Не по закону

Гермиона почти совершила чистый побег, пока ее не обнаружили на улице. Столкнувшись с реальностью, что карманы ее пальто были абсолютно пусты, она была вынуждена вернуться в Министерство совершенно против ее воли. Ей были нужны эти чертовы варежки, потому что она пообещала Джинни и Анджелине, что завтра она покатает детей на коньках, что даст их родителям столь необходимый отдых. Фред, Роксана и Джеймс могли буянить несколько часов без остановок. Ей нужны были те варежки и она не собиралась использовать согревающие чары в маггловском парке. Нет, ей нужны были варежки, те, которые она связала вручную две зимы назад. Строчка была не из лучших, и ей пришлось трижды переделывать один из больших пальцев; но они были теплыми, удобными и наделены исключительно сильными согревающими чарами. Она уже десять минут не выходила из Министерства, а от горького ночного воздуха уже онемели ее голые пальцы. Гермиона поспешила по заснеженным улицам Лондона, втиснувшись в затхлую старую телефонную будку и всю дорогу молча проклиная антитрансгрессивное заклятие. О, для существования этого были веские причины, но в данный момент она хотела заскочить в офис и выйти из него в мгновение ока. Изначально она надеялась сбежать из Министерства до того, как кто-либо, в частности, заметит, что она ушла, поскольку он делал небольшие замечания по поводу сегодняшней рождественской вечеринки. Ну, ее точно не будет на вечеринке в этом году. Не после того, что случилось в прошлый раз. Когда телефонная будка остановилась, Гермиона оглядела холл, прежде чем осторожно покинуть будку. Хотя к семи часам вечера в вестибюле обычно находилось не более нескольких человек, сегодня он был совершенно пустым благодаря тем, кто собирался поужинать дома или выпить бесплатное шампанское Министерства на вечеринке. Гермиона бочком проскользнула в главный зал., ее шаги эхом разносились по огромному сводчатому центральному залу. Она огляделась влево и вправо, прежде чем остановиться перед одним из основных лифтов. Она нажала на кнопку лифта, барабаня ногой по полу, ожидая с нетерпением этого чертового лифта. Двери справа от нее открылись с перезвоном. Гермиона рванулась вперед только для того, чтобы снова остановиться. Драко Малфой, последний человек, которого она хотела сейчас видеть, стоял прямо посреди лифта. Его удивленный взгляд быстро превратился в хитрый восторг, в отличие от ее испуганного взгляда. — Мракоборец Малфой — жестко сказала Гермиона. Его улыбка стала еще шире. — Присоединишься к вечеринке, вместо того, чтобы провести еще один год в своей темнице?! — Многоуровневые подземные лаборатории, — автоматически поправила она. То, что в ее отделе не было роскошных высоких потолков, широких окон и большого бюджета на внутреннюю отделку, не означало, что Отдел Тайн был чем-то вроде темницы. — Ваши офисы состоят из сплошного камня, у вас нет окон и поговаривают, что вас приковывают к столам. Это темница. Хотя Гермиона обожала свою работу, это не означало, что ее рабочая среда была безупречной. Отдел Тайн не был темницей, но в нем определенно не было прекрасных деревянных полов, заколдованных гобеленов и пятислойных хрустальных люстр, которые украшали Департамент международного магического сотрудничества. Глядя на Драко, она обнаружила, что скучает по первым девяти месяцам года, когда ее направили в Департамент международного магического сотрудничества. Ее международные коллеги были намного более общительны, даже если один из них был слишком очаровательным придурком, который … Гермиона тяжело вздохнула. Она и Драко были всего лишь коллегами. Так всегда было и будет. Двери лифта попытались закрыться, и Драко резко постучал по ним. Они пискнули и отскочили назад. Он прислонился к дверям, держа их открытыми. — Заходи, заходи. Ты собралась на вечеринку? Я собирался сбежать, но теперь, когда ты здесь… — он замолчал, и она была уверена, что это была та тишина, которая была предназначена для обозначения чего-то абсолютно возмутительного. Потребовались месяцы, чтобы разобраться с его фальшивым флиртом, прежде чем она научилась не реагировать. — Нет, я не собираюсь на вечеринку. Я просто забыла свои варежки, — пробормотала она. Гермиона отступила от дверей лифта. — Я позволю тебе продолжить свой путь, — с какой же надеждой это было сказано. Он слегка приподнял бровь. — С чего ты решила, что я уезжаю? Я спускаюсь вниз. