Leading with the Left

Баку не нравится, что Эдди тащит его в часть, чтобы поговорить с Бобби. Он говорит Эдди об этом по меньшей мере дюжину раз по дороге туда. К счастью, Эдди уже хорошо разбирается в том, как заставить Бака делать то, что он не хочет. - Бобби! - радостно восклицает он, буквально вцепившись рукой в воротник Бака, чтобы тот не вырвался и не заперся в машине, - У тебя есть минутка? Все на станции благоразумно разбегаются, за исключением Чимни и Хен, которые ухмыляются, как волки, только что почуявшие запах раненого оленя. Бобби поднимает бровь, но позволяет Эдди отвести его (и затащить Бака) в свой кабинет и закрыть дверь. - Я здесь против своей воли! - немедленно заявляет Бак. - Послушай, - Эдди наконец отпускает его, - Я не знаю точно, что здесь происходит. Но у меня такое чувство, что это не только потому, что он твой босс, - он тычет большим пальцем в Бобби, глядя на Бака, - И он твой сотрудник, ясно? - Эдди поворачивается, чтобы посмотреть на своего капитана, - Бобби, Баку больно, потому что это ты устроил так, чтобы он не возвращался на работу, и он чувствует, что ты лгал ему об этом. Бак, я собираюсь сделать дикое предположение и сказать, что, то, что тебя вырвало кровью у нас на глазах, как-то связано с этим выбором Бобби. Поговорите об этом. Я пойду съем сэндвич. Он снова чувствует себя подростком, заставляя своих сестер решать любые их проблемы, о которых они спорили постоянно (обычно одна из них крала что-то, что принадлежало другой). Чим и Хен, конечно, подошли к нему, когда он делал свой сэндвич на кухне. - Теперь ты играешь в счастливую семью? - спрашивает Чим. - Да ладно, мы знали, что когда-нибудь им придется это сделать. Когда-нибудь Бобби скажет: "Ну, подай на меня в суд", а Бак будет идиотом и попытается на самом деле это сделать. На самом деле Эдди не уверен, что Бак мог бы подать в суд в этой ситуации. В конце концов, для этого и существует профсоюз пожарных. Но он предпочел бы вообще не позволять профсоюзу или кому-либо ещё вмешиваться, когда это явно что-то личное между двумя мужчинами. Бак и Бобби там уже час. И они только дважды повышают голос, это победа. К счастью, их никто не вызывает. Чим и Хен теряют интерес, потому что, ну, да, все на этой станции, включая самого Эдди, любопытные маленькие ублюдки, но есть разница между дружеским подслушиванием и подглядыванием друг за другом по сравнению с прямым подслушиванием частного разговора. Бак наконец появляется, пока все остальные внизу. Его глаза покраснели, а взгляд устремлён в пол. Черт, он похож на побитого щенка. Эдди не может злиться на него.… (за то что он убежал в ту ночь) не тогда, когда Бак так выглядит. Да, он знает, что он идиот. Бак подходит и тут же наклоняется, склоняя голову, как он всегда делает, когда они обнимаются, как будто он хочет зарыться лицом в грудь Эдди, если бы их рост не был так чертовски одинаков. - Всё в порядке? - спрашивает Эдди, потому что не может понять, это плач поверженного человека или плач из-за переизбытка эмоций. Бак кивает ему в плечо. - Да. Просто много всего... - Эдди? - Бобби высовывает голову из своего кабинета, - Ты можешь зайти сюда на секунду? Если Бобби и думает что-нибудь о том, что Эдди и Бак обнимаются посреди станции, как будто наступил конец света, он этого не показывает. - Да, иду, - Эдди скользит ладонями по рукам Бака, когда тот отстраняется, коротко сжимая его руки, прежде чем последовать за Бобби. Лицо Бобби слегка порозовело. Эдди вежливо не упоминает об этом. - Итак, вы, ребята… обсудили все вопросы? Бобби откашливается. - Это было... уже несколько людей указало мне, что я, возможно, пошел по неправильному пути. И поэтому я объяснил Баку, что речь идет о том, чтобы попытаться защитить его, а не о каком-то недостатке веры в него. И Бак… понял это. - Хорошо, хорошо, - Эдди замолкает, - Эм. Так почему же тогда я здесь? Вероятно, это за нарушение субординации. Бобби пожимает плечами и прислоняется к столу. - Бак кое о чем проговорился. ... вот дерьмо. - Капитан, я