Ничто не вечно

Неспешно ступая по шершавому асфальту, я растворялся в звуках музыки, льющейся из наушников. Песня, беззаботная и чужая, глушила гул города, словно баюкая мою душу. В этот день, день моего рождения, превратившийся в ненавистный праздник, меня вдруг накрыло волной безмятежности, странной и абсолютной. Было все равно, что сбежал из дома, сорвав «сюрприз», приготовленный родными. Хотелось лишь одного — затеряться в тишине собственных мыслей, провести остаток дня наедине с собой. Слишком уж этот день значим для меня, чтобы делить его с кем-либо еще. Погрузившись в пучину воспоминаний, я и не заметил, как ноги сами принесли меня к школьным стенам. У входа, словно стайка воробьев, галдела небольшая компания. «Волейболисты», - пронеслось в голове, когда я вспомнил их расписание. Они не обратили на меня ни малейшего внимания, и я, словно тень, проскользнул внутрь. Охранника, как обычно, не было на месте - его вечное отсутствие стало уже привычным. На втором этаже царила звенящая пустота. Бродя вдоль вереницы запертых кабинетов, я и представить не мог, что вдруг почувствую этот до боли знакомый запах - запах сигарет. Он тянулся из кабинета музыки, осиротевшего и заброшенного вот уже полгода. Сердце дрогнуло, и, не раздумывая, я толкнул дверь. В полумраке я различил знакомую тёмную макушку. — Алис, ну ты светишься как новогодняя ёлка, не находишь? — спросил я, подходя к подруге. — Зачем тебя сюда принесло в субботу? — Ровно за тем же, что и тебя, — невозмутимо ответила она, протягивая мне сигарету. — Угощайся. — Вместе тоскливее, — буркнул я, прикуривая. Горечь табака обожгла горло. — Год. Целый год. — Ага. Пролетел, словно и не бывало, — с усталой гримасой отозвалась она. — Слушай, мне полагается тебе сегодня ромашки дарить, или ну его? — Да пошла ты, — усмехнулся я, легонько толкнув её плечом. *** Я мчался по школьному коридору, словно одержимый, не обращая внимания на толпу учеников, прильнувших к окнам. Словно стервятники, они жадно снимали происходящее, не желая пачкать руки в грязных последствиях, которые сами же и спровоцировали. Истинные виновники торжествовали во дворе, наверняка выкрикивая напоследок какие-нибудь мерзости. Меня же сейчас меньше всего волновало, как моё поведение будет выглядеть в глазах наблюдателей. Перескакивая через ступеньки, я взлетал по лестнице, чувствуя, как сердце колотится раскаленным молотом, а легкие обжигает пламенем. Мысли, словно взбесившийся рой ос, терзали голову, не давая передышки. Я должен успеть. Я должен остановить это. В глазах всё плывет, но я не имею права остановиться. Вижу выход на крышу. Вот он! Толкаю дверь и в лицо ударяет порыв свежего воздуха. На секунду кажется, что сейчас умру. Я ощутил, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, но взгляд уже был прикован к нему - к фигуре, застывшей на самом краю парапета. Он один держал в напряжении всех, кто был внизу. — Максим! — выдохнул я, чувствуя, как голос срывается. Он словно не слышал. — Остановись! Мой одноклассник стоял, балансируя над бездной, готовый раствориться в пустоте. Ветер трепал его короткие волосы, а по щекам текли слезы, смешиваясь с каплями начавшегося дождя. Я медленно двинулся к нему, стараясь не делать резких движений, каждое мое действие могло стать последней каплей. Он вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. В его глазах плескалась такая боль и отчаяние, что у меня сжалось сердце. — Уходи, — ровным голосом произнес он, едва повернув ко мне осунувшееся лицо. — Они и тебя… — Да плевать мне на них! — взревел я, перебив его, пока ледяной ужас сковывал внутренности. — Они больше ничего тебе не сделают! Клянусь! — А больше и не надо, — бесстрастно отозвался Максим, извлекая из кармана телефон. В его глазах плескалась такая усталость, словно он пережил тысячу смертей. — Они сделали достаточно. Слабая улыбка тронула его губы, и, отбросив телефон в сторону, Максим занес ногу для последнего шага. Я был слишком далеко, чтобы успеть его схватить, чтобы предотвратить непоправимое. Но тело, повинуясь инстинкту, рванулось вперед, и силуэт Максима, будто застывший в трагической замедленной съемке, начал свое падение в бездну. Он полностью скрылся за парапетом. Я же, споткнувшись, рухнул на шершавый бетон. Несколько секунд и раздался глухой удар о землю. В ту же секунду я понял, что не успел. Внутри все выгорело дотла. Осталась только пустота и ледяная боль. Я знал, что больше никогда не услышу его смех, не почувствую его поддержку, не разделю с ним радости и печали. Он ушел навсегда, оставив меня одного в этом жестоком мире. Последней мыслью в голове остался образ его телефона, который Максим выбросил перед падением. Устройство я обнаружил рядом с собой, тут же убрав его в карман. Там остались слова, угрозы и много чего ещё из того, что с ним происходило последние месяцы. Я узнал об этом, пытаясь его поддерживать. Я опустился на колени, не в силах сдержать слезы. Горе захлестнуло меня с головой, словно волна, смывая все остатки надежды. В этот момент я понял, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. — Егор! — Кто-то настойчиво тряс меня за плечи. — Идём! Проблем не оберёмся, если сейчас попадёмся! *** — Кстати, у меня тут сюрприз, — с лукавой ухмылкой Алиса извлекла из кармана куртки до боли знакомый мне телефон. — Что ты задумала, дьяволица? — поинтересовался я, не сводя глаз с экрана. — Отправила родителям этих подонков все самые пикантные подробности из телефона Макса, — пояснила она, отправляя окурок в полет за окно. — Минут десять назад. И еще парочке знакомых в новостные каналы. — Решила похоронить их заживо в дерьме, — с довольной усмешкой констатировал я. — Спасибо, бальзам на душу.