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Минуту назад ты говорил о другом. — Я собирался сбежать в темницу. Я почувствовал, что мне нужен пробный запуск при отрицательных температурах, прежде чем я отправлюсь исследовать внешние арктические условия. — Он наклонил голову и посмотрел на нее. — Тебе нужно новое пальто. Это катастрофа. Она проигнорировала его замечание, вместо этого оглядела его самого. Похоже, он уезжал на ночь. Он был одет в свое обычное серое шерстяное пальто и прекрасный черный кашемировый шарф был на шее. Однажды она подняла его, когда он соскользнул с вешалки, и знала, что шерсть была мягкой, как масло. С некоторой горечью она заметила его черные кожаные перчатки с флисовой подкладкой, торчащие из одного из карманов его пальто. Двери лифта снова попытались закрыться, и Драко пнул их. — После тебя, Грейнджер. — сказал он, помахав рукой и театрально поклонившись. Гермиона крайне неохотно зашла в лифт. Гермиону не кормили такой вопиющей ложью с тех пор, как она провела время в Международном Департаменте, событие, которое также ознаменовало конец ее частых контактов с Драко. Она была уверена, что между ними есть связь. Была также связь между ее уходом и ее вновь обретенной способностью спокойно отдыхать на чаепитии, учитывая, что Драко больше не слонялся вокруг ее стола каждый божий день без четверти два. У Департамента международного магического сотрудничества была тележка с чаем, на которой продавались маленькие черничные и малиновые лепешки, подаваемые с ложкой мармелада, которые были абсурдно вкусными. Драко воровал — именно воровал — ее булочки прямо с ее тарелки, если она не была осторожна. Что, конечно, было еще одной из многих причин, по которым она была рада, что они больше не работают вместе. Она определенно не могла упустить то, как он сидел у нее на столе и размышлял о том, сколько булочек он собирается украсть на этот раз, или то, как он хлопал ресницами и практически мурлыкал, прося ее передать… скормить их ему. Просьба, на которую она всегда встречала закатанные глаза и угрозу столкнуть его со стола. Девушка никогда не могла представить, что произойдет, если Драко будет слизывать крошки с ее пальцев. Никогда. Ни разу. Самоконтроль — однако прекрасная вещь. Двери лифта закрылись, и Драко дернул за рычаг, отправив их вниз. Пока лифт спускался в неловкой тишине, Гермиона решительно не сводила глаз с деревянных панелей лифта и блестящей медной отделки, отказываясь заглядывать через окна дверей в темную пустоту, в которой двигались все лифты Министерства. Ей никогда не нравилась высота, даже теоретически. Она слышала, как Драко беспокойно переступал с ноги на ногу возле нее. Она игнорировала его. Драко закашлялся, и это был такой искусственный кашель, какой она когда-либо слышала. Гермиона сгорбилась и продолжала старательно игнорировать его. Она подавила желание постучать ногой по полу, заставив лифт двигаться быстрее. — Этот лифт бесконечен —, пробормотала Гермиона. Слишком долго. Она нахмурилась и наклонилась вперед. Стрелка индикатора колебалась между этажами. Они перестали двигаться. Гермиона застыла. — Что? — сказал Драко, очевидно заметив, что что-то не так. Он подошел к Гермионе, нахмурившись, глядя на экран, когда его плечо коснулось плеча