клянусь, это началось ещё до того, как мы стали коллегами. Бобби странно смотрит на него. - Я говорил о том, что ты ударил парня на парковке, о чем ты говоришь? - ... о парне на стоянке тоже, безусловно. Бобби бросает на него один из тех пронзительных взглядов, которые напоминают Эдди его школьного учителя английского языка. Он всегда был дерьмовым со словами, но он обожал её и делал все возможное в этом классе. Все бумаги были исписаны красными чернилами, но она поставила ему тройку, которую он не заслуживал, потому что знала, что он надрывался, даже если пытаться изложить свои мысли на бумаге было лишь немного легче, чем вырывать собственные зубы. - Это на тебя не похоже, - Бобби кивает на стул, - Присаживайся. Эдди садится. Бобби тоже садится. - Ничего особенного. Мне просто нужно было выпустить пар, все немного вышло из-под контроля. Бобби бросает на него слишком понимающий взгляд. - Вот в чем дело, верно? Ты тот парень, который всегда держит себя в руках, независимо от того, что жизнь бросает на тебя, ты стряхиваешь это и продолжаешь двигаться вперед. Ну да, конечно, Эдди всё понимает. - У многих людей дела обстоят ещё хуже. Бобби вздыхает. - Эдди, я просто не хочу, чтобы ты думал, что должен потерять всё, прежде чем сможешь позволить себе что-то чувствовать. Его глаза щиплет, и ему приходится заставлять себя не отводить взгляда от Бобби. - Кристоферу нужно, чтобы я контролировал ситуацию. Я единственный родитель, который у него остался. И я не могу снова его подвести. - Когда ты подводил его раньше? - А когда я его не подводил? - возражает Эдди, - Меня там не было, когда он был ребенком. Я слишком долго отсутствовал, и это сломило его мать. Шеннон сбежала и… - его горло сжимается, - ... Я не мог её остановить. Бобби продолжает смотреть на него, и Эдди не уверен, правильно он говорит или неправильно. Что вообще правильно и неправильно? - Я не смог вернуть её домой. Поэтому я привёз его сюда. И я позволил ей вернуться в его жизнь. И вот оно. Причина, по которой он злится, причина, по которой он не может... он не может накричать на Шеннон, он не может сказать ей всё, что хочет, он не может сказать "эй, иди нахуй" за то, что ты сделала, за то, что дергала меня. Она мертва. Он никогда не сможет всё это закончить. Он никогда не сможет сказать то, что так долго откладывал. Пытался делать то, что все говорили ему, что было правильным. Пытаясь быть хорошим партнером, хорошим человеком. И теперь всё это, наконец, поднимается, как вулкан, и смешивается с его виной и горем, и он не может, блядь, остановить это, а её здесь нет. - Это было то, чего хотел Кристофер, - указывает Бобби. Эдди издает смешок, который, как он знает, пронизан сарказмом. - Я должен был предугадать. Она уже однажды ушла, разбив ему сердце. Я так боялся, что она сделает это снова, - он пожимает плечами, - Она так и сделала. - ... она умерла, Эдди. Никто этого не знает. Ни его родители. Ни его абуэла. Ни одна из его сестер. Ни Бак. Он все это время хранил эту тайну. - Да, после того, как она сказала мне, что хочет... что не хочет быть со мной. С нами. Он теряет самообладание, он чувствует, как наворачиваются слезы, и его грудь сжимается, и он, блядь, не может их остановить. - И я всё ещё злюсь. Насколько это глупо? Я злюсь на мертвеца. Если бы он мог просто... просто сказать ей, что он чувствует, просто высказать всё один раз, вместо того, чтобы всё это отбросить и позволить своей вине говорить за него... - И я злюсь на себя. Потому что я простил её. За всё. И этого было недостаточно, - он сглатывает, - Меня было недостаточно. Его никогда никому не бывает достаточно. Его никогда не выбирают. Бобби встает и тянет Эдди на ноги, в объятия, и Эдди, блядь, ломается. Это тяжело. Его так сильно трясет, что он не может дышать, и Бобби приходится уговаривать его вдохнуть, задержать дыхание, а затем выдохнуть, пока он не перестанет икать. - Мне было интересно, - тихо признается Бобби, передавая Эдди несколько салфеток, - Когда ты притащил сюда Бака