to be continued

      — Нет! Нет, Сэм! Нет! Ради Бога! Ради нашего отца! Прошу, умоляю, не делай этого! Пощади Детку, Сэм! — взмолился Дин, но его никто не услышал.       Добрый пуд соли высыпался в салон Импалы. Литров пять минимум бензина в салон, на крышу и капот. Сэм был неумолим, обходя машину вокруг. Щелчок зажигалки. — Не-е-ет! Нет, Сэм! Умоляю! — он надрывался в пустую: младший брат так и не услышал голоса Дина.       Пламя играло в уверенном взгляде Сэма. Огонь пожирал Детку. В ушах звенел крик брата, полный боли и отчаяния.       Сэм проснулся на полу, рядом с кроватью. Жестокая слабость во всём теле. Холодный пот струился по вискам, шее, спине. Сэм дышал тяжело, а голова кружилась. Он с трудом заставил себя подняться с пола. В зеркало можно было не смотреть: Сэм знал, что выглядел измождённым и уставшим. Давненько он не видел подобных кошмаров. Сэмми попытался отвлечься от ярких картинок сна, но в голове назойливо продолжал звучать голос брата. Не смотря на это, он вернулся к работе.       Стол охотников в бункере. Сэм усовершенствовал его голограммной трёхмерной картой штатов. Ей бы позавидовали и просвещённые, и любые шпионские организации. Снабжённая высокочувствительной ЭМП, которая считывала данные с обычных вышек связи, запуская свою частоту. Она выглядела как рождественское украшение: со множеством разнообразных огней, как маленькие звёзды, в населённых пунктах. Более того, движение этих звёздочек отслеживал компьютер. Но на самом деле ничего праздничного в этой карте не было.       Знающий ужаснётся от одного вида. Все эти точки-звёздочки — люди. ЭМ живых был в диапазоне от белого до небесно–голубого. Умирающих и больных варьировался в спектре жёлтого цвета. Вспышки красного указывали на отход души от тела — человек мёртв. Гасли такие точки, то резко и стремительно, то медленно угасали, как угольки. Если красная точка не гасла, то это означало, что душа не покидала мир живых.       Призрак.        Количество духов ужасало. На каждый городок с парой тысяч человек населения приходилось с сотню неупокоенных душ. Всё это анализировал компьютер. Сэм старался беспристрастно наблюдать за своим детищем, но оно его не радовало, а приводило в ужас. Охоте не могло быть конца. Только однажды, выехав к одной из необычных «звёзд» с двойной окраской, он убедился в этом, так как двойной цвет означал только одно — это уже был не человек. Огонёк был жёлтым в ореоле красного. Была только одна догадка — человек умирал, одержимый демоном.       Увы, это подтвердилось. Спасти его, изгнав демона, Сэму не удалось, тот умер у него на руках. А местные жители проклинали теперь уже покойного, за то, что тот сделал, будучи одержимым демоном.       Душа парня, убившего собственную мать, теперь проклята навечно. И Сэм знал, что оправдать, понять и простить эту душу, а значит — спасти, некому.       Дальнейшую классификацию огней Сэм решил отложить. Работы по усовершенствованию бункера полно, а определение огней означало охоту. К этому он приступить пока не готов.       Правда, особый интерес вызывали блуждающие огни, которые перемещались и таяли стремительно. Подчас от них отходили лучи, касаясь других огней. Расстояние, которое они преодолевали, было невероятным настолько, что бывший охотник гнал от себя любую вероятность их происхождения. Однако перелив их цветов завораживал. Цвета этих огоньков волшебно и плавно менялись. Возникал интерес к ним и от куда-то бралось желание узнать, что они означали. Сэм старался отгонять назойливое ощущение, но тщетно.       Как на зло один из таких огоньков находился практически рядом: чуть больше суток в пути. Соблазн был настолько велик, что Сэм побывал там. Для охотника стало неожиданным это место.       Снова та же церковь, мимо которой он недавно проезжал. Именно тот самый храм где, как ему показалось, он слышал голос Дина.       