Я хочу стать лучше.

Антон Шастун — заложник собственных принципов и бурной фантазии. Всю жизнь привык добиваться чего-то при помощи уловок и обмана. Унаследовал скверный характер от своей непутёвой мамаши. Если говорить коротко — неудачный эксперимент слияния спермы наркомана и яйцеклетки алкоголички со стажем. Довольно неприятное первое впечатление, не правда ли? Вот и самого Антона, каждый божий день, воротит от собственного отражения. В грязном зеркале парень может разглядеть своё худощавое тело, руки, перемотанные бинтами, довольно вытянутое лицо и злые, пугливые глаза. Страх, каждый раз парень испытывает плотоядный страх, смотря на своё скрюченное, зашуганное отражение. Он боится стать таким, как его отец. Недавно ему исполнилось шестнадцать лет, выхода нет, остаётся лишь ждать. Вот только чего именно, даже сам Антон не знает.        В доме напротив живёт Арсений Попов. Некогда одноклассник Антона, а теперь тот, кто преуспел его даже в учёбе. Шастуна оставили на второй год в девятом классе, а вот Арсений со спокойной душой сдал экзамены и теперь полноценно готовится к поступлению в одиннадцатый класс. «Ебаная мразь», мелькает в голове Антона, когда тот видит «Сенечку». Именно так называют, между собой, учителя, этого лизоблюда. В сравнении с Арсением Антон был затравленным крысёнышем. Арс всегда выглядит опрятно. Он предпочитает одеваться в белоснежные рубашки с серебряными запонками, черные вельветовые штаны, на которых красуется кожаный ремень и всегда начищенные ботинки на толстой подошве. Вокруг Арсения постоянно бесчисленное количество девушек. Он пользуется вниманием даже у тех, кто гораздо старше его, а Антон, кажется, и не целовался-то толком ни разу. А это — весомая причина, чтобы разбить нос этому самовлюблённому нарцису.        Между парнями, взаимно, никогда не было враждебного духа, они тактично предпочитают обходить друг друга стороной. Пару раз, конечно, Арсений пытался завести диалог с шуганным Антоном, однако тот старался, в такие моменты, как можно быстрее убежать в класс. Шаст не признаёт Арсения. У них нет ничего общего, лишь, скорее, то, что они оба живут в старых, панельных и давно забытых миром, пятиэтажка советских времён.        Ненавидеть Арса можно было, также, за то, что он всегда пользовался популярностью среди людей. Он вёл праведный образ жизни, не курил, тем более не употреблял, даже старался не использовать брань в своём лексиконе, а вот Антон являлся его полной противоположностью. Парень никогда не находил ни с кем общий язык, курил сигареты, которые исключительно были у кого-то подстрелены. Покупать собственную пачку было не в его правилах. Алкоголь его не брал. Здесь можно, скорее всего, сказать спасибо его матери, которая, как бы иронично это не звучало, умерла от цирроза печени. Неправильно так выражаться о человеке, который отважно выносил тебя в своём брюхе девять месяцев, не отказывая себе ни в каких прелестях жизни, а потом произвёл на свет, но Антон был рад её уходу. А ведь он, даже, когда отец сообщил ему о смерти матери, перекрестился, за что сразу же получил по зубам. Было больно, однако это того стоило. Парнишка никогда не был верующим, однако зачем-то носил на себе крест. В какие-то моменты он всеми фибрами души ненавидел это деревянное отродье чьих-то рук, например тогда, когда отец хватал его за верёвку, на которой мирно висел крест, и тянул вверх. Такие казусы случались не часто, зачастую тогда, когда Антон не хотел отдавать ему свои честно «выпрошенные» у прохожих деньги. Правда против пинка ногой в живот, как никак, не попрёшь и кулак, с зажатыми внутри грошами, сам собой раскрывался, давая собственному папке, человеку, который, вроде