Петербургские бесы

- Алекс, в этот раз ты что-то затянул игру, - тягуче произнесла Марго, бесстыдно лежа на кровати обнаженной, с одним только бокалом густо-красного, как кипучая кровь, вина. В каюте Алекса горит свеча, окно открыто, и убывающая луна подсматривает за этими двоими, дивясь их темным разговорам и бесовскому блеску в глазах. - Дорогая, я знаю, что я делаю, - невозмутимо усмехнулся Алекс, лениво и развязно расхаживая из угла в угол. – Ты же сама видишь, что он не такой, как все, нужно чуть больше времени на то, чтобы залезть в его голову, чтобы заставить действовать именно так, как нужно, и не доставить нам лишних неприятностей. - Но у нас все давно готово, время поджимает, еще немного – и нашего связного переведут в другое место, и все провалится, – настаивала Марго, с прищуром глядя на любовника. – Если ты не поторопишься, я сама займусь этим мальчишкой. Дворец Трубецких должен быть взорван. Уже не один десяток человек стал жертвой их интриг и попал в ловко расставленные сети, превратившись в пешку для нужд подпольной предреволюционной деятельности. Алекс и Марго, бессменные главари банды тайных преступников и заговорщиков, использовали людей для разных подставных ролей, заставляя их выполнять задачи, наиболее вероятной наградой которых была смерть. Одни игры были психологическими, на долгую перспективу и для сложных заданий, другие – грубыми и быстрыми, для самых простых целей. Это был своеобразный союз: внезапный, дерганый, элегантный, наглый, вечно заведенный Алекс с огнем в глазах, и она – прямая и натянутая, как несгибаемая металлическая струна, острая, c жестким и холодным рассудком, вызывающе красивая. Когда они были вместе, от их бешеной харизмы и накала кругом разлетались электрические искры, и когда Марго смотрела своими гипнотическими глазами на Алекса, стороннему наблюдателю могло показаться, что он видит лицо самой Страсти. - Знаешь, Марго, он мне нравится, такой беленький, хороший. Может, оставим его себе как игрушку, хочешь? Слова Алекса заставили Марго вспыхнуть и игриво пронзить его недобрым взглядом, как кинжалом; она приподнялась на постели в позе, ясно дававшей понять Алексу, чего она действительно хочет. Тот засмеялся своим полубезумным смехом и шагнул к ней. *** Алекс любил наблюдать, как хищное выражение лица Марго разглаживалось во сне и становилось мягче. По привычке глядя на нее в задумчивости, Тарасов вдруг вспомнил простодушное лицо Матвея, его мягкие, благородные черты. Вспомнил, как тот ошалело и так мило зарделся, очарованный демоническим обаянием Алекса, когда тот как-то раз эффектно приблизился к нему и нахально провел своими тонкими, нервными и цепкими пальцами по его щеке. В тот день он заглянул ему в душу, и что-то его зацепило. С усилием оторвавшись от тела Марго, Алекс поднялся и подошел к окну. Его прожигающий, сверлящий взгляд был направлен в небо. Луна успела скрыться за тучами, и ночь была черна, как душа Тарасова. Или же нет? - Для революции все средства хороши, - таинственно и важно изрек он в темноту. Происходит ли сейчас напряженная внутренняя борьба в его воспаленном уме, сердце, или это всего лишь азартная игра с самим собой человека, давно привыкшего осознавать себя вершителем судеб, который казнит и милует по своей прихоти? Кто знает. Наконец он принял решение и медленно отвернулся от окна. - Дорогая, а ведь ты тоже лишь средство, - шутливо обратился он к спящей.