не прислоняться

Он и его идеал находились в опасной близости друг от друга. Он и его мечта. Он и его радость, восторг, вдохновение, мучитель, убийца. Любовь. Он и его все. Сердце бешено стучало, – волновалось сильнее хозяина, парень никак не мог поверить, что то, что он сейчас видет, это не просто игра разума и плод его воображения. А видел он довольно спокойное, уверенное лицо темноволосого с поседевшими кончиками волос парня в чёрной толстовке с опущенным капюшоном, темно-синих джинсах и стильных мужских кроссовках. Хотя, Накаджима сейчас мало внимания обращал на такие детали, – его взгляд был прикован к серым, как сталь, глазам с угольно-чёрной каёмкой. Колено Рюноске уперлось между чужих ног, из-за чего блондин занервничал ещё больше. Холодная, на удивление сильная ладонь прижимала другую, тёплую, с небольшим загаром и более короткими пальцами. Спиной Ацуши был прижат к раздвижным дверцам вагона метро, которые сейчас были закрыты. В общественном транспорте было непривычно тихо, ни намёка на кого-то, кроме этих двоих. Подземный поезд стоял на месте, свет в вагоне временами тускнел, но тут же возвращали себе свою яркость. Акутагава стоял спиной к источнику освещения, поэтому на его лице блуждала таинственная тень и множество полутеней. Старший что-то говорил тихо, но чётко, а светловолосый млел от его голоса, приятным теплом разливающегося по внутренностям, с неловкой улыбкой отвечал ему, столь же негромко. После того, как он в очередной раз закусил себе губу, Рюноске не выдержал и с жадностью прильнул ко рту блондина, а тот лишь самодовольно улыбнулся. Поцелуй, сначала носящий только вкус страсти, перерос в нечто совершенно иное – глубокое, чувственное, ласково переплетенное нежностью и даже робкое. Поезд сотряснулся и двинулся с места вместе с двумя своими пассажирами. Правда, парни на это внимания не обратили – были заняты телесным общением. Из левой руки брюнет не выпускал ладони младшего, все так же прижимая ту к запыленному стеклу, а вот вторая рука не смогла удержаться на одном месте: ею парень беспрерывно водил по талии партнёра, как бы невзначай задирая временами майку и касаясь кончиками пальцев спрятанного под ней и столь желанного сейчас, в этот момент, тела. Прервав поцелуй, разгореченные губы опалили своим дыханием щеку, затем заигрывающе сжали её и оказались на шее. К слову, после на шее оказались ещё и красно-багровые отметины, Накаджима не видел их, но, зная повадки этого парня, уверен был, что станет их там ой как много. Ему было плевать на это, честно говоря, ведь он ловил нереальный кайф. Учащенное дыхание и безмолвный трепет, выливающийся наружу через подрагивающие кончики пальцев, давали понять это и Акутагаве. От ощутил, как в его пряди запускают пальцы, и как эти пальцы сжимают волосы у корней до лёгкой боли, хмыкнул и прикусил мягкую кожу прямо на месте только что оставленного засоса. Теперь сердце бешено отстукивало свой ритм не только у светловолосого, и Ацуши ясно ощущал это. Как ощущал и то, что чувствует Рюноске. Вернее, то, что этот парень чувствует то же, что и он сам. Влечение, обусловленное не одной лишь похотью, а кое-чем более ценным. Таким неозязаемым. Практически мифическим. – А поезд все продолжал свой путь. Их личный поезд, который несётся к счастью. А может быть, счастье это не конечная остановка, а сам путь?.. «Так, погоди-ка. Откуда здесь третий голос? Мы ведь только вдвоём.» – подумал Ацуши в тот момент, когда закрыл глаза, открыл их вновь и увидел краешек привычного белого потолка, освещенный яркими лучами солнца. Наступило утро.