как, должен его любить, возможность забрать их и удалиться из квартиры, перед тем злобно бубня себе под нос о том, что Антон не уважает его, что если бы не он, этот гадкий сорванец давным давно бы смиренно покоился в земле. Такой расклад никогда не устраивал вспыльчивого подростка, поэтому в отца летели первые попавшиеся вещи. И в добрых девяноста процентах случая сделано это было, определённо, необдуманно. Дальше парень мало что помнил, ибо первый удар, зачастую, всегда приходится именно по голове, после чего Антон приходит в себя лишь под вечер, когда в квартире тихо и темно, а отец, в это время, уж точно где-то возле гаражного кооператива ведёт «важные» переговоры со своими дружками о том, какие они — гандоны, раз не хотят продать ему дозу за две сотни.        Жизнь в обшарпанной комнатушке, почему-то, сводила с ума исключительно Антона. Единственное, что помогало ему забыться — псилоцин. Его всеобщее принятие, во многом, появилось благодаря тому, что данный вид галлюциногена находится в грибах. Достать их не так сложно, как кажется на первый взгляд, однако, даже такого рода второсортное развлечение стоит денег, а из-за отца паренёк всегда на мели. Делать нечего, кайфа страсть как хочется, однако платить нечем. Антон принимает решение идти до своего единственного друга — Серёжи Матвиенко. Он знал о положении в семье Антона, поэтому частенько помогал ему как финансово, так и морально. Поддержка Шастуну была всегда кстати.        Жил Серёга в гостинке. Условия там даже хуже, чем в квартире Антона. Вечно пьяные соседи, драки, штукатурка, которая падает с потолка тебе на голову, если ты слишком громко закрываешь дверь и тёмные коридоры, ведущие до душных, тесных клетушек, в которых вынуждены жить люди. Поднявшись на третий этаж, Антон почувствовал запах гнилой рыбы и мокрого, застиранного белья. К горлу подкатил комок тошноты и отвращения. Вдохнув поглубже воздух, он побежал к обитой чем-то мягким и местами оторванным, двери Сержа. Это прозвище прицепилось к парню ещё класса так со второго, когда юный романтик пытался добиться расположения к себе молодой учительницы французского языка. Милая нимфетка ласково трепала паренька по его вьющимся волосам и произносила на свой манер фразу:"Serge, grandis-toi, et après, j'accepterai de t'épouser». Для восьмилетнего ребёнка эти слова звучали длинными и диковатыми, лишь к четырнадцати годам он узнал, что именно все эти года говорила ему то милейшее создание. И он бы точно предложил ей руку и сердце, вот только приход новой души, на этот свет, забрали с собой всем так полюбившуюся Маргариту Андреевну. Она умерла при родах, а бедный Серж ещё долго не появлялся на уроках французского, ибо былые воспоминания об учительнице сжирали его изнутри.        — «Ебать, вот кого-кого, а тебя я в последнюю очередь ожидал здесь увидеть. Опять с отцом драку устроил?», — выдыхая сизый дым, попутно пропуская парня в захламлённую комнату, проговорил Серёга. Он всегда готовился услышать худшее, когда видел у себя на пороге Антона. — «Как же радушно ты встречаешь своего друга. Он не появлялся домой со вчерашнего вечера, а к тебе я заглянул дабы расслабиться.», — с ухмылкой бросил Антон, растягиваясь на диване во весь свой внушительный рост. Серёга молча поплёлся на кухню. Зазвенела посуда, шкафчики монотонно хлопали своими дверцами, Антон уставился в окно. На дворе март, а на улице всё так же уныло стоят голые деревья. Дети, лет пяти, копошатся в сыром песке, их матеря, сидя на лавочке, курят, казалось, уже шестую сигарету. Чей-то ребёнок тянет за хвост, с дерева, рыжего соседского кота. Тот жалобно мяучит, выпуская когти и пытаясь поцарапать надоедливого чертёнка.