и заставил нас говорить… ты пытался дать нам то, чего не можешь получить с Шеннон? Эдди вытирает глаза и сморкается. - На самом деле я об этом не думал. Я больше думал о том, как был взвинчен Бак прошлым вечером, когда он рассказал мне об этом, - он осторожен со своими словами, так как не хочет выдавать слишком много, - Он появился поздно, выглядел так, словно был готов вылезти из собственной кожи. Он думал, что ты не веришь в него, что он недостаточно хорош. И я... я знаю, каково это. - Я рад, что у него есть ты, - отвечает Бобби. Его голос звучит размеренно, но в том тоне, который появляется у Бобби, когда он открывает дверь для дальнейшего разговора. Черт возьми, нет. Эдди захлопывает эту дверь. - Да. Он мой лучший друг. Бобби очень долго и медленно смотрит на Эдди. - Верно. Ну, я хочу познакомить тебя со своим знакомым психотерапевтом. ... если он бросится к двери, успеет ли он сделать это до того, как Бобби схватит его? - Эм... - Не смотри на меня так. Фрэнк-лучший. И такое разочарование, чувство предательства, оно не проходит просто так после одного разговора, Эдди. Тебе нужно поработать над этим. И поскольку Шеннон здесь нет, кто-то вроде Фрэнка-следующий лучший вариант. Последнее, чего он хочет - это идти к психотерапевту. У него не совсем приятные воспоминания о тех, кого военные заставили его посещать после инцидентов. И, что ж. Он знает, что многие идеи, с которыми его воспитывали, были полны дерьма, но трудно заглушить голос, который шепчет, что настоящие мужчины не мягкие, настоящие мужчины просто продолжают идти, вам не нужно говорить о своих глупых чувствах, кричать об этом вслух. Но Кристоферу снились кошмары о Шеннон, и он пытался скрыть это от него. Его ребенок чувствовал, что должен это скрыть. И Эдди никогда, никогда не хотел, чтобы его сын стал таким, как его отец. Он хочет, чтобы Кристофер оставался мягким, милым. То, что случилось с Эдди, никогда не случится с Кристофером, пока Эдди имеет право голоса. А это значит, что он должен подавать пример. - Ладно, - он делает глубокий вдох и повторяет, - Ладно. Бобби снова обнимает его.

***

Кристофер хочет провести Рождество со своим отцом. Конечно, Эдди понимает это. Какой ребенок не захотел бы? Особенно если Эдди был их отцом. Эдди - лучший отец. Он печет рождественское печенье с Кристофером и позволяет Кристоферу диктовать, как они собираются украсить дом и куда положить украшения на елку. Бак знает, что сам Эдди не очень-то любит Рождество. Для него это смешанный пакет: любовь к семейным традициям и приятные воспоминания детства, смешанные с разочарованием от Рождества во взрослом возрасте, времен, когда он не был там, потому что был за границей, после того, как Шеннон уехала. Но он делает это как можно более волшебным для своего сына, так же как он работает, чтобы сделать все волшебным для Кристофера. И они должны работать. Бак, как и Эдди. Разочарование в глазах Кристофера невозможно не заметить. Бак не может этого допустить. Он не может позволить Эдди быть без своего ребенка в этот день, он не может позволить Кристоферу остаться без отца, не тогда, когда это первое Рождество ребенка с тех пор, как он потерял маму. Поэтому Бак заботится об этом. Понимание озаряет лицо Эдди, когда он берет сына на руки в части. Он держится за Кристофера, как будто не может поверить, что он настоящий, и смотрит на Бака с таким благоговением, что Бак чувствует, как его лицо загорается жаром, краснеет так, как никогда не смог бы будучи почти обнаженным на шесте. Он не спал с Эдди с тех пор в машине. Он скачал видео с ними обоими, сохранил его в своём телефоне и просмотрел его больше раз, чем может сосчитать. Но Эдди ходит на терапию и действительно работает над своим дерьмом в течение последнего года, и Бак... не хочет вмешиваться в это. Эдди оплакивает своего спутника жизни, Бак не собирается усложнять этот процесс. Не тогда, когда он сам знает, как трудно бывает открыться. Но Боже, когда Эдди так смотрит на него, ему хочется отбросить осторожность и