотел рассмотреть что, но Пятачок особенно сладко взвизгнул, когда цепочка зацепилась, натянув покрасневший сосок и Иа отвлёкся. Кролли снова занял позицию сзади, что-то замышляя. Иа было уже плевать. Ему только пришлось замереть, когда Кролли резко шлёпнул его по заду стеком. Иа остановился, будто всегда был послушной скотиной, хотя не привык по чужой воле замирать, когда собственный член так славно пульсировал в горячей попке. Даже когда в задницу стали проталкивать какую-то смазанную игрушку, он не шелохнулся, чтобы не мешать пропихивать её в себя глубже. — Хороший ослик, — змеёй похвалил его Кролли, поглаживая по взмыленной пояснице. — вместительный… Это было что-то странное. Глубоко внутри оказался твёрдый крупный шарик, но после него шло что-то металлическое, немного изогнутое и узкое. Иа оглянулся и внутренне похолодел. Это был чёртов анальный крюк. Как-то раз он уже засовывал такой в сладкую попку Питти. Тот был в восторге. И вот теперь он торчал из его задницы. Заметив его потрясённый взгляд, Кролли поймал ремешки узды и резко дёрнул, отворачивая голову Иа от потрясающего зрелища. Он потянул ремешки на себя, так что Иа снова ощутимо выгнуло. Кролли привязал узду в кольце крюка и снова шлёпнул стеком по заду. — Н-но! Двигайся! Куда там двигаться. Иа боялся дышать. Он попробовал медленно разогнуться. К его удивлению, узда позволила. Он полноценно на всю длину вошёл. Всё же скотский Кролик оставил ему больше свободы движений, чем он решил поначалу. Иа даже чуть расслабился, потихоньку двигаясь в горячей попке, но стоило ему попробовать наклонить голову, чтобы посмотреть на своего любимого поросёнка, как тут же его же движение бёдер одновременно рвануло мундштук в зубах и крюк в анусе. Это было ощутимо больно и на секунду вышибло дух. Иа охнул и на какое-то время замер, пытаясь проморгаться от выступивших слёз. Щёки и рот ныли немного сильнее, а вот его заднице было неожиданно приятно. Почти так же неожиданно по спине прилетел удар стека и окрик Кролли, чтобы тупая скотина не останавливалась. Питти должен был получать удовольствие. Получив ещё несколько хлёстких ударов, Иа пришёл в себя и кое-как приноровившись к ограничениям, продолжил трахать свинку. Теперь он мог смотреть только перед собой, совершать только определённые движения и чувствовать удовольствие Пятачка только в его стонах, его похрюкиваниях, том как он сладко сжимался на его члене и подмахивал. Несмотря на скованность, Иа парадоксально возбуждало это действо. Он был максимально погружён в процесс, собран и направлен, чего с ним не бывало уже давно. Он ничего не видел, ни Пятачка, ни Кролли, ни Винни… Он был отлаженным механизмом, правильным и точным. Он даже не сразу почувствовал это касание извне, но ни на секунду не отвлёкся от действа. Пятачок извивался под ним, пачкая его и свой живот горячей спермой. Пятачка трясло от оргазма, он несколько раз вскрикнул и замолчал, но Иа даже не остановился. Потому что ему не разрешали останавливаться. Кролли зашептал ему на ухо что-то непривычно ласковое. Видимо он всё делал правильно и заслужил эту похвалу. То как Кролли гладил его лицо, шею и плечи сухими сильными ладонями, казалось чем-то более значимым, чем простая ебля. Кролли называл его хорошим осликом, послушным мальчиком, своей деткой. Пятачок под ним тихонько лежал и заплакано просил, чтобы Иа из него вышел, что ему становится больно, что он устал и хочет перевернуться, но Кролли только засунул ему между зубов рукоять стека и продолжал гладить Иа, скользя руками по его коже и волосам, ероша