Его бл*дский блеск для губ

Большая аудитория. Одна из самых больших. И пустая. Лишь два человека. Маленький рыжий парень сидит за первой партой прямо напротив стола преподавателя. А сам учитель, стоит рядом со столом, раскладывая папки, достаёт материал, что они проходили на лекции. Слышно дыхание первого. Кажется, он дышит очень тяжело, потому что боится? О, нет. Он возбуждён? Возможно. Но, похоже, не он один. Из-за волнения Юнги стало жарко, и он расстегнул первые две пуговицы своей белой рубашки, открывая вид на ключицы. Чимин громко сглотнул, от чего Мин поднял на него голову, ухмыльнулся и сел на край стола, руки сложил на груди, немного потряс головой, дабы мятные пряди, спадавшие на глаза, вернулись назад, затем он поправил для вида очки, и как будто всем своим видом говорил Мини: «любуйся». А Чимин что? Он любовался. Можно было по-другому? Он сидел и медленно таял, как сахарок. По его телу то и дело бегали мурашки, когда он спускался от рук к ногам и обратно. Как хочется потрогать его. Чимин начал нервно покусывать свои губы в этом блеске, блядском блеске, по мнению Юнги. Учитель не выдержал этого вида, маленький мальчик сидит перед ним, смотря своими большими глазками, и кусает свои пухлые, такие манящие губы. Юнги приоткрыл рот, выпуская всё возбуждение. Он вообще без понятия, как контролирует свой член. Но он делает это хорошо, в отличии от Пака, что сидит, сжав колени и пытаясь ровно дышать. Научите не позориться, пожалуйста. Зрительный контакт. 10 9 8 7 6 5 4 3 2 Чимин отводит. Слишком доминирующий взгляд у Юнги. В голове Мин поставил галочку. - Что ж. – он встал, обошёл стол, прошёлся глазами по листику. – Ага, ну, Пак Чимин, начинайте. – и уставился на рыжего. - Ч-что начинать? – краснеюще, произнёс Пак. - Как что? Доклад об одном из деятелей искусства 1800х годов Кореи. Или вы забыли на отработку какого предмета пришли? - Нет, не забыл. - Ну, тогда прошу вас. – и указал на место рядом со столом. Чимин не ожидал. А почему с места то нельзя? Ох. Ладно. Что ж. Как ситуация в штанах? О. В норме. Ну, тогда давай быстрее и домой. Мини встаёт, спускается со ступенек, становиться слева от стола, буквально в метре и поворачивается к партам, как будто там много людей, что готовы его слушать. Настраивает мысли, но его резко выбивает немного охрипший голос. - Про кого будете говорить? – Юнги тянется к шуфлятке, и достаёт бутылку воды, что забыл ещё утром. - Про Кима Дык Сина. - О, интересно, хорошо, я вас внимательно слушаю. Чимин сглотнул и начал: - Ким Дык Син – корейский художник-пейзажист и мастер жанровой жив… Чимин замечает краем глаза, как Юнги, открыв бутылку, начинает пить. Мин прикрывает глаза, как от наслаждения. То как двигается его кадык, когда он делает всё новые и новые глотки. Его кожа. Она такая бледная, аристократическая. Он как фарфоровая кукла, но Мини не боится её сломать, а наоборот, хочется сжать его тело, провести своими ноготками, оставив красные полосы, хочется поставить засосы, везде, хочется укусить, попробовать её на вкус, хочется поцеловать и … - Что-то не так? – уставившись на него, спрашивает Юнги. - Я … - Да? Чимин стоит и просто смотрит на шею, по которой скатывается капля, пропадая за краями рубашки, что не попала Юнги в рот. Чимин, не стыдно пялиться на учителя? - Продолжайте. – Юнги поставил бутылку и встал. - Мастер жанровой живописи. – Чимин немного запинаясь продолжал – Его отец был королевским придворным художником и – рядом прошёл медленным шагом Юнги, а Чимин уловил его запах, мята и цитрус, шумный вздох, он прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, но жар уже заполнял всё тело – И именно он научил Сина рисовать. - Хорошо. – послышилось совсем близко, от чего Мини мелко вздрогнул. - После он продолжим службу своего отца при корол… - Чимин почувствовал тепло чужого тела, буквально в 10 см от своей спины, так