Мальчики под королем.

-И ты хочешь сказать, что... -Ничего я не хочу говорить больше, всё, понятно? Просто... Давай посидим и помолчим? Раздается очень тяжелый вздох и гудящая голова, в сопровождении звона бубенцов, падает на чужое плечо. Онемевшие пальцы медленно сжимают белые простыни и легко подрагивают. Всхлип.

***

      Прожигая туповатым и недовольным взглядом огромную деревянную дверь, часто наклоняя голову из стороны в сторону, тем самым раздражая охрану, так как постоянный звон никому не понравится, слышится тихий рык. Наверное, можно постучаться еще один раз...Одиннадцатый за последние минут сорок? Если конечно не больше. -Ваше Высочество, с Вами всё хорошо? Подайте хотя бы голос, мало ли что за последние пять минут могло произойти, - шепчет последние слова, довольно громко постучав кулаком по двери, - Ваша Светлость!       Раздаются тяжелые и не попадающие в такт шаги, дверь со скрипом приоткрывается и показывается немного опухшее и поплывшее лицо. Карие глаза смотрят снизу вверх, ибо их обладатель зачем-то согнулся в три погибели. Тяжко стоять. Да, особенно когда в тебе приличное количество отменного и сладкого вина, что привезли на вечернее пиршество.       Шут с все тем же характерным звоном наклоняет голову вперед, чтобы поближе посмотреть на короля, но резко появившаяся из покоев рука не дает ничего сказать или сделать, утаскивает за собой и с грохотом закрывает дверь. -Что-то не так? Я могу Вам чем-нибудь помочь? Думаю, в такой ситуации, лучшим бы советом было, чтобы Вы, Ваше Сиятельство, легли спать, но я не советник, не моя должность. - Тихо смеется, подхватывая пьяного сбоку аккуратно под руку и помогая без каких-либо приключений дойти до ложе. Король в ответ лишь сам тихо смеется и что-то мычит.       Купленный за пару золотых для грязных работ по дворцу и кухне, худощавый, беззубый, но довольно смышленный и соображающий Миша смог быстро полюбиться всем во дворце, в скором времени нацепив на себя пестрый колпак. Он принимал его как корону, как что-то лучшее, чем могло быть. А мог уж давным-давно лежать мертвый под забором, ну или скормлен тем же свиньям, с которыми вместе жил и ел последние годы. И раз небеса и Бог дают тебе такой шанс, значит нужно показать, что ты и правда всего этого достоин. Что если и быть шутом, то точно самым лучшим, самым верным и трудолюбивым. И Александр ценил труд, ценил упорство и старания. Так что Горшку, как его прозвали многие за довольно забавную ситуацию в садах, было позволено даже больше остальных во дворце. Что например? Ну, вход в библиотеку его Величества и покои местных...Назовем их "людей под королем". А что это назовем, Миша всегда их так и звал. Мальчики и девочки при короле, которые развлекали его не песнями и плясками, а еще интереснее. И никто не ослышался, мальчики тоже.       Но даже сейчас, достигнув приличных высот в глазах Александра, Миша не мог просто позволить себе на долго задержаться в его покоях, особенно в такое позднее время. Остальные слуги были очень вежливо отправлены куда подальше, несколько раз, ну а за носителем короны должен же кто-то присмотреть помимо охраны, вдруг еще что сделает собой или случится. Усадив мужчину на кровать и сразу же выпрямившись, шут поправил свой воротник. -Вы точно в данный момент ни в чем не нуждаетесь и чувствуете себя хорошо? - Быстро выдает, смотря в сторону двери. Сейчас бы в свою комнату, прижаться ухом к стене и подслушивать, о чем там шепчутся мальчики и девочки.       Рука хлопает по кровати, рядом с собой, и Горшок даже пугается, повернувшись к королю. Тот хлопает снова и кивает головой, мол, присаживайся. Шут чуть опешил, сделал шаг назад и приложил руку к груди, уточняя, точно ли к нему идет обращение. Король хоть и пьян, но ослушаться Миша не может. И на ложе короля себе позволить сесть тоже не может. Проблема. Но у него такое лицо...Ладно, будь что будет, примет это как приказ.       Сев на самый край постели и сложив руки на колени, Миша наклонил голову на бок и выгнул брови. И что от него хотят, зачем он сел, мог бы и дальше стоять. Быстро похлопав себя по коленям, парень резко уставился вперед. Огромное окно было закрыто и сквозь мутное стекло нельзя было разглядеть всю красоту ночного неба, но Горшок не мог просто молча сидеть. -Прекрасная ночь сегодня для сна, под таким положением звезд лучше спится, мне это однажды один торговец говорил на рынке, забавный мужчина, только вот торговал знаете ч...- Резко поворачивает голову в сторону короля и ловит на себе довольно странный взгляд. Александр с прищуром осматривает теперь лицо Михаила, часто поглядывая на куда-то в сторону, в пустоту. Сказанул лишнего? Возможно, но обычно тогда и взгляд другой, ну или по шапке получает. А тут. - Ваше Высочество?       