"De Vliegende Hollander"

Холодный клинок пронзает плоть с такой легкостью, словно это острие ножа проходит сквозь разогретое и потекшее на солнце масло. В первое мгновение тебе может показаться, что ты не чувствуешь совершенно ничего, а затем приходит боль. Мучительная, страшная, терзающая и раздирающее твое тело изнутри. Даже если тебе не впервой получать раны от холодного оружия, ты все равно вряд ли когда-нибудь привыкнешь к такой боли. Пожалуй, это одна из тех вещей, к которым нельзя привыкнуть. Парализованное болевыми ощущениями, тело адмирала начало медленно оседать вдоль поручней вниз, на доски палубы, насквозь мокрые и скользкие от сильнейшего ливня, что прошел совсем недавно, времени и еще многих аналогичных факторов. До смерти оставалось никак не более нескольких минут, этого времени не хватит на что-либо масштабное, зато хватит на то, чтобы еще немного подумать о том... Обо всем. За всю свою жизнь Джеймс Норрингтон добился очень и очень многого. Звание, уважение, честь, богатство, все эти вещи были неизменными атрибутами его жизни и существования очень давно и так далеко. Порт-Ройал, колония английского короля на Ямайке. Там же он потерял то, что, по его же собственным словам, являлось предметом его новой цели, то есть "брака с достойной женщиной". Мисс Элизабет Суонн, молодая дочь губернатора Уэзерби Суонна, в итоге выбрала простого кузнеца и оружейника, который к тому же подался в пираты, пусть и оправдывал это спасением дамы своего сердца. Пусть все будет так, не ему суждено судить ее поступки. Затем он пал, причем так низко, как только можно было представить. Всего лишь несколько месяцев назад он оставил службу, но эти жалкие несколько месяцев тянулись медленно, словно года или десятилетия. В прошлом командор, ныне жалкий, грязный пьянчуга в богомерзкой пиратской гавани на Тортуге, в оборванной одежде, от которого за милю несло запахом дешевого рома и нечистотами. После чего эта женщина вновь вмешалась в его жизнь и без преувеличения помогла ему сделать первый шаг, буквально встать на ноги, чтобы вновь подняться по социальной лестнице, пусть и посредством недюжинной хитрости, и снова обрести то, что он имеет сейчас и имел когда-то раньше. Теперь он адмирал... Ну да, да, вернее, он уже "бывший" адмирал. Все абсолютно верно. Часы, минуты, секунды жизни, которую он мог бы прожить, не случись того, что уже случилось, стремительно утекали сквозь разбитое на многие части стекло позолоченных песочных часов. Время неумолимо. Как и смерть, оно не щадит никого, будь то король или император, купец или герцог, рыбак или нищий, проститутка или графиня. Если одно непреклонно отсчитывает крохотные песчинки лет и дней их жизни, то вторая всегда приходит, чтобы забрать ее. Точно в срок. Женщина, которая спасла его, в скором времени и погубила. Впрочем, об этом Джеймс Норрингтон не жалел ни на грош. Он сам выбрал сторону, на которой он будет находиться отныне, и сам совершил свой выбор. - Адмирал мертв!.. - Адмирал мертв? - Адмирал мертв! - Адмирал... мертв. Шелестящие, больше походящие на тихий шум морских волн, нежели на звуки, издаваемые человеческим горлом, негромкие, но решительные и уверенные голоса зазвучали со всех сторон. Тот, кто поразил бывшего командора, поднял тревогу, потому нечего было и удивляться тому, что оставшаяся часть команды "Летучего Голландца" уже здесь. Скоро должен будет появиться и их отвратительный капитан. Все это без всякого преувеличения и тени сомнения являлось их однозначным триумфом. - Корабль снова наш! Доски мерно заскрипели под тяжестью тела того, кто называл себя предводителем и капитаном корабля-призрака. Чем ближе звук шагов, тем ближе и он сам. Умирающего обдало мерзостным запахом гнили, протухшей человеческой плоти и морских отбросов. Да, все несомненно верно. Это был он. И сейчас наверняка последует тот самый вопрос, который он задает абсолютно всем. - Джеймс Норрингтон, ты боишься смерти? Конечно. Боялся бы смерти, боялся бы неизвестности, это характерная черта почти каждого человека на Земле. Если он выскажет свое согласие, то что дальше? Он попадет в вечное рабство к этому лишенному сердца чудовищу, а оно в свою очередь в скором времени доберется до мисс Суонн, а тогда... лишь самому Богу ведома будет ее печальная участь, а он больше ничем не сможет ей помочь. Это будет просто-напросто не в его силах. По телу пробежала слабая дрожь, мучительным спазмом сжало сердце, сил на движение почти не было. Еще пять, от силы десять секунд и все, неизбежный и неотвратимый конец. Но он был бы дураком, чья глупость просто несоизмерима с кем-либо на этой земле, если бы не предусмотрел заранее и такой вариант. Да, пусть все приготовления происходили быстро и впопыхах, но это еще не значило, что они не были заранее и хорошо продуманны и сделаны на совесть. - Нет! - казалось, что яростный рев чудовища по имени Дэйви Джонс вот-вот достигнет неба, этих тяжелых, черных и мрачных туч, и, разорвав их на части, обрушится вниз, в Карибское Море, силой своего невиданного гнева подняв огромные волны, сносящие на своем пути все живое и неживое. На самом последнем, далеко не решающем моменте он проиграл свою партию. Проиграл обреченному и умирающему. Ослабшие и потерявшие свою былую силу пальцы адмирала безжизненно разжались, а на деревянную и склизкую палубу выпало уже едва пульсирующее, пронзенное насквозь превосходным металлом шпаги Норрингтона, некогда живое сердце. То самое сердце, что так хранил и оберегал от незваных гостей капитан корабля-призрака "Летучий Голландец". Пожалуй, конец действительно должен быть настоящим концом. Концом с большой буквы. Разве что порой бывает так, что в редких случаях вместо конца, вместо четко определяющей это точки, ставятся весьма многозначительные многоточия. Чувствуя, как жалкие, ничтожные остатки жизни окончательно покидают его умирающее тело, адмирал слышал множественные голоса, что сливались для него в один общий, плохо различимый гул. Было слышно лишь то, что множество людей вновь и вновь повторяют одну и ту же фразу, полностью расслышать которую он смог лишь с третьей или четвертой, самой последней, попытки. - Часть команды, часть корабля. Часть команды, часть корабля. Часть команды, часть корабля...