Сэм прождал весь день, ему начинало казаться, что это была пустая трата время, но он продолжал чего-то ждать. Пастор, как ни странно, появился только к вечеру. Подойти к нему он почему-то не решился. И здесь ему находиться было очень тяжело. Место странным образом давало надежду на несбыточное чудо. Казалось, преклони он колени и помолись…        Голова совсем пошла кругом, когда ему померещился звук знакомого с детства мотора.       Выскочил на улицу и быстро сел в машину и рванул. Куда? Да подальше от этой церкви. Находится тут было невыносимо. Сердце зашлось в бешенном ритме, губы пересохли, а пальцы на руках дрожали. Всё говорило о том, что Сэм не хотел столкнуться лицом к лицу с прошлым.       Когда он уже был прилично далеко всё стихло. Возвращаться в церковь он не стал. Слишком тягостно было сегодня, и к разговору со святым отцом, — может, и стоило поговорить, — но он не был готов.       Дин сидел, упёршись лбом в руль Детки. «Чуть не попался», — промелькнуло в его мыслях. Вскрыть навороченную машину брата особого труда не составило. Винчестер открыл бардачок и принялся его обыскивать. Он нашёл немного, но наличка всё же была, а кредитки брать не стал. Из автомобиля Дин вышел и сел в Импалу прежде, чем фигура Сэма показалась в дверном проёме церквушки. Тело напряглось, а дыхание сбилось от волнения. В голове возник самый настоящий хаос: на ум приходили разные варианты объяснений. Они сменялись так быстро, что казалось голова разорвётся от их колличество. Чем ближе Сэм подходил к месту, где затаился его старший брат, у Дина бешенно колотилось сердце. Казалось, что его стук был настолько громким, что его слышно было обсолютно всем. Дин потёр вспотевшие ладони друг об друга и облизнул свои пересохшие губы. Он было уже хотел выйти и что-то сказать, как Сэм ускорил шаг к своей машине. Кажется, опасаться встретиться с братом лицом к лицу ему не стоило. Чем ближе подходил Сэм, тем более неузнаваемой становилась внешность Дина.        В тот момент, когда Сэм пронёсся в непосредственной близости от затаившейся в пролеске Импалы, Дин ощутил то же состояние, что и когда он умудрился проиграть свои годы в карты. Выступающие мгновенно вены на стариковских узловатых руках. В зеркале заднего вида он успел заметить, каким стариковским стало его лицо с седеющей бородой: старческие морщины, дряблая кожа и нездоровый цвет лица.       — А она мне таки идёт, — не удержался Дин, почёсывая темнеющую обратно бороду.       «Хреновое чувство юмора у Каса», — подумал Дин, глядя в зеркало. Он был уверен в том, что это злая шутка Ангела. Ладно, не к чему было это раздражение по отношению к пернытам: сам же Ангел теперь.       «Исправим».       У охотника возник ещё один вопрос:       — А что будет, если я его обниму? — проговорил Дин вслух, конечно, подразумевая Сэма.       — Да хоть зацелуйтесь. Ничего, в таком старике ему тебя не узнать. — Дин резко поднял голову и огляделся, но никого не увидел.       — Я на твоей волне, бро. — В голове вновь прозвучал голос с нотками задора. — Обращайся, — этот весёлый тон раздражал Дина, но он сдерживался. — Вспомни об Ангельском радио, теперь оно и в твоём распоряжении, как рация. — Всего на миг в отражении рядом с ним мелькнула физиономия парня с седыми висками.        Пообщаться толком не удалось: скрип и помехи, как в плохом приёмнике. Голос и изображение исчезли. Охотник попытался сосредоточиться и услышал голоса. Да, они звучали как гул, но различимы. Вот только не совсем понятно — людские или ангельские. Почему-то Дин знал, что присутствуют и те, и те. «Помощник, блин, — с досадой подумал Дин. — Учёба по ходу движения», — после этой мысли лицо Винчестера исказила гримасса боли. Поток мысленно-голосовых людского и ангельского эфира разорвал крик боли и отчаяния.       Когда звон от этого громкого возгласа поутих, Дин смог различить слова. Это был зов о помощи. Импала тут же стремительно вылетела из своего укрытия на трассу. Пеленг прослеживался чётко.