Вдох...
25 февраля 2021 г., 10:06
Война. Она никогда не щадила слабых и безжалостно относилась к сильным, ломая всех без исключения. За что мы боремся? Почему из-за наших амбиций страдают те, кто не причастен к войне? Граница между мирами стерлась. В войну вовлечены не только демоны, ангелы, но и смертные люди.
Я стал свидетелем погибели всех миров. У меня отняли дом, отца, верных слуг и любимую. Если бы я знал, что всего одно неверное решение станет концом всего, то никогда бы не отпустил тебя в логово врагов. Раньше я считал, что бессмертие — это высший дар для избранных, таких как я, но всё меняется. Сейчас для меня оно страшнее любой пытки и наказания. Столетия проносятся, как песчинки на ветру, а я всё никак не могу отпустить. Не могу встать на ноги. Не могу бороться дальше.
Просто не хочу…
Пролетая над когда-то прекрасными садами Небес, я постоянно выискиваю выживших. Это всё, что я могу сделать. Помогая выжить другим, я верю в то, что ты гордишься мной. Вики, моя душа разрывает себя в клочья от тоски и безысходности. Как мне унять эту боль? Ты часто говорила, что я застрял в нескончаемом цикле боли. Я не придавал значения этим словам, считая, что ты ищешь оправдания моим поступкам и словам. Как бы не пытался отрицать очевидное, мне тяжело принять правду. Я сам загнал себя в эту клетку.
Ты так легко отдалась в руки судьбы, неся за собой знамя героя. Вот только ты не сможешь меня переспорить и доказать, что ты стала пешкой в руках Высших. Шепфа играет с нами, как с фигурками на игральной доске против Мальбонте. Даже сейчас…эта война не более, чем очередной сюжет пьесы, в которой каждому предписана своя роль. Кто же я в этой истории жизни и смерти?
Я сопроводил смертных в единственное безопасное место защищенное куполом. Эти люди до конца не понимают, что происходит. И я не упрекаю их в этом неведенье. Мне страшно представить, если бы я спокойно шёл домой с работы или беззаботно играл с друзьями на улице, и резко почувствовал бы давление в воздухе. Я видел, как в глазах смертных угасала жизнь за считанные минуты. Что было для нас обычным циклом в мире людей, стало самым душераздирающим зрелищем. Я никогда не ценил жизнь смертных, считая их расходным материалом для потехи Бессмертных. Теперь я вижу, что значит бояться смерти.
Отец всегда учил меня хладнокровию, но будь он жив, то понял бы, что нет ничего страшнее войны, где жестокость переходит все границы дозволенного. Демоны убивают демонов, ангелы не щадят ангелов. Где же те принципы единства, которыми мы раньше жили?
Я отвел раненых в лазарет, желая как можно скорее убежать и спрятаться. Этот зал когда-то был самым ярким и прекрасным. Балы, банкеты всегда сопровождались ярким свечением в резных окнах. Теперь вместо дивной музыки, здесь разносятся стоны умирающих и крики тех, кто борется за свою жизнь. В этом месте никто не смотрит на расу и принадлежность к тому или иному миру. Люди бегают вместе с целителями небес, впитывая знания и опыт этого мира. С моего плеча смертный забрал ангела и принялся залечивать его раны. Жаль, что тебя нет рядом со мной. Твоя улыбка озарила бы этот мрачный лазарет.
— Люцифер, — Дино подошёл бесшумно и положил руку на моё плечо, — тебя ждёт совет.
Вики, ты ведь помнишь нашего старого друга Дино? Конечно, помнишь…
Правда, теперь от прошлого ангела ничего не осталось. Война изменила его больше всех. Когда-то яркий свет, что исходил из него, стал блеклым и слабым. Слова превратились в грубую сталь, а в глазах появился толстый слой льда. Мы с ним стали всадниками льда и боли, заплатив за свои ошибки слишком большую цену.
Некое подобие совета, состоял из Серафима Ребекки, демона Геральда, ангела Мисселины, Непризнанного Энди и демоницы Мими. Я и Дино тоже входили в этот состав, но часто пропускали собрание. Да, эта черта высокомерия и безразличия к чужому мнению осталась во мне.
Дино шёл впереди, периодически напрягая крылья из-за опадающих перьев. Без прежнего света и источника силы, мы начали испытывать сильную боль, когда нас покидало хотя бы одно перо. Я часто мучаюсь от этого, ведь они начали опадать после того, как ты меня покинула.
Совещание проходило весьма нудно. Каждый день поднимались одни и те же вопросы. Нам катастрофически не хватало провизий, ведь, помимо своих нужно было обеспечивать питанием добрую половину населения смертных. Я всегда первым вызывался на вылазку в людской мир. Только там я мог найти решение своей проблемы. Их мир был самой уязвимой территорией войны. Мало кому везло возвращаться, и среди них был я. Как мне удавалось выживать? Я и сам не знаю. Чувство, что мою жизнь защищают свыше, не покидало меня.