Тяжелая рука короля медленно ложится на край чужого колена, похлопав по тому, после начиная поглаживать пальцам выпирающие косточки. Убрать ногу, что-то сказать против, сопротивляться? Нет, нельзя. Нельзя ослушаться. Нельзя быть против. Как вбили в эти два пункта в детстве в голову Миши, так они там и сидят, часто всплывая в виде не самых лучших воспоминаний. Уж лучше послушаться и потерпеть, а потом все высказать друзьям, знакомым, свободным ушам или просто вслух себе.       Но Миша чуть хмурит брови и открывает рот. -Ваше...- не успевает договорить, как чужая рука останавливается и поднимается очень уж медленно вверх. Ударит? Возможно. Горшок готов. Но Александр хлопает теперь себя по коленям, кидая какой-то более строгий взгляд, сразу же улыбаясь. - Мн...сесть к Вам на колени?       Александр кивает и чуть двигается назад, чтобы тот точно ему ноги не переломал, пускай и мало весит. Миша не сразу же подскакивает со своего места, медленно приподнимается, чуть туповато и как-то с отвращением смотрит в сторону, все же присаживаясь на чужие колени. Руки короля ложатся на тонкую талию шута, совсем немного сдавливая ее. Становится страшно. Даже очень. Но похоже никто не собирается останавливаться. Пальцы быстро пробегаются по груди, плечам, останавливаясь на хрупкой шее. Это его так хотят убить, так грязно и пошло, опозорив? Только за что.       Вытягивая шею как можно сильнее, шут всеми силами старается игнорировать взгляд короля. Никто не смотрит ему в глаза, никого здесь вообще нет. Все это просто... Кошмар? Да. Очень реалистичный кошмар, где горячие пальцы и холодный металл колец так натурально обжигают шею и подбородок, заставляя все тело покрыться мурашками. Это все просто слишком хорошая иллюзия. Та старушка, что сегодня была приведена на казнь, точно ведьма. Самая настоящая. Зря Миша кинул очередную глупую шутку, так еще и в её сторону, вот и проклят теперь на смерть. Закрыв глаза и расслабившись, в надежде, что от этого станет легче, парень даже не представляет, на сколько хуже делает себе же...       Александр принимает это как согласие, принятие, что Миша так говорит свое "да". Руки останавливаются и уже не даруют тонкой коже легкие поглаживания и заботу, а начинают медленно сжимать шею, оттягивая ту вверх. Задушит? Нет. Просто поиграет. Дышать становится тяжелее с каждой секундой, огромные камни на кольцах больно впиваются. В любой другой ситуации Миша бы давно нашел способ вырваться и сам придушил, но не с человек, что по лестнице в сто раз выше тебя. И не сейчас. Приоткрыв рот и тяжело выдохнув, шут словно что-то хочет сказать, но поймав на себе чужой довольно агрессивный взгляд... Замолкает, выдавив лишь "Ва.. ". Не ослушается. Не дернется. Будет сидеть и терпеть.       Шея начинает болеть, а дышать и правда трудно. Шут хрипит, широко открыв рот, а руки пытаются схватить за чужие запястья, но страх сильнее, на много. Раз суждено здесь и вот так умереть, значит так и будет, значит закончилось хорошее и сладкое время, наразвлекался и наплясался. Громко простонав, Горшок, весь покрасневший и потерявшийся в пространстве, даже не замечает, как его, все еще держа за шею, ловко скидывают с колен на кровать на спину, уже только потом ослабив хватку, а под конец и вовсе отпуская шею. Не убили? Живой? Тогда к чему все это? Просто урок и вот такое наказание? Голова точно сейчас не варит для таких мыслей.       Только Миша хотел принять положение сидя, вдохнуть полной грудью, довольно мощные руки сжимаю его плечи и подтягиваю по кровати вверх, чтобы ноги не свисали, а после нависают сверху, не отпуская плечи. Тело ватное, боль не так сильно чувствуется, но постепенно приходя в себя, Горшок начинает ощущать горячее дыхание на шее и как чужие темные волосы щекотят подбородок, залезая в рот. Мог бы дышать через нос, так бы и сделал.       Саша совершенно не медлит. Совсем. В любой другой ситуации, обстановке, состоянии, он бы давным давно приказал позвать себе кого-нибудь, кто точно к такому готов знает, что от него требуется. Но лошадиная доза алкоголя, зверский аппетит и возбуждение, отключили все кнопки стоп, не пришел бы Миша, кто другой, он бы сейчас лежал под ним, ну или кто-то из охраны, хотя с этой огромной броней было бы столько проблем. Прижавшись губами к все еще теплой и пульсирующей шее, мужчина стал переминать губами кожу, вскоре начиная покусывать то. Играет со своим мясом. А ведь Миша и правда мясо...