как учитель был выше него, было ощущения давления с его стороны. - Продолжай. – Мин сказал шёпотом и прямо на ушко, выдыхая тёплое дыхания, тем самым пуская просто отряды мурашек по спине рыжего. - Служил при королевском дворе – чувствует дыхание на своей макушке – Как и его отец. – большие ладони Юнги легли по бокам бёдер, Чимин застыл. Он слышал своё сердцебиение и частое дыхание старшего. А затем слышит, как Юнги громко делает вдох, вдыхая его запах, запах персиков, и одновременно сжимает его бёдра, от чего Пак не выдерживает и испускает первый тихий стон. – Ах. - Продолжай, Чимин-а. – Мин произносит совсем тихо, но слышится, как его голос охрип от возбуждения, что давит в штанах. От этого "Чимин-а" начинает кружится голова. Разум мутнеет, а возбуждение накрывает новой волной. Хочется просто отдаться ему. Можно сейчас? Он не выдерживает. - И он ра… - всё, разум перестаёт здраво мыслить. Просто наслаждается этим запахом, теплом его тела, его дыханием и прикосновениями. Просто наслаждается этим мужчиной. Ладони Мина скользят вверх, медленно, исследуя каждым миллиметром этого ангела. Дыхание обоих сбито. Хочется здесь и сейчас. На столе, да где угодно, лишь бы они, вдвоём, близко, страстно и горячо. Одна рука ложиться вдоль талии, сжимая бок и прижимая к себе, что бы чувствовал, как Юнги хочет его. А вторая поднимается выше, большая ладонь обхватывает шею и заставляет Чимина запрокинуть голову на своё плечо. - Ах. – Чимин поворачивает затуманенный взгляд и смотрит в эти чёрные глаза, в которых так и пляшут черти и страсть. Его холодные руки на горячей шее дают невыносимый контраст. - Постонешь для меня сегодня, малыш? – кажется у Юнги едет крыша от такого возбуждающего Чимина с огромным желанием в глазах. А его стоны - эта музыка лучше даже той, что Юнги сам пишет. Хочется слушать и слушать. Мин проводит носом по щеке, а Чимин закатывает глаза. Юнги прикусывает линию челюсти и впивается в столь манящую шею. - Дааа. – Чимин стонет не стесняясь. Ну и правильно, всё равно никого нет, да и похуй, если честно, ведь важен лишь мужчина, который сейчас впивается в его шею. - Такой сладкий, малыш. – Юнги поднимается к маленькому покрасневшему ушку и прикусывает мочку. - Ах. – Чимин не упади, пожалуйста. Ноги предательски подкашиваются от прикосновений Юнги, но он его держит очень крепко и Чимин доверяют, полностью. Учитель оставляет пару поцелуев на щеке, затем идёт к столу, скидывает все вещи и тянет Пака за руку, кладя на стол, и нависает над ним. Над Чимином картина маслом. Глаза темные, дыхание сбито. Мятные взъерошенные волосы, губы, что он облизывает. Чимин аккуратно снимает его очки, складывает и кладёт, как можно дальше. А то мало ли что, очки ныне знаете какие дорогие? А Юнги смотрит на его губы. Наконец- то, этот чертов блеск, что мозолит ему глаза уже долбанный месяц, он сотрет своими губами. Стук в дверь. Они оба оборачиваются. Блять, кто припёрся. Окей, сделаем вид, что никого нет. Юнги возвращает взгляд. Стук в дверь. - Юнги, открой. – за дверь слышится взволнованный знакомый голос. - Да блять. – Юнги закатывает глаза, делает вдох и идёт открывать чёртову дверь. Чимин садиться на стол и тоже очень хочет узнать, какая гадина их посмела прервать. Мин открывает дверь, а там Чонгук. - Брат, прости, но они опять влипли. – Чонгук виновата смотрит на Юнги, потом переводит взгляд на Чимина. Юнги тоже повернулся к Чимину, посмотрел на этого прекрасного мальчика. Вернул глаза к Чонгуку, вздохнул. - Ты будешь должен блять, как и они, понятно? – немного разозлённо выговаривает Юнги. - Всю жизнь, брат. – Гук улыбается своей улыбкой. А Мин возвращается к Чимину. - Прости, малыш, пожалуйста, мне нужно уйти, я тебе напишу. – он целует Мини в лоб. – Прости. – и уходит. Чонгук виновато кидает взгляд и уходит в след за Юнги. Чимин сидит ещё минут 10 в пустой аудитории ничего не понимая.