девушки, посылая покалывание по ее спине. Так близко, что она смогла почувствовала слабый запах виски, а также намек на корицу и сосну. Он действительно, должно быть, пришел прямо с вечеринки. Драко постучал палочкой по экрану. Стрелка упорно застряла, разжигая растущую панику Гермионы. — Мы в ловушке —, выпалила она. Как такое могло случиться? Было уже далеко за семь часов. Она должна была быть уже дома и готовить ужин, а не застрять в лифте! —Прекрасно—, сказал он весело, как будто они переживали приключение, а не застряли в этом ящике смерти. — Думаю, что нам пора поговорить. Она посмотрела на Драко с ужасом. — Мы застряли в лифте, а ты хочешь поговорить? —. Это должно быть кошмар. Она не могла трансгрессировать, лифт парил над бездонной ямой, и она застряла с Драко Малфоем. Что еще хуже, это была неделя перед Рождеством — у нее в списке дел была тысяча и одно дело, а он самодовольно улыбался ей, отчего у нее мгновенно скрутило живот. Гермиона не считала его очаровательным. Не считала его привлекательным. Ее не волновало, что он пил чай со сливками и двумя ложками сахарами, что он никогда не загибал углы своих книг. И она чертовски ненавидела тот факт, что даже после четырех месяцев повтора этих чертовых слов, они все еще являлись ложью. —Ты не любишь разговаривать? Может быть мне следует позвать Поттера и Уизли с помощью Патронуса, чтобы они спасли нас? Скорее всего, они еще больше сломают лифт в припадке неуместного, но благонамеренного героизма. — Я могу жить, не наблюдая то, как ты каждый раз вызываешь своего Патронуса. Тот факт, что он у вас есть, не означает, что нужно его постоянно вызывать —. Боги, какой бы плохой ни была ситуация, она не хотела видеть реакцию своих друзей, котрая наверняка будет очень острая. — О Мерлин, Грейнджер. Я не «вызываю» свой Патронус при каждой первой возможности. Только при особых случаях. — Драко подмигнул, как будто не подозревая, что можно умереть от острых скул и серых глаз. Драко двинулся вперед. — Как же будет чертовски интересно, когда нас обнаружат в лифте вместе, обнявшись, что бы не умереть от холода. Поттер и Уизли ворвутся сюда, а затем меня повесят вверх ногами, пока они будут допрашивать о том, « украл » ли я твое целомудрие, Грейнджер. Хотя я бы сказал, что если и была украдено чьё-то целомудрие, то это моё, учитывая то, что мы делали в прошлом году после того, как ускользнули с той пародии на рождественскую вечеринку …— Именно этот разговор прямо здесь и сейчас был именно той причиной, почему она в спешке покинула Министерство, и почему ей пришлось красться назад, и почему весь этот инцидент был не чем иным, как фиаско. — и, говоря о прошлом году, я хочу получить последнюю информацию о твоём «особенном исследовательском проекте». Мне еще предстоит увидеть этот «проект», несмотря на то, что я очень хорошо знаком с твоим офисным столом и полом. Последний обзор производительности был довольно ошеломляющим, и я хотел посмотреть на то, что ты собираешься предложить в этом году за… Гермиона шагнула вперед и прижала руки к его рту. К черту всё это! Необдуманные действия одной ночи после слишком большого количества вина должны были игнорироваться, а не появляться в виде напоминания через две недели в качестве коллеги в течение следующих девяти месяцев. Драко моментально вздрогнул. Смущенная собственной чрезмерной реакцией, Гермиона начала отдергивать руки; но прежде чем она смогла благополучно засунуть их в карманы, он шагнул вперед обхватил ее руки в свои. — Святой Мерлин, у тебя ледяные руки! — прошептал Малфой с неким возмущением. —Я ценю твое замечание, но это не твоя проблема, — произнесла Гермиона, не глядя в глаза парню и делая нерешительные усилия, чтобы убрать свои руки. Смущение противоречило явному, тающему облегчению, которое принесло его прикосновение. По правде говоря, ее