Лежит, слушается, не вырывается, лишь губы кусает и хмурится, стараясь сдерживать стоны и слезы. Не приятно. Совсем. А кто-то часто чешет языком, мол, на сколько же король шикарен в постели, как всем всё нравится. И как такое может нравиться?       Когда Александр впился зубами с приличной силой, Миша сорвался на истеричный смех, который обычно идет перед плачем, и резко выгнулся в спине, прижимаясь к мужчине. А того результат устраивает. Кусает снова и снова, с каждым разом все сильнее, одну руку пуская под талией шута, чтобы чуть ли не вжать его в себя. Как в самом начале, как и сейчас, можно сказать точно. Все это приносит удовольствие лишь одному. И это не Миша.       Пытки. Самые настоящие. Долгие и мучительные, уж лучше пережить два десятка плетей чем это, первое бы давным-давно закончилось. Что-то такое странное впервые за много лет щелкает в голове шута и он, сжав зубы, начинает пытаться вырваться. Плохая идея.       Александр срывается на рычание и всем своим телом наваливается на Мишу, снова хватаясь за шею одной рукой, второй сжимая подбородок и щеки, тем самым заставляя Мишу открыть рот. Склонившись над чужим ухом и резко подергав чужой головой за подбородок, Александр зарычал. -Лежать, скотина подзаборная. - Выругивается довольно громко, снова дергая чужой головой и лишь сильнее вжимая всем своим весом в кровать. Миша довольно хрупкий и худой, так что всю так называемую мощь Саши отлично на себе ощущает, тяжело выдыхая через нос. В горле стоит ком, просто хочется истерить, но нет. Не станет...       Убедившись, что Миша больше не пытается сопротивляться, руки Саши ловко начинают расстегивать чужой воротник сзади. Не короны это дело, раздевать даже себя, но за такое огромнейшее количество постельных развлечений, пальцы стали довольно ловко справляться со всем, если это нужно и есть желание. Воротник самый сложный, а дальше можно просто все срывать, даже не заботясь состоянии пуговиц, но сам он этого делать не будет. -Раздевайся. - Строго. Грубо. Резко. Спасибо, что приподнялся, чтобы Миша хотя бы мог сделать это действие.       "Не буду" - проносится в голове Миши, но... Руки ватные, как и все тело, еле находят нужные завязки на спине и начинают уж больно медленно избавляться от одежды. Это злит Александра. Не хочет он ждать. -Сволоченыш, - рыком выкидывает, подхватывая парня за запястье и приподнимаясь. Перевернув под собой Горшка, который хотя бы здесь приложил свои усилия, чтобы было не так больно, Саша садится тому на ноги, шатаясь куда-то в сторону.       Одна рука крепко сжимает волосы, вторая ищет под жилетом и рубахой конец штанов, резинку, которую хотя бы расстегивать и развязывать не надо, можно просто стянуть за нее вниз одежду. А Мишу трясет. И трясет не слабо. Когда били палками, крапивой, плетями, ногами и просто он ходил по лезвию между жизнью и смертью, было не так страшно, а здесь ты ощущаешь себя окончательно никем, даже нет. Ничем. Ты и так низок, и так никому не важен, а тут...       Вжавшись щекой в кровать, шут тихо мычит. Пальцы сжимают простыни и кривые и все переломанные ногти даже сквозь такую ткань царапают ладони. Пытается переключиться на другую боль, задуматься именно о ней. И только это начинает работать, как голову с новым приливом сил просто вжимают в кровать лицом вниз. Александр дальше делает все без какие либо церемоний. Проникает резко, быстро, во всю длину, заставляя Мишу кричать, но звук глушится из-за матраса и кучи одеял с простынями.       Перед глазами всё поплыло, а внутри всё сжалось. Странные и новые чувства, совершенно не приятные и отвратительные. Горшка все же пробивает на слезы и сопли, он просто не может больше терпеть. И ладно бы все закончилось на этом, на одном действие...       Эта ночь для шута стала самой долгой и длинной, просто бесконечной. С какой ненавистью и силой король вбивался в его тело, как снова и снова покрывал тело очередной порцией засосов и укусов, как сжимал шею и запястья до синяков, превращая Мишу в самый настоящий кусок мяса, который и двигаться не может. И в этом конечно не было и намека на чувства, любовь и нежность, как было со всеми теми, кого он сюда водил. Нет. Просто желание воспользоваться своей властью, положением и пьяные звериные позывы.       Как добрался до своих покоев...Миша точно не помнит, да и помнить не хочет. Точно бежал, бежал быстро. Забыл там или потерял по дороге колпак и еще кучу бубенцов на костюме, но те скорее остались в чужой постели. И пускай...Закрыв дверь и полностью оставив себя без каких либо одеяний, уже давным давно располосованное тело, стояло и смотрело на новые "побои" в зеркале. Новые отметины... Схватив себя за плечи и заскулив, Миша уткнулся лбом в стекло зеркало.

