все письма приходят обратно

Как же так получается Земля все же кончается Тот, кого ты нежно любил Сейчас от тебя отрекается

Руки трясутся и снова тянутся к стакану. Мимо. Но ладонь упорно следует к напитку. Во рту огнем горит и жидкость только поджигает горло и саднит, будто наждачкой трёт изнутри. Но брюнет упорно глоток за глотком опустошает бутылку саке. Желание нет ни пить, ни делать что-либо. Что такое сон вспоминалось с трудом. Последний раз Ято высыпался несколько недель назад. Сейчас, даже пара часов беспробудного отдыха, — было чем-то далёким и недостижимым. Глаза опухли и капилляры лопались всё сильней, не давая четко смотреть на мир. Жгло глазницы так сильно, что даже слезы не могли увлажнить их. Мысли путались и всегда возвращались к одному неизменному человеку. Девушке. Которая представлялась в памяти грациозной и неземной, поправляя свою прическу. Темные и густые волосы красиво струились по плечам и груди, опускаясь к пояснице. — Выглядят тяжёлыми, ты уверена что с ними тебе комфортно? — Ято снова вопросительно покосился на девушку, что тщательно расчесывала свои пышные волосы после тренировки. — Нет, я в полном порядке. Ты не устал? — И снова этот мягкий взгляд и милая улыбка. И снова Ято вспоминал её. Пора бы уже отпустить и продолжать жить. Кофуку без него уже на грани вылета с универа, Юкине вообще стал нелюдимым, то хоть с Ято общался. Но что-то внутри перегорело и желание кого-то тащить за собой пропало. Больше не хотелось быть «лучом света» для других людей, когда сам не можешь даже от алкоголя отказаться. Пальцы, будто стеклянные, невесомо касаются плеча и проводят по шершавой щеке. Вымазанные в собственной крови, размазывают по лицу парня и падают на пол. Остывшие и мертвые. Глаза закрываются и с губы так и не говорят желанные слова. А Ятогами девушку сжимает в объятиях и лепестки кровавые размазывает, вместе со своими слезами. Голос срывается и крик уже и не крик вовсе, а смех истеричный. Смеется взахлеб и пальцами в проколы тычет. — 43… 44… 45… Насчитал сорок пять ножевых, ты уже не услышишь, не надеюсь почти… Прости. — Голова опускается и утыкается в почти остывшую шею. Носом елозит и вдыхает цветочные духи. Только запах не тот. На груди расцветали маки, он смеялся взахлеб. Похороны прошли через пару дней. Ято не смог даже поздороваться с её родителями, только слегка кивнуть и с красными от стыда ушами, пройти дальше. Сам лояльно относился к слабакам, но свои слабости презирал. Ногти больно царапали ладони, но брюнет упорно поджимал губы и рук не расслаблял. Слезы кончились, слабость показывать нельзя. Перед её семьёй нужно держать лицо. Фотография на надгробии была чёрно-белой и круглой. Девушка наклонила голову вбок, и волосы спадали на плечо. Челка прикрывала лоб и делала небольшую тень на глаза, которые на фотографии и так были светло-серого оттенка. А вот жизни, совсем не такие, — светло-карие и бездонные. Лёгкий прищур и мягкая улыбка. Самое красивое её фото, которое так же стоит у Ято в доме. В его комнате весь стол завален письмами, которые Ято писал для неё. Сует по конвертам стихи, но все письма приходят обратно. Почтальон как-то сказал аккуратно, что адресаты уже давно не живут в этом доме, сейчас там пусто. Но брюнет упорно писал свои мысли и стихи на бумагу. О Южном полюсе, самой южной точке земли, где не любят, не спят и не молятся. Про цветы на подоконнике, что уже завядают и про то, как Ято справляется без общества темноволосой девушки. Сколько уже времени прошло, а в памяти все равно вырисовываются светлые глаза, медового цвета. — Знаешь, у тебя красивые глаза. — Ято отложил в сторону ножницы и посмотрел на девушку. — Не хочешь помогать так и скажи. — Длинные волосы взмахом руки полетели назад и теперь большие глаза уставились на парня. — Но я обижусь. — А если я серьёзно? — Тогда спасибо. — И снова эта чёртова улыбка. Ято любил её так сильно, что хотелось смотреть только на неё, и что бы никто больше не мог видеть это лицо. Двое пары рук клеили для фестиваля в школу украшения. Ики своими руками создавала из бумаг птиц но они не взлетали, а стаями, как снежинки падали вниз. Почему Ято её отпустил?