— Люцифер, ты вообще нас слушаешь? — после твоей смерти, Ребекка превратилась в ещё больший холод. — Ты не заметил, что мы обсуждаем очень важные вопросы! Мне не нужны рядом те, кто так безалаберно относиться к своим обязанностям.
— А мне не хочется сидеть за одним столом с теми, кто готов пойти по головам, дабы получить желаемое, — я не мог больше молчать. Слишком долго терпел.
В зале повисла гробовая тишина. Конечно, ведь все понимали что я имел в виду. В начале войны Ребекка объявила, что любое упоминание о твоей смерти приравнивается к табу и запрету. Никто не смел обсуждать решение Серафимов и Шепфа. Но не в этот раз. С меня хватит этого молчания.
— Вы сидите здесь и пытаетесь найти решение, когда его попросту нет, — я горько усмехнулся. — Так отчаянно хватаетесь за любую надежду, забывая про реальность. Мы проиграли и битву, и войну ещё в самом начале. Как вы этого не можете понять?
— Люцифер, — Дино каждый раз пытался сгладить любой конфликт.
— Нет, пусть говорит, — ледяной тон Ребекки совсем меня не удивил.
— Чего вы хотите добиться, оттягивая неизбежное? — мне дали разрешение говорить, отчего мне стало ещё хуже. — Этот купол не спасёт нас от гибели. Мы всё равно умираем, только медленнее, чем в битве. Шепфа покинул нас, он давно в сговоре с Мальбонте. Мы, как любимые игрушки, только мечемся из стороны в сторону, потешая их. Лично с меня хватит.
— Ты глупец, если действительно так считаешь, — Ребекка вышла из-за стола, приблизившись ко мне. — Мы будем бороться до самого конца, даже если по итогу нас встретит смерть.
— Вики вы распевали совсем другие речи, когда отправляли её на убой, — мне хотелось рассмеяться, но меня отрезвила звонкая пощёчина.
Я немного пошатнулся от этого удара, и гнев, словно детонированная бомба, вспыхнул во мне. Но он быстро утих, когда я посмотрел на Ребекку. По её щекам текли слёзы, а на лице застыла глубокая боль и страдание. Всего одним твоим именем я смог пробудить эмоции у этой женщины. Не знаю, молча уйти или же попробовать утешить мать, которая собственными руками убила свою дочь. Решение пришло само собой.
— Убирайся, — я слышал, как она сдерживает себя, дабы не сорваться. — У тебя есть время до рассвета. После покинь это убежище навсегда. Я отправляю тебя в изгнание.
Книгу времен листают, Свечи безмолвно тают вновь — Я вижу всё, Так ясно вижу всё.
До рассвета осталось несколько часов. В моей тёмной и холодной комнате горело несколько свечей. Ты всегда зажигала их, мотивируя это тем, что тебе хватало моих ледяных глаз. Это правда. Я редко выражал каких-либо эмоций. В обществе мне приходилось показывать всем свой крепкий внутренний стержень. Колкости в сторону других были ничем иным, как просто способом защиты, но и их ты приняла. Терпя мои частые и необоснованные нападки, ты только тепло улыбалась и запускала пальцы в мои волосы. Это усмиряло моего внутреннего зверя. Без тебя кровать стала слишком большой, а простыни холодными. Как у тебя получалось источать свет и греть меня сильнее адского пламени? Вики, я очень устал. Будь ты рядом, всё было бы намного проще пережить. Нет, изгнание не злило меня или расстроило. Я просто безразличен ко всему. Как только солнце покажет свои яркие лучи, я улечу туда, где проходит граница Посмертия. Это мой последний шанс увидеться с тобой. А сейчас я просто побуду со своими воспоминаниями о тебе. Череда картин в мыслях стремительно менялись. Я хотел увидеть именно те, где ты впервые пустила меня в своё сердце.***
Никогда не забуду, как ты одиноко стояла у окна, расчесывая локоны гребнём. Влетев в твои покои нагло и беспардонно, я ожидал поток оскорблений и ругательств, но ты только укоризненно посмотрела на меня. — Ты всегда такой бессовестный или только со мной? — ты надула губки, закрыв за мной резные ставни окна. — Дорогая, ты ведь знаешь, что у меня нет совести, — нагло усмехнувшись, я быстро захватил твою кровать в плен, распластавшись на ней. — Тем более, я демон. Или ты об этом забыла? — Как я могу забыть столь очевидные факты, — улыбнувшись, ты подошла к зеркалу. — Только демоны имеют такой несносный характер. Я наблюдал за твоими движениями, которые всегда меня гипнотизировали. Твои крылья, словно шлейф, иногда вздрагивали от холодного сквозняка. Собрав волосы в небрежную косу, ты повернулась ко мне. — Не боишься, что о твоих похождениях узнают учителя и твой отец? — медленно ступая по холодному полу, ты присела на край кровати. Беспокойство и небольшой страх в твоих глазах не скрылись от меня. — Даже если и узнают, — я грубо притянул тебя к себе, прижав к груди. — Я