Холодный вечер

Убийственная школьная поездка осталась давно позади. Никто не умер, но психологические травмы и воспоминания оставались в разумах. Каждый прощал друг друга, прекрасно понимая его мотивы… Или не совсем… Нагито Комаэда — Абсолютный Счастливчик — продолжал спать мертвым сном даже после отключения оборудования. Скорее всего, это было связано с нанесением огромных ран на теле, а также попадания в лёгкие ядовитого газа. Пусть все было не по-настоящему, но мозг это воспринял по-другому. Ребята смотрели на него, но никто не чувствовал к нему сочувствия или тревогу. У них была одна и та же мысль: «Он это заслужил». Даже те, которые не до конца выживали в игре, думали также, но не мы с ней. Чиаки продолжала жить в качестве искусственного интеллекта уже внутри компьютера, как Alter Ego. Она знала его прошлое через получения данных, а также исходя записных воспоминаний. А я, Хаджимэ Хината, лишь поначалу думал также, как другие, пока не проверил информацию о его прошлом. Мне было стыдно, ведь только я являлся единственным, кто разговаривал с ним и проводил время на острове. Я должен был понять этого, должен был понять его. Но в итоге слепо поверил его последней лжи, словно все последние слова являлись цитатой из книги. В душе было неимоверно хреново. Если бы тогда просто обнял, пожалел и сказал такие теплые слова, что тот не один, то все бы закончилось хорошо. Не было бы суда, проблем, и, возможно, все бы приняли Комаэду. Пока что воспоминания о годах обучения в академии оставались загадкой для 77 класса и меня, к сожалению. Что же там происходило? Каким был Нагито тогда? Я уже не узнаю…

***

— Хей, Хаджимэ, как долго ты будешь ходить с таким кислым лицом? — похлопав по плечу, спросил у меня Казуичи. — Оставь уже Нагито. Ты ведь только вспомни, сколько проблем было создано из-за него! — Я согласен, — подойдя со спины, присоединился Фуюхико. — Его слова являлись ядом, поглощающим наш мозг. Все эти его манипуляции над нами, тупая вера в какую-то надежду и характер до сих пор заставляют меня лишь сильнее возненавидеть. Нам же будет проще, если он не проснется, — на последних словах Кузурю посмотрел в сторону счастливых лиц одноклассников, не слушая поддакивания от Соды. — …Я лучше уйду, не обращайте внимания… Убрав руку со своего плеча, я пошел в сторону медицинских палат, игнорируя непонимающие взгляды. Они даже не знают его прошлого и болезни, поедающей его изнутри… Хотя я ничем от них не отличался. — Здравствуйте, вы пришли как обычно к мистеру Нагито Комаэде? — сказала медсестра, заменяющая на данный момент Микан Тсумики. — Да… — Что-ж, тогда проходите. Идя по столь, казалось бы, длинному коридору, я дошел до самой отдаленной комнате. По привычке постучав в дверь, прекрасно осознавая, что никто не ответит, я вошёл в помещение, как всегда осмотрев его. Который раз я его навещаю? Белые обои с полом, сделанным из темного дуба, напоминали мне палаты как в том островном мире. Капельница была поставлена в правую руку Нагито, а дыхательный препарат продолжал находиться на его лице, нормализуя лёгкие. — Как долго ты будешь продолжать спать, Нагито…? — сев возле левой стороны, тихо спросил у него, зная, что ответа не последует. — Прошло ровно 6 месяцев, а ты так не проснулся… Я так хочу вновь увидеть твою улыбку, услышать твой голос и смех как до первого суда… Нет, даже до появления Монокумы… Взяв свободную руку, я начал медленно покрывать ладонь лёгкими поцелуями. Когда же успел влюбиться в него? — Скорее всего, с первого столкновения наших взглядов. — Твоя рука как всегда очень холодная, Нагито, прям как сегодняшний вечер. С момента пробуждения можно не раз увидеть, смотря через окно, огромное количество разрушенных зданий. Даже выходить нельзя без противогазов из-за сильного загрязнения кислорода. Правда, по крайней мере уже становится лучше. Потихоньку восстанавливаем мир и заодно его улучшаем. Пускай популяция людей заметно ухудшилась в несколько тысяч, а может миллион, раз, но мы стараемся… — мой голос заметно подрагивал, будто я вот-вот расплачусь, хоть это и правда. — Так что нам бы пригодилась твоя по-… — Здравствуйте, вы Хаджимэ Хината? — внезапно внутрь вошел врач, держащий в руках папку с документами. — Да, что-то не так? — Исходя из состояния пациента Нагито Комаэды, мы точно не знаем, когда он проснется… — на этих словах в горло словно что-то попало. — Есть вариант остановить лечение из-за итак огромного количества затрат. Это будет огромной удачей, если он внезапно по волшебству проснется, но эта вероятность равна 0,001%. Мне искренне жаль, но… — Пожалуйста, дайте хотя бы один шанс на сегодня, прошу… Увидев мое состояние, врач лишь еле заметно кивнул, выходя с комнаты. — Какого чёрта… — чуть ли не перейдя на крик, выругался, сильнее сжимая его руку. — Нагито, просыпайся же скорее, прошу. Мне тебя искренне не хватает… — я не заметил, как уже начинал плакать, но это важно? Если сегодня ничего не произойдёт, то завтра уже будет поздно… Я потеряю его, моего маленького огня надежды… Снаружи ничего не менялось: оставалась все та же разруха, которая и была. Здания, окрашенные кровью и чернотой, стояли друг на друге, словно придерживали друг друга. На земле не раз можно было увидеть нешевелившихся роботов-монокум, множество трупов, ставших обыденностью, а также людей разных видов: кто-то где-то старался спрятаться, но все равно помирал из-за нехватки чистого воздуха, кто-то убивал как раз в противогазах, кто-то искал помощь, а кто-то просто смирился. На западе черепашьим шагом садилось красное солнце, но даже так оно этот вечер не грело. Погода стояла холодной, но терпимой. Ветер продолжает сильно дуть, поэтому, возможно, никто практически не выходил сегодня. Небеса были окрашены в бордовый цвет, показывая весь результат этого мира… Я хотел заснуть, убежать от жестокой реальности, продолжая лишь сильнее окутываться в море отчаяние, как вдруг услышал этот бархатный голос, заставлявший мое сердце снова пархать как в первый раз на острове… Именно его не мог я спутать с кем угодно, ведь именно этого я так долго желал услышать, прошептавший мне прямо в ухо: — Х-Хината-кун…? — верно, это был только твой голос, любимый. На моем лице начали лишь стекать слезы, но уже счастья. — С пробуждением, Нагито…