всё хорошо, сяо.

губы нежно-розового цвета растягиваются в улыбке и сяо потряхивает. ему всегда нравилось, как венти слагал множество слов в стихи, наполненные свободой и запахом юности. казалось, что его руки везде. сяо беспомощно выгибается в спине, ощущая прохладу нежных рук архонта. казалось, он только гладил сяо по белоснежной груди, а через секунду бархатные руки оказывались на бёдрах, а после - на шее, ласково поглаживая выступающие венки. с каждым касанием сяо все больше отдалялся от реальности: в глазах неумолимо плыло, тёплое дыхание барбатоса ощущалось слишком горячим, таким, что сяо казалось, на невинно-бледной коже останется ожог. венти шумно вдыхает и оставляет поцелуй на чужой шее. мысли путаются между собой, и, видимо, не у него одного. - пожалуйста.. - хнычет адепт, извиваясь под ласковыми прикосновениями архонта. губы венти приторно-сладки на вкус, и если бы не миндальный тофу, они бы точно были любимым блюдом защитника якса. - как нехорошо изменять своему архонту, которого ты так яростно клялся защищать. - язвит венти, тихо посмеиваясь и в ответ получая злобное шипение. сяо явно было не до едких замечаний. - кто же знал, что грозный защитник якса плавится как масло только от одного ощущения чужих пальцев внутри себя. сяо сжимает зубы так, что сводит челюсти и выгибается. венти был бы искренне рад поиздеваться над телом адепта, но взгляд того и жалобный скулеж слишком явно просил прекратить. якса подмахивает бедрами, сжимает простынь в руках и мечется по постели, поскуливая. - сяо. бархатный голос архонта кажется таким отдалённым, словно тот зовёт его с селестии, а не находится совсем рядом. - всё хорошо, сяо. успокойся, - младший сжимает ноги, пытаясь получить желанную разрядку, совершенно не слыша просьбы. венти наклоняется к чужим губам, упивается теплом адепта, а он исходит им в слишком большом количестве. входит медленно и придерживает сяо за бедро нежно. целует в огрубевшую от тренировок кожу на коленке, слегка ускоряя толчки. у сяо весь воздух из груди выбивается, тот вытягивает пальцы на ногах и стонет протяжно, полностью отдаваясь чужим прикосновениям. а венти понимает без слов, закидывает чужие ноги себе на талию и медленно толкается. сам уже давно возбуждён до предела, а податливое и жадное к касаниям тело сяо и того срывает крышу. хочется вбивать адепта в кровать, пока тот не забудет своё имя, вот только архонт сомневается, что сам всё еще помнит своё. венти жмурится и хватает воздух ртом, переплетая свои руки с чужими. у сяо кожа на руках отличается от остальной, она груба от жесткой рукояти копья, и тот мертвой хваткой цепляется в руки барбатоса. венти помнит якса еще совсем неумелым, помнит, как моракс пытался научить его держать копье, помнит, как на теле один за одним появлялись шрамы. помнит, как тот рыдал от боли, вновь и вновь надевая маску. венти помнит всё. окутывает тело того тёплым ветром, целуя аккуратно в искусанные до крови губы. - венти.. - у сяо подрагивает голос. хочется чувствовать его всем своим телом, касаться и упиваться редкой нежностью, какой никогда не ощущал от моракса. - глубже. тот не сопротивляется и слушается, отдавая сяо всё, что есть, как когда-то даровал глаз бога. венти никогда не надоест рассматривать лицо сяо, пока он спит. на его лице много маленьких шрамов, едва заметных и даже слишком, а ощущать на себе равномерное тёплое дыхание адепта - наверное, самая ценная награда за всё проведённое в облике архонта время. сяо думает точно так же, но венти, скорее всего, никогда не узнает об этом.