умолять. Даже если он знает, что довольствуется меньшим, чем должен, довольствуется только сексом, когда хочет гораздо большего. Бобби подходит к нему, когда он помогает прибраться на вечеринке. - То, что ты сделал, было очень мило с твоей стороны. - Конечно, - он улыбается, - Я рад, что смог помочь всем быть со своими семьями. - Всем? - спрашивает Бобби. Бак чуть не роняет тарелку, которую моет, но вовремя ловит её. - Да, я думаю, что все хорошо провели время. Теперь у них с Бобби всё хорошо. Им нужно было поговорить. Было много вещей, которые были сказаны, а затем взяты обратно, сказаны, а затем о них пожалели, но в конце концов они добрались до сути всего этого - того факта, что Бак чувствовал, что Бобби не доверяет ему, и что Бобби боялся за жизнь Бака. Хотя это было нелегко. "Глядя на кого-то и говоря им, что я действительно жажду твоей поддержки, мне было неприятно думать, что ты не веришь в меня." Это был шок, когда Бак получил ответ: "Я боялся, что ты слишком сильно надавишь на себя и умрёшь, я пытался защитить тебя". Может быть, ему нужно начать видеть лучшее в людях, а не думать, что они не доверяют ему так же, как он не доверяет себе? Бобби начинает вытирать посуду. - Кристофер, кажется, на седьмом небе от счастья. - Я рад. В этом году ему нужен был отец, понимаешь? После случившегося с Шеннон. - Да, понимаю, - Бобби убирает посуду в шкаф, - Бак. Как долго ты собираешься притворяться, что вы двое не вместе? Бак дергается и ударяется локтем о кухонную раковину. - Что ты имеешь в виду?! Бобби бросает на него теплый, сочувственный взгляд. - Я понимаю, что вы двое хотите поговорить об этом наедине. Это не наше дело. Но я ваш босс, а вы коллеги, и поэтому мне нужно знать. - Я... мы... - Бак не находит слов, - Почему ты думаешь, что мы вместе? - Ты только что организовал рождественскую вечеринку, чтобы Эдди смог увидеть своего сына, Бак. - Это просто по-дружески. - Вы приезжаете вместе. Вы всегда уходите вместе. Ты всегда присылаешь нам фотографии, на которых вы вместе обедаете. Экран блокировки Эдди на его телефоне - это ты с Кристофером. Он притащил тебя сюда, чтобы поговорить со мной, а потом утешил. Мы почти уверены, что вы двое даже делите одежду. - Я... мы не делим одежду! - он почти уверен, что знал бы, если бы они это делали. - Тогда, я думаю, вы двое просто одеваетесь одинаково, - говорит Бобби тоном человека, который вам не верит, но все равно потакает вам. - Бобби, мы не… мы просто друзья, - друзья, у которых был секс несколько раз. Друзья, которые встречались и имели страстный роман менее недели, а затем не виделись и не разговаривали друг с другом почти три года. - Ты уверен? - спрашивает Бобби, - Потому что ты ведешь себя совершенно по другому. Бак понятия не имеет, что это должно означать. Или, ну, он знает, что это значит для него. Но здесь есть и другая сторона медали. - Что я могу сделать? Потому что я просто друг для Эдди. - Ты говорил ему об этом? - спрашивает Бобби, - Потому что он обращается с тобой не как с другом, Бак. Он обращается с тобой как с партнером. Если вы не чувствуете того же, что и я, вам нужно прояснить это. - Эдди говорил тебе, что видит во мне партнера? - Бак не может сдержать вопроса. - Ему и не нужно было, - на лице Бобби появилась легкая улыбка, - Все видят, как он смотрит на тебя, как относится к тебе, - он хлопает Бака по плечу, - Поговори с ним, ладно? Как бы то ни было, я думаю, что ты делаешь его счастливым, и я думаю, что он делает тебя счастливым тоже. Бак наблюдает за удаляющейся спиной Бобби. Все видят, как он на тебя смотрит. Как он относится к тебе. Бобби прав? Эдди знает.. нет. Эдди сказал бы ему, верно? ... верно? Одно дело, когда сестра заверяет его, что всё будет хорошо после того, как он признается в своей маленькой, эээ, истории с Эдди. Другое дело, когда его босс, фигура вроде его отца, человек в целом наблюдательный и очень сострадательный, ни с того ни с сего говорит ему, что он думает, что они с Эдди встречаются. Есть что-то, что Бак упустил?