Кажется, что жизнь у каждого течёт по особенному. На ум сразу же приходит Арсений, в своих излюбленных флисовых штанах, в кругу молодых и симпатичных девушек. Антон невольно думает о том, какого это, целовать Арсения. Ему кажется, что сей процесс, должно быть, многим противен. В первую очередь Шастуну. Из плавно текущих мыслей его вырывает Серж. Он небрежно бросает пакетик с грибами на стол, усаживаясь на потертое кресло. Пружины, под ним, предательски скрипят. Антон довольно щурит глаза и тянется за пакетом. Ещё несколько часов парни будут видеть перед собой радужные картинки, плывущие круги и объекты в движении. Как бы не боялся Антон быть похожим на своего отца, он ничего не делает для того, чтобы стать лучше. Он начал свой путь пропащего ребёнка ещё в десять лет. Видимо из этого болота он уже хуй куда денется.        Звон в ушах заставляет Антона разлепить глаза. Яркий свет хлёстко бьёт по глазам. Он жмурится, кривит лицо в недовольной гримасе и с трудом поднимается, на локтях, с пола. Пошатываясь на дрожащих ногах, Антон идёт к открытому окну. Свежий воздух треплет его слипшиеся волосы. Шаст, мутными глазами, оглядывает подоконник. На нём лежит полупустая пачка из-под самых дешёвых папирос, что продают в ларьках возле дома. «Беломор, так Беломор. Куда лучше, чем ничего.», — думает, про себя, Антон, доставая из мятой пачки сигару. Удивительно, как они ещё остались в наличии. Марке далеко не двадцать лет, Антон всегда думал, что их давно сняли с производства, однако нет, ведь он собственными руками держит этот некий «раритет». На звук чиркнувшей спички, из угла комнаты, отзывается Серёга. Он встаёт, мотает в разные стороны своей вихрастой головой и хриплым голосом обращается к Антону:"Мне одну вытащи.» — произносит Серж, удаляясь в глубину соседней комнаты. Антон слышит звук напора струи воды. «Сушняк, бедного, мучает.», — с ехидством подмечает Шастун, раскуривая сигару. Ещё одна «способность» Антона — всегда быстро отходить от галлюциногенных препаратов. Серж возвращается в комнату через пару минут. Он ловко поджигает беломор и с наслаждением выдыхает дым. Курят парни в тишине. Лишь шум машин даёт им обоим понять, что они прибывают в реальном мире, а не в одном из тех многочисленных миров, что показывают им грибы.        — «Предлагаю сходить ко мне во вдор, возможно удастся махнуться, со шпаной, чем-то ценным.» — деловито произносит Антон, набрасывая на себя ветровку. — «Дело говоришь, вот только если будут бить, придётся бежать, а я ногу на тренировке потянул. Так что придётся тебе, Тушкан, отбивать меня из лап этих бандюганов.», — гогочет Серёга, закрывая дверь. Антон беззлобно пихает того в бок. И всё-таки Серёга — друг на миллион. Хоть где-то Антону удалось выбить куш.        Заворачивая за угол дома, Антон видит, что на лавке, возле одного из подъездов, сидят «молодые люди неприятной натуры». — «Опять эта гопота… Казалось, что они ещё в 2014 вымерли.», — вздыхает Серж, двигаясь им на встречу. — «Когда кажется, креститься нужно.», — насмешливо подмечает Антон, аккуратно ступая следом за своим другом. Шутки шутками, а отбиваться от стайки мужиков, как-то, желания нет. — «Предлагаю стрельнуть у них пару сижек и валить отсюда. Не думаю, что мы станем для них хорошими компаньонами.» — полушёпотом говорит Серёга, ибо до места назначения оставалось буквально пару метров. Подойдя к самой лавочке, Серёга, деловито запихав руки в карманы, обращается в толпу:"Не хочу вас отвлекать от приятного времяпрепровождения, однако, не найдётся ли у вас пары сигарет?». Антон, оставаясь в стороне, закусывает губу. Его всегда будоражит безбашенность собственного друга. — «А как же, в наличии.», — шепелявя