Сказал бы ему кто еще тогда, что это будет не последний раз, когда он будет крутить одни и те же мысли в голове, стоя перед этим самым зеркалом.

      Александра нельзя назвать ужасным правителем, нет, да и со слугами обращается он хорошо, щедро одаривает каждого за заслуги, просто следит за их состоянием. А тут такой поворот событий. Ужасный. Даже для него. И следующее утро, которое началось для Миши с жуткой болью, продолжилось... Снятием мерок. Новый дорогой костюм должен быть хорошим извинением перед парнишкой. Ну, так считал Саша.

Так и повелось. Новый подобный или отдаленный случай - новый костюм.

      Шут стал все чаще стоять перед зеркалом и рассматривать то свое тело, то шикарную и дорогую работу швей. Идеальные швы, красивая вышивка и золотые нити в воротнике.

***

-Ну и я ему говорю, слушай ты, свинорылый, еще раз тронешь его там, где не следует, я, не смотря на свое...звание, втопчу тебя в яму с отходами. -А он?! -А что он?! Плюнул прям возле моих ног и пошел. -Ну ты даешь Б... Миш, все нормально? - рука ложится на плечо шута, мимо которого пролетала болтающая парочка. -Да. Как и всегда. - Выдает совершенно спокойно шут, отрывая свой взгляд от зеркала и смотря в сторону окна, за которым по саду под ручку ходил Король и его возлюбленный, "особый мальчик под королем".