Соседи

— Ну и когда ты пригласишь его на свидание? — рыжеволосая Лили уютно устроилась с ногами на небольшом цветастом диванчике, не сводя с изумленного друга лукавого взгляда.  — Кого? — непонимающе уставился на нее Сириус, небрежно запуская пятерню в растрепанные черные волосы. Лили тряхнула кудрями, обняла сидевшего рядом Джеймса, затем они заговорщицки переглянулись, и девушка ответила:  — Римуса, конечно! Сириус поперхнулся пивом, брызги попали на старенький ковер, но друзья только рассмеялись, махнув рукой на беспорядок — пятном больше, пятном меньше — какая, в сущности, разница?  — Ну, так когда? — не отставала от друга Лили. — Или ты предоставишь это нам, а? Сириус закрыл глаза руками и тихо застонал. Опять они о своем. Весь вечер намекают, что он без ума от своего нового соседа. «Да он просто бесит! Такой весь… правильный…добрый…милый. Раздражающе-милый…» Полгода назад, когда Джеймс наконец-то предложил своей девушке жить вместе, Сириус остался один в квартире, в которой друзья поселились пару лет назад, после окончания старшей школы, и начали самостоятельную взрослую жизнь. Сначала Сириус был очень этому рад, праздновал обретенную наконец свободу и наслаждался ей: хочешь — ходи голым хоть весь день, хочешь — распевай в душе, хочешь — не убирай кухню и ванную… Он чувствовал себя королем… ровно неделю. А потом заскучал. По веселым вечерам с Джеймсом, по его утреннему ворчанию, по совместным просмотрам фильмов с пивом и чипсами, по жарким спорам о музыке и политике. И как не хотел себе в этом признаваться, Сириус заскучал по живому человеку рядом. Поэтому спустя еще неделю, он подал объявление в газету о поиске соседа. Римус был четвертым претендентом на эту роль. Первые трое не устроили Сириуса, кто наглостью, кто бандитским видом. Третий был вполне милым, и Сириус уже было обрадовался, что они с Рэнди поладят, когда оказалось, что оплатить жилье за два месяца вперед (как было указано в объявлении) Рэнди не сможет, да и за месяц не сможет, так как именно сейчас парень потерял работу, но он ее конечно ищет и в ближайшее время… Дальше Сириус уже не стал его слушать, а молча выпроводил за дверь. Такие, как Рэнди, могли «искать работу» и год и два, и все это время мило хлопать ресницами, вздыхать, но также есть чужую еду и жить в чужой квартире, сетуя на судьбу и изображая бурную деятельность. Римус был четвертым претендентом. Открыв дверь, Сириус увидел на пороге довольно высокого, чуть сутулого парня с копной каштановых волос и довольно заметными шрамами на лице. Он был одет в поношенную, но чистую одежду и грустно улыбался, переминаясь с ноги на ногу.  — Добрый день, — парень поднял на Сириуса янтарные глаза, — я по объявлению о сдаче жилья… оно еще актуально?  — Да-да, — ответил Сириус и пригласил парня войти… Римус Люпин учился на филологическом факультете и подрабатывал в книжном магазине. Вечерами он писал книгу, свой первый философский роман о богах Древней Греции. Собственно, это было все, что Сириусу удалось узнать о нем. Римус не любил шумных вечеринок, пьянок, глупых комедий и громкой рок-музыки. Он боялся мотоциклов и мотоциклистов, а еще он боялся и самого Сириуса. Тихо, почти не слышно, передвигался по квартире, стараясь лишний раз не выходить из комнаты. На все попытки подружиться, Сириус всегда получал вежливый отказ под предлогом занятости. Алкоголь Римус тоже не употреблял, и это стало последней каплей терпения Сириуса:  — Нет, ну вы представляете себе? Даже пиво не пьет! Вообще ничего! Я к нему и так и этак, а он что? «Спасибо, Сириус, мне надо написать реферат по истории», «Это очень мило, но мне нужно писать мой роман», «Благодарю, но у моей кошки похороны любимой мыши, поэтому я не смогу». Лили расхохоталась:  — Это он так сказал? Про кошку?  — Да нет конечно… Просто бесит нереально… Я — то думал, нормальный парень, скромный, ну куда нам двое таких, как я? — друзья переглянулись и, хихикнув, понимающе кивнули. — Думал, будем фильмы смотреть вечером, в карты играть, на мотоцикле гонять и все такое, а он… — Сириус махнул рукой. И почему он вообще решил, что новый сосед сможет заменить ему Джеймса? С Джеймсом Сириус дружил со средней школы, он тогда как раз переехал в Лондон из пригорода и еще никого в своей школе не знал. Когда на большой перемене к нему подошел темноволосый мальчик в очках и предложил вместе посмотреть комиксы, маленький Сириус сразу же согласился, и с тех пор эти двое были практически неразлучны. У мальчишек нашлось так много общего: комиксы про человека- паука и черепашек-ниндзя, спортивные машины, музыка. Они даже футбол ненавидели одинаково, за что были осуждаемы своими отцами. В шестнадцать парни сколотили первую любительскую рок-группу и начали репетировать в гараже отца Джеймса. Тогда же Джеймс и начал встречаться с их одноклассницей Лили, а Сириус именно тогда осознал, что девушки не интересуют его вовсе. Глядя на Лили, он как бы со стороны отмечал, что девушка, конечно, привлекательна — тонкая талия, небольшая упругая грудь, копна рыжих, немного вьющихся волос, пухлые губы, яркие зеленые глаза… Но его гораздо больше тянуло к ее парню. Однажды он даже напился и обняв лучшего друга, зашептал в самое ухо: «Ты такой горячий, Джейми…» На что Джеймс лишь молча отстранился и с виноватой улыбкой произнес: «Ты слишком много выпил, Сири, иди спать, мы поговорим об этом завтра». Наутро они и правда поговорили, Сириус боялся смотреть в глаза друга, готовясь к худшему, когда тот, словно ни в чем ни бывало, варил кофе в медной турке, что-то негромко напевая. Обернувшись и увидев Сириуса с глазами побитой собаки, Джеймс снял турку с огня и налив две кружки ароматного кофе — с кардамоном для себя и корицей и сливками для Сириуса, улыбнулся другу, предложив тому сесть. Руки Сириуса едва заметно подрагивали, когда Джеймс, мягко накрыв его руку своей, сказал: — Все в порядке, Сириус. Мы с Лили… в общем, мы это подозревали и знаешь… это даже забавно. — Это забавно? Я голубой, Джеймс, понимаешь? Господи, да это ж… — Сириус закрыл лицо руками, зарываясь пальцами в растрепанные волосы… — Вот только не говори, что он тебе совсем не нравится! — хитро прищурившись, продолжала расспрашивать его Лили. — Каждый раз, когда мы встречаемся, ты только и говоришь, что о нем: «Римус то, Римус се», а когда мы были у вас в прошлый раз, ты помнишь? Тот момент, когда он вышел из своей комнаты, чтобы попросить нас быть потише, вы так посмотрели друг на друга…  — Да как? — выдохнул Сириус, вскипая, — прекратите уже, вы оба! Он мне не нравится, ясно? — темно-серые глаза недобро сверкнули на обнимающуюся парочку, затем Сириус резко встал с кресла и бросив, — еще увидимся! — ушел, хлопнув дверью. Джеймс чуть отстранился и пристально посмотрел в хитрющие глаза Лили.  — Ты думаешь, мы все сделали правильно? А если он?  — Все по плану, Джейми, я уверена, — почти шепотом ответила девушка и нежно поцеловала своего парня в шею. Сириус был вне себя от злости, когда наконец вернулся домой. «Ну это просто невозможно! И что на них сегодня нашло? Друзья называются. Захотел отдохнуть в приятной компании, сменить обстановку, так сказать… Весь мозг вынесли своей болтовней о Римусе!» Подумав о нем, Сириус снова представил эти каштановые, всегда чуть спутанные волосы, грустные золотистые глаза, еле заметную виноватую улыбку… Наверное, друзья все-таки правы и новый сосед действительно не так ужасен… Осторожно открыв входную дверь, Сириус постарался не шуметь. Было чуть за полночь, и он не хотел будить своего «правильного» соседа. Каково же было его удивление, когда он увидел Римуса собственной персоной в их общей гостиной. Ночью. Последний раз такое было…никогда.  — П-привет… — промямлил оторопевший Сириус, — ты чего не спишь? Случилось чего-нибудь?  — Да нет, все хорошо, я просто… — Римус покраснел и отвернулся, — на самом деле я ждал тебя, хотел поговорить… Поговорить? О чем это? Неужели он хочет уехать? Когда Сириус только-только к нему привык и тот перестал его бесить… Сириус бросил ключи на тумбочку у двери, разулся, вымыл руки и только потом, чуть выдохнув, тихо спросил:  — О чем же? Это может подождать до утра?  — Да я… в общем… присядем? — Римус часто дышал и немного дрожал. Сириусу даже стало жаль его. Он присел рядом на старенький диванчик и, повинуясь странному внезапному порыву, чуть приобнял Римуса за плечи. Тот вздрогнул, напрягся, но высвободиться не попытался. — Я… может выпьем? — взглядом указал на стоявшие на небольшом столике два бокала и бутылку вина. Сириус оторопел. Римус предлагает ему выпить? Планета точно сойдет с орбиты, или же произошло и правда что-то серьезное…  — Давай! — быстро кивнул он, разлил вино, оказавшееся совсем не плохим, по бокалам, один из бокалов протянул Римусу, второй пригубил сам. — Итак? Римус шумно выдохнул, почесал голову, вздохнул и внезапно выдал:  — Я хочу с тобой дружить.  — Что? — у Сириуса случился флешбэк, и он снова чуть не подавился. — Что, прости?  — Ну, я живу тут уже несколько месяцев и тебя совсем не знаю и… сыграешь мне на гитаре? Я слышал, как ты играешь и поешь и мне… очень понравилось… — окончание фразы было произнесено почти шепотом, но Сириус его услышал.  — Я… не в том состоянии сейчас, — он развел руками улыбнулся чуть виновато… — может, просто поговорим? что именно тебе понравилось? Римус замялся, смущенно опустил глаза и тихо произнес:  — Все. Как ты играешь, что ты играешь, и… твой голос… он необыкновенный, когда ты поешь… Знаешь, часто я подолгу стоял, прислонившись к двери, и слушал…  — Серьезно? Слушал? А почему не выходил? Ну то есть… я думал, что мешаю тебе, что тебе не интересна ни музыка, ни мои друзья, ни мое пение. — Сириус тоже казался странно-смущенным. Римус закрыл лицо руками и снова мелко задрожал. Сириус не на шутку встревожился, уж не заболел ли?  — Ну, что с тобой? Рим? — обеспокоенно заглянул в глаза, осторожно убрав с лица парня прядь волос, чтобы ощупать лоб, — температуры нет, вроде, ну если хочешь, я принесу градусник…  — Со мной все хорошо… Сири… — тихо ответил Римус и посмотрел ему прямо в глаза. Вы когда-нибудь видели, как переливается янтарь при свете маленькой лампы? Как играют на нем блики, и как причудливо перемешиваются оттенки горчицы, шафрана, золота и бронзы в его глубинах?.. Сириус тонул в этих бездонных, добрых глазах с пищуром и, кажется, не услышал, а почувствовал тихое: «Поцелуй меня…» Губы Римуса были теплыми и чуть обветренными, но такими желанными, что у Сириуса напрочь сорвало крышу, но все же он осторожно, словно боясь спугнуть или обидеть, касался его губ, медленно скользя влажным языком и едва прикусывая, зарываясь пальцами в удивительно мягкие каштановые волосы. Когда Римус, прикрыв глаза и тяжело, рвано дыша, чуть приоткрыл рот, Сириус с нежностью и вместе с тем уже еле сдерживаемой страстью погрузился в его глубины, ощупывая и вылизывая его небо, сталкиваясь с его собственным горячим языком. Услышав тихий, волнующий стон, Сириус нехотя разорвал поцелуй и, глядя затуманенными глазами на Римуса глухо спросил:  — Ты точно этого хочешь? То есть, если ты не уверен, то…  — Ты — самое лучшее, что случилось со мной за последний год, наверное и… знаешь… твоя рыжая подруга все-таки оказалась права!  — В чем же? — Сириус переводил дух и смотрел заинтригованно, продолжая медленно перебирать пальцами такие податливые каштановые пряди.  — В том, что ты потрясающе целуешься… — выдохнул Римус в полуприкрытые, такие манящие губы…