произносит парень, сидящий на самом краю небольшой скамьи. Он вынимает из кармана спортивных штанов пачку сигарет и спокойно протягивает её Серёге. Тот, не долго думая, берёт её, вынимая довольно тонкие сигареты, пахнущие ментолом и мятой, отдавая обратно, оглядывается на Антона. — «Благодарим как можем.», — заучено отвечает Тушкан, как его зачастую называет Серёга, подходя к другу. Оба стоят ещё с пол минуты, разворачиваются и уходят из двора. — «Тот, что нам сигаретку стрельнул, явно заднеприводный. Кто, блять, в здравом уме курит «Винстон»? Хотя, выбирать не из чего.», — раздражённо цыкает Серж, поджигая тонкую палочку.        Матвиенко — тот, кто обучает Шастуна законам и правилам дворовой жизни. Именно он рассказал, что стоит отвечать такому пласту людей, как гопники, на их резкую доброту к людям. Сам Серёга узнавал такие тонкости на своём собственном опыте, поэтому и старался предупреждать друга о том, что может случиться с ним в противном случае. Антон всегда доверял Серёге, ибо, порой, это может плачевно отразиться на собственном физическом состоянии. Серый всеми фибрами души любил Антона, естественно, как друга. И он знал, что это — взаимно.        Огибая Противоположный дом, Шаст, невольно, взглянул на окна и замер как вкопанный. Он заметил силуэт Арсения. Сложно было не признать того, за кем целыми днями пристально наблюдаешь. Арс живёт на втором этаже, окна его комнаты плохо задёрнуты шторой, поэтому Шастун прекрасно видит, как тот оглаживает своё тело довольно небольшими, можно сказать аккуратными руками. Серж, не сразу заметивший, что друг отстал от него, развернулся и, ловко проследив за взглядом Тушкана, разинул рот. — «Ущипните меня, если это — сон. Там что, наш Сенечка? Ах, какой развратник.», — шутливо прочирикал Матвиенко. — «Да тихо ты, не дай бог он в окно посмотрит и нас застанет. Мы же, в прямом смысле этого слова, подглядываем за ним. Но выглядит чертовски хорошо, поэтому стой смирно и, желательно, молчи.», — наставляюще шикнул Антон, не отрывая пристального взгляда от окна. Арсений запрокидывал голову, кусал свои губы, было видно, как ходит ходуном его грудная клетка. Он бормотал что-то несвязное и малоразличимое. Закрывая себе рот рукой, парень упирал руки во что-то, что находилось ниже его таза. Однако ракурс, откуда Антон и Серый были вынуждены подглядывать, не давал им и шанса узнать, что же там происходит снизу. Минуты бегут одна за другой, шея предательски затекает, а ноги устают стоять на одном месте. Но Шастун ждёт. Сердце бешено колотится в груди, он заинтригован. Спустя какое-то время глаза Матвиенко чуть-ли не вылезают из орбит, а дыхание Антона резко перехватывает чувство пассивной агрессии. Парни видят, что с пола поднимается довольно не молодой человек, уж явно не школьник, он мягко притягивает к себе Арсения, целуя того в губы. Его руки блуждают по чужому подкаченному телу, Арс извивается змеёй под натиском ласк. Шастуна начинает мутить. Он злобно бросается:"гомосятина ебливая», подталкивая прилипшего Серёгу к окну, спешит убраться куда подальше. Ненависть к Арсению всё крепчает.        Домой Антон возвращается ближе к полночи. Отец спит в гостинной на диване. Рядом с ним валяются использованные шприцы и пустые зип пакетики. Отвращение накатывает с новой силой. Он закрывает треснувшую дверь в комнату и без сил падает на кровать. Засыпает Антон с мыслями о том, какой же Арсений отвратительный. Спать с мужиком, который явно пользуется лекодоступным телом, это — верх отвращения. На смену отвращению приходят раздумья о том, что Антон был бы лучше, чем тот извращенец. Однако их, Шаст, прогоняет быстрее, чем успеет начать конструировать их половой акт.        