никогда не дам тебя в обиду, даже если весь мир будет против нас. Что мне эти учителя и Серафимы, ведь ты рядом. — Дурак… — ты сказала это нежно и с улыбкой. Я впился в твои сладкие губы. Если бы я не полюбил тебя, то никогда не узнал, что значит биение сердца. Оно пыталось вырваться из грудной клетки, вызывая жар во всем теле. Ты прильнула ко мне всем телом, желая быть ближе. Это было взаимно. Крепко держа тебя за талию, я перевернулся вместе с тобой, а после навис. Непослушные пряди волос выбились из небрежной косы, а твои глаза молили меня не мучить. Я любил эти моменты. Невинная, беспомощная, но такая родная и желанная. Эта ночь была не первой, но последней, когда ты источала свет и согревала меня.***
Я приоткрыл глаза, вырываясь из собственных воспоминаний. Только они помогали мне держаться за нить жизни. Посмотрев в сторону окна, я увидел, как рассвет начинает захватывать в объятия этот мрачный мир. Расправив крылья, я выпрыгнул из окна. Теперь я не принадлежу ни о одному из миров. Единственный мой путь лежит к тебе, в место, куда попадают души Бессмертных и Непризнанных.В крепких объятиях Не представляю я, Сможем ли сделать мы вдох…
Мягко приземлившись к краю пропасти, я посмотрел вниз. Там внизу еле заметно двигались огни. Это души Бессмертных и Непризнанных, и среди них был мой отец и ты. Все-таки, смертным больше повезло, чем нам. Они живут недолго и могут бесконечно перерождаться, а наше существование вечно, но с печальным окончанием. Второй раз умирать больнее, поэтому многие из Бессмертных бояться смерти. Почему-то мне хочется смеяться… Вдох… Находясь на грани истерики, я осознал насколько слаб. Мне не хватает сил прыгнуть за тобой. Объятья смерти ещё никогда меня так не пугали. В бою пережить эти эмоции намного легче, чем стоя на краю пропасти. Вдох… Я закрыл глаза, успокаиваясь. Чувствуя, как мурашки покрыли моё тело, я подумал о тебе. Вспомнил наш с тобой последний день, когда ты согревала меня своими объятиями. Никогда не забуду этот прекрасный момент. Вдох… — Люцифер, — тихий шёпот совсем рядом. Резко открыв глаза, я увидел тебя, Вики. Ты стояла прямо передо мной, как наяву. Твой полупрозрачный силуэт заставил моё сердце снова вырываться из груди, а душу разрываться в клочья. На твоём лице застыла грустная улыбка. — Люцифер, — ты подлетела ко мне поближе, — тебе нужно вернуться и быть сильным. — Что? — я резко выдохнул, поняв, что не дышал вовсе. — Вики, я больше не могу. Забери меня… — Нельзя, — невесомо коснувшись моей щеки, ты посмотрела прямо в глаза. — Я очень сильно тебя люблю, и хочу, чтобы мы были вместе вечно, но сейчас не время. В твоих силах ещё спасти этот мир, и прекратить войну. — Нет, Вики, я больше ничего не могу сделать, — я хотел крепко тебя обнять, но мои руки прошли сквозь твоё тело. — Пожалуйста… — Прости, — ты грустно опустила глаза, — когда-нибудь наше время придёт. Пообещай мне, Люцифер, что ты закончишь, то что я не успела. Моё сердце так сильно билось, что вот-вот остановиться от напряжения. Мне хотелось плакать, и плюнуть на всё. В мыслях проскочила мысль о том, что я могу просто разбежаться и прыгнуть в пропасть, убежав от вечной боли. Но ты не давала мне сделать этот шаг. Ты не держала и не приковывала, просто смотрела и грустно улыбалась уголками губ. — Вики… — я сделал глубокий вдох, — как я могу закончить всё? Меня изгнали. — Тебе хочется верить в это, — ты отвернулась, но после посмотрела на меня через плечо. — Я знаю свою маму. Она часто бывает грубой и холодной, но ей также больно, как и тебе. Вы очень похожи в этом. Лети к ней. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, — я усмехнулся в своей манере, — как такой гордый демон пал к ногам Непризнанной. Только ты можешь направлять меня, и успокаивать раненное сердце. Ты прикрыла глаза, а после направилась к краю пропасти. В последний раз обернувшись, ты кивнула и исчезла. Вдох… Я просидел у пропасти некоторое время, приходя в себя. Боль внутри понемногу угасала. Я почувствовал, как в области груди стало теплее, и свет начал заполнять мою душу, залечивая раны. Ты всегда была моим спасением. Поднявшись, я расправил крылья. Новый прилив сил будоражил кровь, а порывистый ветер забрал с собой последние капли боли. Я улыбнулся и, махнув крыльями, полетел в ввысь. Ты права. Мне ещё рано умирать. Я закончу то, что не успела ты. Я остановлю войну и верну нашему миру былое величие. Прощай, Вики. Я отпускаю боль, сохранив в памяти только твою любовь.Эхо зовет из глубины, Ангелы взмыли ввысь, И я к свету тянусь, Что ярко сияет Мне с той стороны.