примятый ирокез. Он продолжал говорить, какой Иа потрясающий, послушный и сладкий. — Ты хорошо поработал, но Питти измучен. Наполни его. Ты заслужил кончить, — сказал Кролли и поцеловал Иа в растянутые мундштуком губы. Это были только слова, но они протащились по нервам Иа грёбаным пожаром. Его затрясло так, что если бы Кролли не придерживал его за голову, то он наверняка бы сорвался. Он кончал бурно и почти перестав видеть. Сперма покидала его толчками, тяжело выстреливая в попку Пятачка, который тоже ощутил этот напор и всхлипывал через импровизированный кляп. Глаза Иа закатились и он отключился. Когда он пришёл в себя, его больше ничего не сковывало. Ни перчатки-копыта, ни уздечка. Даже задница опустела, от чего на пару секунд Иа даже загрустил, но быстро отогнал эту скотскую мысль. Он лежал на кровати. В это время Кролли и Пятачок отвязывали Винни. Если в начале этой затеи Иа ещё задавался вопросом, как они смогут спастись от разъярённого медведя, то теперь волноваться об этом не имело смысла. Мишка был высушен и едва мог сидеть, когда его отвязали от спинки. Он только что-то неразборчиво пробубнил, когда Кролли освобождал его обмякший член от вибраторов и трубок и захрапел мордой в матрас. — Он почти до краёв наполнил целый бокал! — с восторгом сообщил Пятачок. — Что мне делать с целым бокалом спермы? — Почти, Питти, не значит полный. Винни не выполнил условие и его придётся наказать. — Мне кажется он и так наказан, — Пятачок скептически оглядел бесчувственную тушу своего любимого ёбыря. — К тому же, ничего интересного ты с ним уже не сможешь сделать. Он спит. — Вот и отлично, — усмехнулся Кролли, отчего-то совсем непривычно весело улыбнувшись. — Значит, мешать не будет. — Что ты задумал? — нахмурился Пятачок. — Ничего особенного, Питти. Для начала смажь анус своего любовничка и принести спринцовку. Хочу вернуть этот подарок туда, где ему будет самое место… — Но… — И когда он проснётся, ты не скажешь ему ни слова. Виноватого молчания будет вполне достаточно. От греха подальше Иа прикрыл глаза и снова провалился в сон. Наверное, зря он это сделал. Стоило ещё тогда поднять себя, заставить одеться и валить домой, потому что зная какую подлость мог проделать Кролли со спящим человеком, это был чертовски рискованный шаг. Рискованный и глупый, потому что проснулся Иа на заднем сидении движущейся машины, лёжа головой на коленях Кролли. Это было либо такси, либо у кролика был личный водитель. Иа был одет в свою одежду, в которой ещё вечером пришёл к Пятачку. Запястья сковывали наручники, а его зад был снова смазан и заполнен и он мог поклясться, что это был тот самый ослиный хвост. — Ты проснулся, — раздался ласковый голос Кролли. — Славно. — Куда мы едем? — Ко мне домой… или в бюро. Тебе выбирать. Я так давно тебя искал, Ильяс Амин. Но не беспокойся, — уверил его Кролли, когда Иа дёрнулся, услышав своё настоящее имя, которое давно сменил вместе с вереницей новых документов. — То, чем ты зарабатываешь сейчас, меня мало волнует. Намного больше я хотел бы узнать о твоих старых приятелях. — Сука! — вырвалось у Иа. Он попытался сесть, но Кролли удержал его голову у себя на коленях. — У тебя по-прежнему есть выбор, ослик, — продолжал Кролли так же спокойно. — Ты можешь рассказать всё, что меня интересует в допросной, а можешь у меня дома. Но на твоём месте я бы предпочёл второй вариант. Ты нравишься мне, Иа. Я бы хотел оставить тебя себе. Иа лежал на коленях Кролли, который расслабленно поглаживал его по выбритой голове и совершенно точно тоже хотел остаться у Кролли.