***

Эдди наконец-то начинает чувствовать, что у него что-то получается с терапией. Или, скорее, он добирается до того места, где может говорить без того, чтобы Фрэнку постоянно приходилось держать его за руку в каждом предложении. Проблема в том, что этот ублюдок умён. Он только что закончил объяснять инцидент со скейтбордом и то, как Бак придумал доступный скейтборд для Кристофера, когда Фрэнк выкладывает свои предательские карты. - Похоже, Бак знает, как поддержать тебя, - замечает Фрэнк. - Да, - Эдди энергично кивает, потому что он идиот, который не видит ловушку, когда она прямо перед ним, - Я имею в виду, прямо сейчас, с помощью Карлы, чтобы я мог отправить Кристофера в правильную школу. Он помогает мне быть лучшим отцом, не беря на себя ответственность. И я знаю, что другие хотят мне добра, но это заставляло меня чувствовать себя таким чертовски беспомощным. Жалким... почти жалким, понимаешь? Как будто люди должны были делать мою работу за меня, потому что я не мог сделать это сам. Но Бак просто… - Он уважает твоё положение в жизни Кристофера. - Да! Я его отец. Это никогда не изменится. Я хочу, чтобы у Кристофера была большая семья, чтобы он чувствовал поддержку, но я не хочу, чтобы мои родители пытались отнять у меня власть и выгнать меня. И Шеннон… - он со вздохом откидывается на спинку стула, - Я не знаю. Я никогда ничего не мог сделать правильно. Но она сбежала, она не… Я не знаю. Бак просто помогает мне быть отцом Кристофера, и он не осуждает меня и не критикует. - Похоже, ты считаешь, что Бак для тебя лучший партнер, чем Шеннон. - Да... - Эдди замирает, но уже слишком поздно. Правда вышла наружу. Фрэнк, ублюдок, вежливо улыбается. Эдди напоминает себе, что отворачиваться от своего психотерапевта, вероятно, не самый зрелый поступок. Фрэнк ждет. Эдди ждет. Очевидно Фрэнк умеет ждать лучше, чем Эдди. - Бак... эм. Бак-мой лучший друг. И я... я имею в виду, я не могу встречаться с ним, что подумают люди? - Тебя беспокоит гомофобия? - Что? Нет. Я беспокоюсь о... Шеннон умерла меньше года назад, а я уже встречаюсь с кем-то? Всё будут… - Эдди сгибает плечи, уже чувствуя, как слова падают как удары. Фрэнк наклоняет голову. - Похоже, тебя очень волнует, что о тебе говорят люди. Как они смотрят на тебя. - Да, верно. Да. Я имею в виду, это их вина, что я в этой ситуации в первую очередь. - Что это за ситуация? - Лживая, - Эдди отворачивается. Сглатывает, - Они сделали меня лжецом. - В каком смысле? - Тон Фрэнка всегда терпелив. - Все говорили мне быть с ней. Чтобы дать ей второй шанс. И... и я так и сделал. Я пытался. Я так старался. Я простил её после всего. Хотя всё это время я был влюблен... в кого-то другого. Фрэнк не спрашивает, в кого, возможно, ему и не нужно этого делать. Это очевидно. - Эдди, чья это была идея приехать в Лос-Анджелес? Эдди поднимает взгляд на него. - Моя. - И чья это была идея-стать пожарным? - Моя, - он делает паузу, - Я понимаю, к чему ты клонишь, но я тоже принимал дерьмовые решения. - Как и все мы. Мой вопрос в том, когда ты принимаешь решение доверяя своей интуиции, у тебя всё получается? - ... да. - А когда ты пошел против своей интуиции и послушал других, как всё прошло? - ... не очень. - Тогда почему ты позволяешь себе так заботиться о том, что подумают другие, когда знаешь, что говорит твоя интуиция? Почему ты не доверяешь себе? - Я… - Эдди не знает что на это ответить. - Ты же знаешь, как я ненавижу давать советы, - говорит Фрэнк, - Но мы много говорили о том, как Шеннон причинила тебе боль. Я горжусь прогрессом, которого ты добился, отпустив это. Но я хотел бы спросить, есть ли часть твоего гнева направленная не на неё, а на себя? Эдди обдумывает это. - Я всегда злюсь на себя. - Почему? Ты хороший отец, трудолюбивый работник… Эдди фыркает. - Да, я хороший отец, который каждый день боится облажаться. Я просто стараюсь изо всех сил. Я не могу... я так облажался с Кристофером, когда он был ребенком. И я всё