Мой маленький китёнок

“Der Mensch ist Etwas, das überwunden werden soll.” — Friedrich Nietzsche «Человек есть нечто, что нужно преодолеть». — Фридрих Ницше

9.

Ремень затягивал штаны Саши настолько, насколько позволяли дополнительно проделанные отверстия, в нём, не то чтобы талия была черезчур тонкой, просто девушке хотелось затянуть по уже. Они взялись за руки. Их движения были невероятно эстетичны. Нежно прикоснувшись и держа за талию, они начали танцевать вальс. Обеим было невероятно приятно, это то, чего они ждали всю жизнь, наконец-то они могут расслабиться, потанцевать, даже петь на всю квартиру песни. В какой-то момент шаг замедлился, а затем и прекратился, на моменте, как Саша взяла Дарью на руки, со словами: “Моя сладкая принцесска”. Затем последовал первый в их отношениях поцелуй в губы, инициатором которого стала Александра. Девушек окружили невероятные ощущения, казалось, что они не живы, а всё что вокруг это самая приятная в жизни иллюзия, и не было предела радости, в момент осознавания существования всего, что произошло. В данный момент — всё что хотелось это только снять друг с друга одежду и дать волю действиям. Они ждали этого момента с того дня, как признались друг другу в любви 29-го апреля.Всю ночь обе не послушные принцессы не хотели спать, покрывали тело друг друга нежными, красно-розовыми засосами и лизали тела друг друга. Особое внимание уделялось шее, складочкам и жевотику. На удивление многих шипперов, сосочки и интимную зону — девушки пропустили, хотя попе тоже досталась пара нежных укусов и поцелуев. После окончания взаимного ласкания, девочки думали только о том, как замечательно провели это время. Не хотелось задумываться ни о чём, кроме того, что хочется оставить ещё больше засосов, на сладких телах друг друга. Обе девушки обменялись пижамками. Дарья не могла перестать вдыхать не забываемый, прекрасный для неё запах тела своей девушки, ей не хотелось вдыхать ничего кроме него, такого яркого и цветочного, но в тоже время уникального аромата возлюбленной. «Сумки» Уже были собраны. Да, в них не было ничего лишнего, но зато было всё самое необходимое. Пятьдесят процентов всего импровизированного чемодана состоящего из двух рюкзаков составляла одежда (благо они решили сделать общий гардероб, обе были без ума от запаха тела друг друга), ещё немного занимали рисунки, средства личной гигиены, памятные вещи, некоторые книги, документы обязательно общая папка с подарками и общими фотографиями. Хотя, казалось что в чём-то большем чем любовь они не нуждались, и могли ехать без них. Настал кульминационный момент, диалог с мамой Саши, которого она боялась больше всего на свете. Даша предлагала поговорить с её мамой, но та отказалась, ведь всё нужно преодолеть самой. Девушки пришли домой, вошла в квартиру только Александра, одетая во всё вызывающая, с самым ярким макияжем, который когда-либо носила. — Ненавижу… как же я тебя ненавижу… ты ужасна, я всю жизнь терпела тебя, ты появляешься в ней только для того чтобы контролировать меня или унижать для поднятия своего само-мнения, я всю жизнь ждала этого момента, я уеду, и ты ничего мне не сделаешь! Прозвучал удар. Первый удар в жизни Саше, который она нанесла матери. Он был не сильным, но этот удар был как удар воздуха, от впервые расправленные крыльев. Ей не нужно было ничего больше этого не значительного толчка. Она не стала дожидаться ответа, закрыла дверь, стараясь как можно громче хлопнуть ею. Она понимала что это её последний хлопок в этом доме. Саша никогда никого не била, и в этот раз она не хотела сделать никому больно, даже такому ужасному для неё человеку, всё что она хотела — это снять накопленный за годы негатив, который вылился в этот слабый, но в тоже время несущий огромный для неё смысл удар. Она и сама не помнила, что она ударила, легко толкнула мать или ударила по столу, в стрессовых ситуациях, которыми являлись всё разговоры с родителями, она всегда забывала половину, или более половины событий. К сожелению, то как её били она забудет только, когда съедит. Слишком много бессонных ночей и кошмаров связанны с насилием над ней, физическим и психологическим.

10.

Через несколько часов, они обе, уже забывали, или старались забыть боль, детство и ненависть со стороны родителей, всё что хотелось помнить это дату встречи и невероятно красивый голос друг друга. Садясь в пустой автобус, девушки сели необычно для стандартных поездок. Дашечка присела на коленки к Александре, и больше ничего не хотелось, кроме как ощущать её своими ножками, её волосы своим носиком, а грудь сжимать руками, обнимая сзади. Казалось, что абстрактный человек в понимании Саши это, то, что нужно было приодолеть, и что она приодолела. [ (Запись из сожённого дневника Александры без даты) “К сожелению, всё чаще я осознаю, что те ценности которые хочет привить нам религия, это отказ от типичных для человека вещей, таких как пороки, нелюбовь, злость, жадность — всё это не части загораживающие подленную человеческую личность, это и есть она. Насчёт ненависти, мне кажется это самая искренняя эмоция, которую тяжело, я не нужно подделывать, и вряд-ли кто-то захочет делать это с ненавистью, а когда она есть, тогда нет никакого резона в искусственном отображении” — Скоро мнение Александры изменится насчёт этого, к счастью, она уже не помнила ни одной записи из дневника, кроме той последней, что сохранила. ] Последние несколько часов как они помнили имена своих ненавистных ма́мок, которые уже завтра забыли, они сидели в автобусе, слушали музыку, целовались, кусали и лизали друг друга. — Моя принцесса, Мой маленький китёнок, порвавший сеть — Моя зайка, моя принцесса в белом платьи…