Что такое волшебство?

Что такое волшебство? На этот вопрос, пожалуй, смогли бы ответить жители дома номер 17 на улице Тополей, это трехэтажный домик с охристыми стенами и очаровательными желтыми ставнями. При входе в этот примечательный дом развешано множество объявлений и вывесок разнообразного содержания. Выше всех над входом прикреплена вывеска, сделанная из драгоценного шоколадного дерева, на ней позолоченными буквами выведено: «АДАРИН. ремонт музыкальных и магических инструментов». И в определенных кругах знают, что именно здесь ваш заказ быстро выполнят с наилучшим качеством. Другие объявления не столь приметны глазу, но ведь главное знать, где искать. Слева от входной двери на простой пожелтевшей бумаге, выдававшей, что она висит здесь не один год, а даже может и не один десяток лет, была более бытовая фраза, написанная аккуратным круглым почерком: «Сдача комнат. Включен завтрак и ужин, ванна на один этаж. Все вопросы к Рите». Висевший чуть в сторонке листик, безусловно, привлек бы внимание любящих аляповатость людей, впрочем, увидев содержание, все случайные прохожих немедленно шли дальше: «Геттери Мран. Пьесы и рассказы. Поздравления и похоронки. 2 этаж, 8 комната». Были и другие объявления, но они пока не столь важны. Дом принадлежал волшебнику по имени Адарин, жил он на первом этаже и практически никогда не покидал своих владений: свою мастерскую, гостиную и спальню, впрочем, последнюю комнату он использовал скорее как библиотеку. И поразился бы каждый, кто вошел бы в эти покои: они были полны как и магическими измерительными приборами и незаконченными амулетами, так и всевозможными музыкальными инструментами всех видов и расцветок. На тех же поверхностях, где не было замысловатых и мерцающих приборов, обычно лежали стопками всевозможные книги, и были они написаны на языках, что знают только волшебники, и были среди них такие, что имели не только свою душу (кою, безусловно, обладает каждая путная книга), но и свой характер. Необычность Адарина как раз и заключалась в том, что он смог найти подход к каждой строптивице, а таких в его библиотеке было не счесть. Сам же Адарин был огромен как древняя гора Кемах, что расположена в землях не доступных для простого путешественника, там обитает племя наив, для которых эта гора является священной, кстати именно из того племени и сам волшебник родом. От его родителей ему досталась черная как алебастр кожа, вьющиеся волосы, некогда они были темнее шоколада, теперь же их цвет более напоминает смесь соли с перцем. Слишком длинной и насыщенной была жизнь волшебника, но темные канавки морщин у глаз выдавали в нем человека добродушного и веселого. Крупные черты лица его были невероятно подвижны, бессовестно выдавая все мысли и чувства своего хозяина, как и длинные чуткие пальцы, что отбивали ритм, когда Адарин слушал любимую песню по граммофону. Но, безусловно, как и у каждого волшебника, самыми необычными были глаза Адарина цвета корицы. Лучистые, они окутывали тебя мягким пухом доброты, когда волшебник был в хорошем настроении. И превращались в совершенные темные омуты, поглощающие свет, когда старый перец был не в духе. Однако, когда волшебник грустил, вспоминая утраты, в городе шел дождь, оплакивая вместе со старым другом ушедших. Когда тяжелые воспоминания прошлого тоской сжимали теплое сердце волшебника, он брал свой саксофон и заводил долгую забористую мелодию, которая даже у практичной домоправительницы Риты вызывала скупую слезу. Рита работала в доме Адарина без малого 33 года. Когда-то миловидная, но упрямая девица на сносях постучалась на ночлег в дом волшебника и с тех пор осталась здесь в качестве управляющей, так как воевать со стихийным беспорядком у Адарина не было, ни времени, ни желания. Она мыла, стирала, убирала и постепенно, комната за комнатой, отвоевывала у хаоса жилое пространство. По совету Адарина вывела всех тараканов, но оставила в покое пауков. А благодаря мохнатому коту Маору в доме больше никогда не слышали писк грызунов. Кота, блошистого и замызганного, притащил в один непогожий вечер сам Адарин, по рассеянности зайдя в переулок Стекольщиков, он нашел там еле живой комочек… И может вдохнуть жизнь в умирающего было по силам Адарину, но вернуть жажду жизни и доверие к людям не могло никакое волшебство. И дикое необузданное создание, скорее похожее на кусок волосатого мяса, а не на котенка, было передано под опеку семилетнего Царика, сына Риты. Мальчишка пришел в ужас, увидев «подарочек». Комок грязной шерсти терялся в огромных руках волшебника, бродяжка без запинки разодрал бы кожу приютившему, но у него едва хватало сил держать глаза открытыми, презрительно рассматривать людишек, голос одного из которых был подобен рокочущему вдалеке грому: - Цуцик, ты же мечтал завести дома какие-нибудь животное, так какой смысл брать из питомника? Или может лучше купить у коллекционеров: пушистого, с родословной длиннее, чем корень кактуса в пустыне Шань? Услышав последнее, Рита грозно нахмурилась и пробормотала: - Вот еще, тратиться на такое… Что мы, аристократишки какие? Но Царик возмущенно прервал взрослых: - Я Царик, а не цуцик! И я не буду возиться с этой мерзостью! Его мягко прервал Адарин: - Я так и сказал, Цуцик. Но ведь помочь этому существу гораздо сложнее, чем купить понравившуюся игрушку. – черты его лица ожили, ожесточились, стали подобны тучевому облаку, - Просто попробуй, если не по нраву, то я тут же выкину малявку за порог. Мальчишка с тоской посмотрел в окно, за которым бушевал нешуточный ураган с разозленным ветром: он вырывал с корнем деревья в парке и заставлял тонкие стекла в оконцах трепетать от страха. А в доме 17 на улице Тополей в гостиной уютно горел камин, мама Рита громыхала кастрюлями на кухне, а добрый волшебник сидел в кресле-качалке, курил трубку с вишневым табаком и наблюдал, как маленький мальчик пытается напоить дрожащий комочек целительным молоком. Мы в ответе за всех кого приручили, и вскоре откормленный и воинственный Маору изгнал из дома всех грызунов. Даже коты могут быть благодарны.