испортил с Шеннон. И я всё испортил с Баком. Я никогда не говорил ему о своих чувствах, и я вернулся к Шеннон, и как... как чертовски глупо я себя вел? Как глупо отказаться от кого-то вроде него, вернуться к кому-то, кто просто сбежал от тебя... - Похоже, ты считаешь, что не заслуживаешь быть с человеком, который делает тебя счастливым. Эдди открывает рот. Закрывает его. Снова открывает. - Я… - его голос замолкает. Фрэнк бросает взгляд на настенные часы. - Наше время закончилось, но, Эдди, если я могу дать тебе пищу для размышлений до следующей недели... мы потратили много времени на эти сеансы, обсуждая твои ошибки. И это большая часть нашей терапии. Но другая часть - это то, где ты учишься заново строить себя, и я думаю, что пришло время начать с этого. Я бы хотел, чтобы на этой неделе ты подумал о том, чего заслуживаешь, а не о том, что нужно исправить. Потому что ты заслуживаешь хороших вещей, Эдди. Включая Бака, если считаешь что он тебе нужен. Эти слова преследуют Эдди всю дорогу домой. В ту ночь он укладывает Кристофера в постель. - Эй, приятель, могу я задать тебе вопрос? Кристофер прижимается к нему. - Конечно. Он гладит сына по волосам. - Если… будет ли всё в порядке, если… ты знаешь, что твоя мама всегда будет занимать особое место в твоем сердце, и я никогда не хочу менять это для тебя. Или заставлять кто-нибудь занять её место. Потому что она была особенной, и никто никогда не сможет заменить её. Кристофер кивает, его глаза большие и мягкие. - Но мне было интересно, будешь ли ты в порядке… если, может быть, я найду кого-то, кого смогу... так полюбить? Кто-то, кто будет бы в нашей жизни таким же образом? Кристофер, к удивлению Эдди, виновато отводит взгляд. - Приятель? Эй... - он поворачивает к себе лицо сына, - Поговори со мной, ладно? Что случилось? Ты можешь рассказать мне всё что угодно. Кристофер пожимает плечами, играя с краем одеяла. - Если бы ты с кем-то встречался, он бы готовил нам? И смотрел фильмы и играл с нами в видеоигры? - Ну, конечно, если ты не против. И я не приведу никого, с кем ты не будешь в порядке, Кристофер. - Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, папа, - Кристофер выглядит очень серьезным, - Но если кто-то будет делать всё это с нами… что будет с Баком? Эдди моргает. - Что ты имеешь в виду? - Я просто имею в виду… он может чувствовать себя обделенным. И я буду скучать по нему. И я подумал… - Кристофер выглядит смущенным, - Что, возможно, вы двое будете вместе… потому что он так часто приходит, и он заставляет тебя улыбаться и смеяться, и ты всегда такой добрый с ним. Конечно, почти в девять лет это всё, что нужно, чтобы свести двух людей вместе. - ... ты был бы в порядке, если бы мы с Баком были вместе? - спрашивает Эдди. Кристофер не совсем улыбается, но его глаза загораются. Он кивает. Эдди обнаруживает, что улыбается с облегчением. - Тогда, наверное, мне придется подумать об этом. Кристофер протягивает руку и гладит Эдди по щеке в один из своих моментов торжественности, которые всегда заставляют грудь Эдди болеть от любви. - Я хочу, чтобы ты был счастлив, папа, - повторяет он. Этот ребенок будет его смертью, но в лучшем смысле. Он сжимает руку Кристофера. - Я пытаюсь. Я обещаю. Может быть, он заслуживает того, чтобы попытаться? Может быть, он заслуживает того, чтобы делать то, что делает его счастливым, делать то, что он хочет, а не только то, что его воспитание, общество говорят ему, что правильно. Может быть, он должен делать не только то, что, по его мнению, он должен, что, по его мнению, он обязан другим, но и то, что на самом деле помогает ему чувствовать себя лучше... И если он это сделает, то он хочет сделать это правильно, он хочет... они с Баком начали трахаться друг с другом в стрип-клубе, и поэтому он должен сделать всё сейчас правильно, вместо того, чтобы просто снова лечь в постель с Баком, он должен... Эдди всё ещё пытается обдумать это, когда на него обрушивается сорок футов грязи.