Блять, Шастун!

      — Блять, Шастун! - Арсения выгибает дугой, он стискивает зубы крепче, зажмуривается.       Антон обожает такого Арсения. Открытого, матерящегося, реагирующего бурно на его действия. И такой Арсений — только для него. Похотливый, просящий, податливый, словно кот на ласку.       — Антон, - тянет он, вновь прогибаясь в пояснице.       Голос чуть хрипит, в горле пересохло от желания, внизу всё узлом скрутилось и ноет, а Антон всё наиграться не может. То в шею укусит, то поцелуем заткнёт, то проведёт языком от кромки боксеров до рёбер, что ёбнет не хуже, чем шокером. Арсений извивается, теряется на постели, не может места себе найти. Но даже двигаться никуда не надо, всё прямо здесь. Антон здесь. Сидит на нём, чуть ниже бёдер, и ласкает его тело. А Попова от возбуждения уже подкидывает.       Шастун замирает. Осматривает тело Арсения, встречается взглядом с почти синими глазами, в которых желание горит мощнее любого пожара, и накрывает его плечи своими ладонями. Спускается ниже, касается большими пальцами сосков, наблюдает за реакцией. Арсений кусает губы до крови, мычит что-то, а Антон продолжает. Он проводит по покрасневшим бусинам почти невесомо, еле касаясь. Потом широко, всей ладонью, касается отдельно каждым пальцем, перекатывает соски между указательным и большим. И выбивает из Арсения вздохи, полустоны.       Недостаточно.       Он хочет услышать стоны. Полноценные, громкие. А Арсений будто дразнится, сдерживает себя специально. Сдерживал всегда. Даже тогда, когда заставлял Антона по постели метаться, когда не давал тому кончить, когда Антон брал по гланды. Всегда сдерживался.       Шастун хочет его раскрыть. Распустить, словно цветок. Позволить ему раскрыться и показать, что он может это сделать. Что это к р а с и в о. Что так легче, что так приятнее. Что так Антон поймёт, что делает всё правильно, что так даже самому Арсению будет проще.       Он пытается показать ему, что незачем себя сдерживать. А Арс боится собственных демонов, что могут вырваться наружу. Не знает, есть ли они вообще, но заранее боится.       — Пожалуйста, - почти скулит он, а лицо такое, будто он ребёнок, которому конфетку не дали.       Просит.       И Антон просьбу выполняет. Стягивает трусы, целует внутреннюю сторону бедра, сжимает бока, поднимается поцелуями выше. Протискивается под колено, притягивает ближе, Арсений скрещивает щиколотки у него за спиной, касаясь пятками голой кожи. Антон перед ним голый сидит. Открытый.       И Антона бесит, что Арс скрытный.       У всех на виду он — солнце, отдающее лучи всем, получающее огромный фидбек, но вряд ли что сболтнёт лишнее о себе. С Антоном он открыт. Иногда может что-то не рассказать, но тут понятно — личные границы. Однако это поддразнивание, когда он дышит еле-еле и губу закусывает, чтобы не простонать лишний раз — незаконно. Нечестно. Шастун хочет руки скрестить на груди и отвернуться, надув губы. А для Арсения это пытка. Сладкая пытка. И ему нравится, что парень не сдаётся, что ищет ещё более чувствительные точки на его теле и всегда попадает. Подсказывает ему вечно, глядит из-под ресниц лукаво, а Шастун ведётся на эти правила игры.       Им нравится.       Они всегда подхватывают друг друга. Поддерживают, спасают, смешат. И получается такая ром ком, что любой режиссер позавидует.       Антон склоняется над ним, целует розовые, блестящие от поцелуев и слюны губы, а рука, расставив пальцы "паучком", сама двигается от бедра до шеи и обратно. Арсений выдыхает резко, воздуха не хватает, его подкидывает, он мурашками покрывается.       — Шастун, ты — пиздец, - выпаливает он бессвязно, когда парень повторяет это движение.       — Какой ты болтливый, - хмыкает, снова дразня возбуждение табуном мурашек.       Его член дёргается. Антон наконец сползает ниже, осматривает всю длину и облизывает губы. А Арс уже кончить готов, но терпит. Лишь подмахивает бедрами, хмуря брови и раскрывая губы в немом стоне, когда пальцы на секунду касаются головки, вляпываясь в вязкую белесую жидкость.       Шастун широко обхватывает член всей ладонью, проводит пару раз вверх-вниз, снова целует внутреннюю сторону бедра. Добивается громкого стона. Арсений в пояснице прогибается, стонет сладко, протяжно, комкая в руках простыню, и пальцы на ногах поджимает от удовольствия.       Смазка хлюпает, стоит ей коснуться кожи. Ещё больше звуков появляется, как только Шаст этой рукой член его обхватывает. Размазывает по всей длине, не жалеет жидкости, размазывает по животу, вновь возвращает внимание соскам, выбивая из Попова всё более громкие стоны. Приближается лицом к головке, пробует языком, видит предвкушение, — явное нетерпение, — в голубых глазах, и на пробу обводит всю головку. Играет с уретрой, а потом наконец берёт в рот.       Там Арсению тепло. Он толкается сам, продолжая стонать с каждым толчком в горячий рот и мять простыни. Его ведёт, он плавится от прикосновений рук, губ. Каждый участок тела сейчас охвачен пожаром страсти.       — Ты невозможный, - шепчет, как в бреду.       Он притягивает Антона к себе сам, отвлекая от члена, тянет несильно за волосы, целует в губы. Кусается, оставляет засосы на шее, чувствуя, как потная спина парня покрывается мурашками. Шастун скользит рукой по его телу, обхватывает сразу два члена ладонью и начинает дрочить ради эксперимента. Приятно до жути. Стоны Попова мёдом вливаются в уши, а сам он уже изнемогает. Мокрый весь, возбуждённый до жути.       Члены в руке хлюпают. Антон сцеловывает капли пота с чужого лба, виска. Кусает за мочку уха, мажет губами по ключицам, снова играет языком с сосками. Попов кончает раньше, изливается себе на живот, выгнувшись в спине и глуша собственный стон в плечо Антона, больно прикусывая кожу острыми зубами.       Шастун не останавливается. Продолжает надрачивать, наращивая темп ещё больше, от чего Арсений уже скулить начинает. Потому что уже с л и ш к о м хорошо. Ещё несколько движений — и Антон кончает следом. Сперма одного и второго смешивается на животе Попова, и, отдышавшись, зеленоглазый тянется за салфетками, после вытирая его кожу.       — Нереально.       — Вполне себе, - пожимает плечами Шастун, всё ещё не отдышавшись, говорит сбивчиво, хрипло. И в доказательство реальности щипает брюнета за бок.