Не стоит думать о том, что ненависть Антона, к Арсению, зародилась просто так. Шастун всегда недолюбливал тех, кто хоть как-то привосходит его. Синдром «отличника» долгое время терзал его за тонкие нити души. Всё началось с того, что подросток пытался показать матери, насколько он хороший, что его есть за что любить, однако результатов это, почти, никогда не давало. Матери было важнее, как бы выгоднее ужраться до поросячьего визга за чужой счёт, чем следить за тем, как растёт и формируется её сын. В конечном итоге, в жизни мальчика, столкнувшегося с пубертатным периодом, остался исключительно отец-наркоман. Он никогда не приносил что-либо путнее в развитие и воспитание Антона, лишь побои и шантаж. Неудивительно, по какой причине, в дальнейшем, зашуганный паренёк стал болезненно переносить любое присутствие людей в его жизни. Единственной отрадой, для него, стал Арсений. Его, некогда, одноклассник. Добрый, заводной мальчик, который не гнушался помочь и поддержать. Их можно было, с натяжкой, назвать друзьями. Антон лелеял мысль о том, что нашёл себе того человека, который заменит ему всю его семью, однако даже это пошло по причинному месту. Арсений стал подрастать, он обзавёлся новой компанией и вытеснил, на второй план, Шастуна. Жизнь отвесила, брошенному щенку, хлёсткую пощёчину. Парень понял, что никому он и нахуй не нужен. От этого, в глубине души, появилась трещина, которая стала разрастаться всё шире и шире, принося неимоверную боль её обладателю. Ненависть к Арсению пустила свои корни.        На следующее утроро Антон просыпается с головной болью и осипшим голосом. Нет желания даже вставать с кровати. Единственное, что подгоняет его — предпраздничные дни. Скоро восьмое марта, а это значит, что учителя будут меньше задавать заданий, да и в принципе добрая половина школы будет благоухать комплиментами с мужской стороны учеников. «Среди окрылённых мужским вниманием уж точно будет Арсений.», — ехидно думает Антон, выходя в коридор. По пути он сталкивается с отцом. Тот окидывает его приценочным взглядом и, больно отпихнув к стене, удаляется в глубину квартиры. Они не общаются. Антон пригрозил отцу тем, что вызовет опеку. Шастун старший насмешливо кривит лицо, давая понять, что запугивать его такими вещами — верх идиотизма, однако проверять на собственном опыте правдивость слов сына он не решается. Антон морщится от пронзительной боли в плече, но тут же забывает про неё, так как слышит звук выдвигающегося ящика. «Да когда же ты сдохнешь от передоза?», — кричит собственное подсознание. Парень неспеша заходит на кухню. Грязная сковорода стоит на плите, липкие тарелки с объедками еды хаотично валяются на столе, носки прилипают к полу. Находиться в этой комнате гораздо неприятнее, чем во всей квартире в целом. Антон, открыв холодильник, уныло разглядывает пустые полки. В животе урчит, не ел подросток, кажется, со вчера. Под надрывистые вдохи отца, Шастун выходит из квартиры. День явно обещает быть «продуктивным».        Во время большой перемены Антон замечает толпу девушек, в центре которой красуется Арсени. Он цветёт и пахнет. Как же хочется Шастуну оборвать тому все его лепестки, самовлюблённый бутон. Злость на любимчика фортуны сама собой застилает пеленой глаза Антона и тот, не долго думая, вклинивается в круг охмурённых девушек. «Я так полагаю, чтобы пользоваться вниманием у прелестных искусительниц чужих сердец, достаточно просто, в тихую, ебаться с парнями.», — лицо Антона расплывается в довольной улыбке. Щёки Арсения начинают пунцоветь. — «Что, я попал в самое яблочко? Нужно было шторы плотнее завешивать.», — пуще прежнего йорничает Шастун. В конце коридора появляется Серж. Он сразу же