руки были ледяными, а его — теплыми. Очень теплыми. Он снова взял ее за руки и нежно подул ей на пальцы. Она сглотнула, когда его дыхание коснулось ладоней. — Каким я был бы Мракоборцем, если бы не смог защитить один из самых ценных ресурсов Министерства от потери всех ее пальцев в результате обморожения? — пробормотал Драко. — Я не думаю, что обморожение входит в список опасностей, требующих вмешательства Мракоборцев —, произнесла Гермиона, слегка потянув его за руку. Чтобы не помешали, Малфой обнял ее руки и начал растирать их. Гермиона вздрогнула, когда кровь вернулась к ее пальцам, которые начали покалывать от тепла. Драко покачал головой. — Нет, но ты подвергаешь опасности других людей, размахивая этими ледяными глыбами. Они представляют угрозу общественной безопасности, поэтому твои руки мои до дальнейшего уведомления. — Они стояли там, ее руки в его руках, глядя друг на друга. Так близко, что она могла сказать, что он пил немного больше, чем она думала. Его плечи слегка покачивались, что было необычно, так как обычно он был таким самоуверенным и обладал прекрасным чувством равновесия. Девушка поняла, что его большой палец левой руки рассеянно поглаживает изгиб ее ладони, и это тонкое движение вызвало у нее дрожь. Гермиона только нервно сглотнула. — Ты выпивший, Малфой. — Возможно и так — тихо вздохнул, посмотрев на ее ладони. — Святой Мерлин, Грейнджер. Ты… Ты представляешь, насколько были тяжелые несколько месяцев? Я думаю, что ты уничтожила меня. — Гермиона совсем была сбита столку. Уничтожила? Как она могла его уничтожить. Но Драко продолжал. — Каким бы восхитительно развлекательным он ни был, я думал, что прошлый год был просто смесью слишком большого количества вина и плохих мыслей. Признаюсь, я почувствовал легкую радость при мысли, что я стану тем приятным — и все же виноватым — воспоминанием, которое ты молча унесешь в могилу. Я имею в виду, как часто можно получить заманчивое приглашение осмотреть «особенный исследовательский проект» Гермионы Грейнджер, который влечет за собой побег с громкой вечеринки, спустившись в ее офис и тщательная проверитка каждой горизонтальной поверхности в комнате?! Почему ты это сделала, я до сих пор не знаю, но будь уверена, я дорожу этими воспоминаниями. Гермиона сразу же покраснела — Драко, я не … — Не перебивай меня, Грейнджер. Это моя исповедь. — Он будто упрекнул Гермиону. — Уверяю тебя, что на этом история не заканчивается. В следующий понедельник мне было так больно, что я даже не мог нормально расслабиться в кресле, и Поттер начал читать мне эту чертову длинную лекцию об обязанностях Мракоборца, а не о ночном кутеже по городу с анонимными незнакомцами. Пришлось просто сидеть и соглашаться. Я имею ввиду, что я должен был ему сказать? «Поттер, у меня невьебически болит спина, потому что в прошлую пятницу я лежал на полу в офисе Грейнджер в течение часа, и у нее были очень убедительные устные аргументы о том, почему мне не следует пытаться вставать». Такой ответ привел бы только к дополнительным вопросам. Я имею в виду, ты мне тогда даже не нравилась—. Он поцеловал ее руки. — Извини, любовь моя, это правда. — Гермиона уставилась на него. А Драко все продолжал. — Итак, когда сверху пришел приказ о том, что меня переводят, то ты можешь поверить, что я был весьма доволен. А потом месяц ты была совершенно вежлива со мной. А потом два. А потом, к трем, я понял, что можно быть очаровательным, когда ты сам этого захочешь. К четвертому месяцу я осознал, что у тебя необычайно безжалостный склад ума, когда кто-то стоит на твоем пути; и к пяти я понял, что ты не только одна из самых интересных и привлекательных женщин из моих знакомых, но что я хотел знать о тебе абсолютно все и надеялся, что ты чувствуешь то же самое. Ее прежняя уверенность в том, что все это была какая-то шутка, которая