дилюк устал.

дилюк устал. его веки налиты свинцом, он закрывает глаза, давится слезами и утешающий кэйа, что стоит рядом, совершенно не помогает положению. дилюку уже двадцать два года. а он запирается в кабинете, стараясь не издавать ни звука, плачет навзрыд. дилюку не до отношений. он защищает город, израненный возвращается на винокурню и тяжким грузом падает на кровать, засыпая. дилюка мучают кошмары. в них мёртвый отец, взглядом осуждающий его кэйа и кровавые пятна на руках. в уголках глаз — слёзы, под ладонями мёртвое тело отца, который ещё пару минут назад, мучаясь старался выстоять на ногах хоть секунду. однако рухнул, заставляя маленького дилюка в ужасе подбежать, схватив мужчину за плечи аккуратно. — отец. — шепчет сдавленно, с испугом. вокруг тревожный шелест листвы на ветру, затянутое тучами небо и капли дождя, барабанящие по макушке юноши, стекающие на лицо мужчины. а в ответ хриплое: «убей». и дилюк убивает. ведь это просьба отца. ведь так нужно. ведь иначе — он бы всё равно умер, мучался бы дольше. ведь дилюк не смог бы ослушаться. он больше не может рыдать, лицо всё мокрое от дождя, смешанного с собственными мокрыми слезами. волосы противно прилипли к лицу, щёки лихорадочно порозовели, а слёз в глазах больше нет. кэйа смотрит непонимающе, шокированно. он задаёт немой вопрос, и дилюк без слов и взгляда отвечает. лишь бы не видеть, лишь бы не слышать. олберич подхватывает его на руки, идёт к повозке и останавливается. кладёт ладонь на лоб, испуганно и резко отдёргивает. — дилюк, у тебя жар, — заставляет посмотреть в глаза, придерживая и поставив на землю. — дилюк, очнись. рагнвиндр как сам не свой. молчит и смотрит сквозь него. в его горле ком, он не отвечает на эти слова. дилюк вскрикивает сквозь сон. горничные в спешке испуганно подрываются с места, влетая в комнату. кэйа сидит в комнате, поглаживая того по волосам, изредка целуя чужой лоб. винодел, заплаканный и со взмокшим лицом, отпрянул от обьятий капитана, отстранил его с необычайной грубостью. следующей фразой вежливо попросил уйти, а когда пошли оправдания — и вовсе вскрикнул в истерике. он всё ещё не мог назвать себя спокойным после подобного, очередного кошмара. кэйа уходит, дилюк отпускает всех пришедших служанок пораньше домой, встречая непонимающие взгляды. настаивает, оставшись почти один. аделинда всё же говорит ему о полной ванне, просит искупаться и также вызвать врача. дилюк кивает, вздыхая тяжко. за окном небо укрыто звёздами, на душе невыносимо тяжкий груз и желание покончить уже со всем этим скорее. он не собирает одежду и полотенце для похода в ванну, не думает о работе и всём, что после. сегодня всё закончится. рагнвиндр ложится в ванну, закрывает глаза. ему всего двадцать два, а его жизнь уже оставляет желать лучшего, черт. он всё ещё надеется, что это всё — лишь дурной сон, лишь мысль в его больной голове. дилюк опускается под тёплую воду, задерживает дыхание, дав себе ещё времени на размышление. один раз, кэйя считал его убийцей, что убил ради титула. но кого убил дилюк, если не самого себя? воздух кончается, остаётся лишь давиться водой до тех пор, пока не захлебнешься. и винодел захлёбывается.

***

а утром работники найдут его тело в ванной. ужаснутся, поразмышляют и устроят какие-никакие похороны, на которые некому будет придти. но кэйя приходит. кладёт на могильную плиту любимые цветы рагнвиндра, снимает повязку и предстает перед могилой рыдающим в одиночестве из последних сил, вжимающим ладони в лицо и уходящим лишь под вечер с заплаканными глазами. а после, вновь натягивающим повязку на глаз, а вместе с ней и идиотскую улыбку. дилюку двадцать два, он устал. дилюку не до отношений. ему снятся кошмары, и он вскрикивает сквозь сон.