замечает толпу из притихших девушек, красного Арсения и ликующего Шастуна. Обстановка явно не предвещает ничего хорошего. Антон на готове высказать ещё одну колкость, как в тут же момент его хватают под локоть и тащат в противоположное направление от объекта насмешек. Антон не рад такому раскладу от слова «совсем». «Блять, ты портишь весь момент. Видел, как он смотрел на меня? В ту ночь нам точно не привиделось.», — кричит взбешённый Антон. — «Бога ради, завались. Если бы не я, ты бы давно висел в мёртвой хватке нашего разлюбезного Сенечки. Это тебе не от батиного удушья трепыхаться.», — необдуманно брякает Матвиенко. В ту же секунду он понимает, что сказал лишнее, когда рука Антона напрягается, а Серого уже тянут к полу за волосы. Кулак Шастуна врезается в лицо Матвиенко. Тот ошарашенно «ойкает» и выпускает парня из рук. Драку предотвращает учительница химии, которая как всегда появляется не там где нужно и в совершенно неподходящее время. Друзей разводят по разные стороны. Взбешённый Антон показывает Серому знаменитую распальцовку и уходит, вздёрнув голову, из здания школы. Парень явно намерен прогулять урок на стадионе. На удивление там довольно многолюдно. Он замечает, как собирается толпа, вот только не может разглядеть, кто же стал причиной сего массового столпотворения. Антон подходит ближе, выглядывая из-за чужих спин, он замечает, что в середине стоит Влад, довольной неприятный тип из их школы, с чересчур быдловатой наружностью. Под Владом жалобно скулит какой-то шкет. Антона мало интересуют чужие разборки, однако не в этом случае. В лице забитого мальчугана он узнаёт Лёшу. Этот ребетёнок был довольно мил и обходителен со всеми. Он таскал для Антона шоколадные батончики и диски с новыми играми. На Лёшу можно было положиться. Видеть его, сейчас, лежащего под натиском ударов Влада, было даже для чёрствого Шастуна чем-то на грани реальности и вымысла. Отпихнув стоящую впереди девку с кислотного цвета волосами и до неприличия короткой юбкой, Тушкан отважно получает пинок в спину, прилетевший от Влада, который целился в лежащего на полу Лёшу. Антон шипит, разворачиваясь лицом к Владу и ударяя того в челюсть. От неожиданности тот отклоняется назад, а Лёша, в этот момент, как горный козёл бежит к дверям школы. По маху головы Влада, парочка довольно сбитых парней срываются с места, бежа вслед за поцанёнком. Шастун прекрасно понимает, что не сможет по нормальному дать отпор Владу, поэтому, трусливо прикрывая голову руками, терпит удары. Толпа радостно у-лю-люкает, визги и поддержка летят со всех сторон. Шаст терпит. Терпит, покуда хватит сил. За спинами подростков раздаётся брань, в плотно сжатое кольцо вбегает Арсений и Серый. Матвиенко хватает Влада за руки, заламывая их за спину. Тот пытается вырваться, пина Серёгу по ногам. Парень стоит на своём, всё сильнее давя на Влада. Арсений хватает под руки Антона и наскоро уводит его с поля. Кислая толпа, разочарованная сложившимися событиями, постепенно расходится. На шум подтягивается учительский состав. Серый удаляется вслед за избитым другом.        Кровь останавливали ещё долго. Шастун храбро пережил побои и был отправлен домой на восстановление. В полицию, естественно, никто обращаться не стал. Лучше бы парень остался в школе. По приходу домой, он застал отца, сидящего на полу. Он обхватил голову двумя руками и что-то лепетал себе под нос. Лепет переходил на скулёж, а скулёж, в свою очередь, перетекал в крик. Антон всё понял, батю накрыло. Синтетическое вещество слишком сильно дало ему в голову. Дрожащая всем телом, отец повернулся в сторону стоящего Шастуна. В глазах читался затуманенный гнев, он подрывается с места, хватая Антона за