слишком далеко зашла из-за алкоголя и чрезмерной самоуверенности, быстро развеялась. Слова Драко заставили ее закружиться, не зная, где они стояли. — Вот я и фантазировал, что ты провозгласишь, что в свете моей поразительной сексуальной доблести, ослепляющей красоты, дьявольского обаяния и превосходного интеллекта ты поняла, что мы должны быть такими. Затем ты бы увезла меня на отдых на тропический остров, заставила бы потратить тысячи галлеонов на самый дорогой люкс на курорте и привязала бы меня к кровати, чтобы мы никогда не выходили из нашей комнаты в течение долгого времени. Целую неделю. Вместо этого унылый октябрь переходит в презренный ноябрь, который переходит в ужасный декабрь, и я наконец понимаю, что ты действительно намерена бросить вызов судьбе и природе, проведя наши зимние каникулы в хандре вокруг Министерства, заставляя меня томиться в лондонском мраке. —. Он нахмурился. — Человек может прожить столько месяцев, пока его мучают воспоминания о лучшем сексе с любовью всей его жизни. Я чертовски влюблен в тебя, Грейнджер. И если ты не возражаешь, было бы очень удобно, если бы ты призналась, что тоже меня любишь. — Я…Я — ее рот пересох, а сердце колотилось. Она не знала, что сказать. В ее жизни просто не было плана, детально описывающего «Что делать, когда Драко Малфой встречает вас в лифте и признается в любви». Тишина нарастала. Когда она с недоумением уставилась на него, Драко медленно стал тускло-красным. Он отпустил ее руки и отвернулся, вытащив перчатки и вернув их обратно, как будто понятия не имел, что делать со своими руками. Он выглядел совершенно взволнованным и — если хорошо его знать — более чем растерянным. — Или я просто более пьян, чем предполагал, и, возможно, я только что дал нежелательное личное признание, которое требует многих лет самоотверженных репрессий, обширного употребления алкоголя, прежде чем я смогу когда-либо снова взглянуть тебе в глаза. — Он резко отступил. — Прошу прощения, но я должен проверить приблизительную глубину шахты лифта. Это быстро вывело ее из некого шока. — Драко. Он все также избегал ее взгляда. — У этих лифтов вообще есть шахты? Может, это скорее бездонная яма. Это вообще возможно? Я имею в виду … — Драко! — она схватила его за пальто, и прижав к себе, сразу же поцеловала. Он был остолбенел на пару секунд, но быстро и крепко обнял ее. — Я тоже люблю тебя, идиот. — прошептала девушка. — Хорошо — произнес немного дрожащим голосом. Это сработало. Он наклонился и снова поцеловал Гермиону, тяжело дыша. — Итак, если ты влюблена в меня, почему я должен был выслеживать тебя, чтобы узнать? — он спросил. Гермиона смущенно отвернулась. — Я думала, что это все шутки. У тебя общение строится на флирте. Я не думала, что ты всерьез. Он удивленно посмотрел на нее — Ты серьезно думаешь, что я общаюсь так с каждой женщиной, которая встречается на моем пути? Грейнджер, я регулярно просил тебя кормить меня этими булочками. Все думали, что мы трахаемся. — Но мы ведь не трахались! — фыркнула Гермиона. Разве кто нибудь сомневался в ее моральных ценностях? — На самом деле, я думаю, мы должны исправить это прямо сейчас —. Драко начал расстегивать пуговицы на ее пальто, снова целуя девушку. Она оторвалась от него, ахнув. — Драко, — задыхалась она, — мы в сломанном лифте. Кто-то поймет, что лифт сломан и придет сюда. — Отличный аргумент, — ответил он как можно яснее, целуя шею. — Как насчет того, чтобы взять мой портключ и оставить этот лифт? — Он полез во внутренний карман пальто. Зеленые осколки стекла или драгоценных камней сверкнули в глазах. Гермиона посмотрела на него, а затем ударила по голове. — У тебя все это время был портключ? Я все это время думала, что мы в ловушке. Ты… ты… — Она остановилась и глубоко вздохнула. — Мы поговорим позже. И куда мы? Драко только усмехнулся — Моя квартира.