запястья и притягивая к себе. Хрупкого парнишку бросают на старый, давно отживший своё, диван. Шастун видит и отчётливо слышит, как ширинка штанов собственного отца расстёгивается, оголяя половой орган. Антон вопит как резанный. Он сползает с дивана, в попытках убежать, скрыться, потеряться и никогда не вспоминать то, что с ним происходит, Шастун старший тянет Антона за ногу к себе, придавливая всем телом к полу. С подростка спускают школьные штаны вместе с бельём. Он плачет, ему чертовски страшно. На полу валяются полупустые бутылки из-под дешёвого пойла, Антон хватает одну из тар и со всей силы бьёт отца по голове. Бутылка разлетается в дребезги, мужчина теряет сознание и падает на спину. Антон, в истерике, натягивает на себя штаны и выбегает из квартиры. Ему страшно, он напуган и морально растоптан. Скрючившись, Шастун ложится на скамейку возле подъезда. Он плачет, кричит, захлёбываясь в слезах. В таком состоянии его находит Арсений. Парень тихо, боясь причинить тому боль, просит его пойти вместе с ним домой, что на улице холодает, а Антон одет лишь в школьную форму. Парень, с опухшими от слёз глазами и синяками на лице, кивает головой и, держась за рукав куртки Арсения, идёт за ним.        Арсений Попов, удачливый парень, а с недавних пор — «пидорок на побегушках». Молодой человек всегда знал о болезненном состоянии своего, некогда, друга. Он понимал, что сам, частично, стал причиной начала проблем в состоянии Антона. Парень надеялся, что всё пройдёт само собой. Шастун найдёт себе новых знакомых, забудет о существании Арсения и больше никогда не будет появляться в его жизни. Казалось, что всё к тому и идёт. На руку сыграла учёба Антона. Теперь парней разделяли разные классы. Арсений проглатывал колкие фразы, сказанные со стороны Антона, он чувствовал вину за то, что натворил. Арсений всегда привозносил мальца, в сравнении с остальными. Вот только дошло всё до того, что высокий, нескладный парень, с кучей комплексов и нестабильной семьёй, стал нравиться Арсению. Принять это было сложно, но и противиться чувствам так долго, так же, было задачей не из лёгких. Увидя Антона, сгорбленного, ревущего на скамье, Арсений попросту не мог пройти мимо. Он всегда помогал ему, значит и в этот раз парень нуждался в его поддержке.        В тепле, сытый и разомлевший Шастун рассказывает Арсению о том, что произошло. Слёзы душат их боих. Антон умоляюще смотрит в глаза Арсения и только сейчас замечает, какого они необычного, лучезарного цвета. Глядя в них становится спокойно. А ведь правду говорят, что глаза — это зеркало души. Видимо внутри Арсений такой же ласковый и пушистый. Дрожащим голосом Антон тихо повторяет одну единственную фразу: «я хочу стать лучше.» Арсений аккуратно, почти невесомо, обнимает Антона. Он целует парня в его тёплую макушку, попутно говоря:"Не стоит стремиться становиться лучше для остальных. Важнее, нужно ли это тебе самому. Ты, действительно, хороший, у тебя есть свои проблемы и переживания, ты уязвим и ужасно нестабилен, но это не значит, что не найдётся человек, который не полюбит тебя таким, какой ты есть.», — Антон заметно расслабляется. Спокойный, бархатный голос парня успокаивает его. Зияющая дыра в груди Антона постепенно заполняется лепестками хризантемы. Покалывающее ощущение нравится Антону. Как же он хочет, чтобы, рядом с Арсением, чувство расцветающих цветов в груди появлялось как можно чаще. Антон всегда был заложником своих собственных принципов и фантазий, однако, видимо, теперь он попал в сладкий плен глаз Арсения Попова. Антон не сможет стать лучше, но для Арсения он навсегда останется пугливым мальчуганом, в которого он втрескался по уши, с синдромом «отличника».