Такси

Я сижу на заднем сидении, в машине играет какое-то жесткое современное говнище. Лучше бы шансон, лучше бы всех притомившая дискотека 80-х. А еще лучше – тишина. Меня укачивает от монотонного повторения одних и тех же бессмысленных слов, от кумарного ритма, от стремного голоса телки, что «сексуально» исполняет припев. Мне обычно все равно, но сегодня не «обычно». Сегодня я пьяная в жопу. Я говорю таксисту, чтобы он выключил эту блевоту, ну или хотя бы сменил станцию. Ты мягко оборачиваешься ко мне и кладешь мне руку на колено. А это значит, что я не говорю, а залупаюсь. Прошу не вежливо, просто не видя себя со стороны. Это нормально, но мне смешно. И я смеюсь. На улице какая-то дикая канитель. Я смотрю в окно и ничего не вижу. Ты безотрывно смотришь на меня… и тоже ничего не видишь. Так бывает. Но я никогда не думала, что с нами. Ты везешь меня на такси к себе домой? Или я везу тебя на такси к себе в гостиницу? Я уж и не пойму. Все оно по сути идентично. Расплывчатые, тусклые полутона, подозрительно напоминающие нашу с тобой жизнь. Вернее, нашу… но не с тобой. Твоя рука крепче сжимает мое колено, потому что ты знаешь, что меня кроет. Ты видела это много раз и, подозреваю, что счастливей от этого не стала. Но это и не важно. Это твои проблемы. Не мои. Мне нравится твое раздражение, и мне нравится, что ты устала. Ты этого заслуживаешь, потому что ты не умеешь возвращать то, что взяла. И я тебе больше ничего не должна. Наверное… Мы стоим в пробке. Их не должно быть в такое время, но обильный снегопад. Снег, снег, снег. И шквалистый ветер. Окей, теперь твоя очередь жаловаться на этот город. Я говорю об этом вслух, а ты молчишь, глядя поверх моих волос. Ладонь продолжает сжимать мое колено. Я хочу, чтобы ты наконец опамятовалась и постеснялась водилу… я хочу, чтобы твоя ладонь пошла выше… я хочу быть где угодно, только не здесь. Я делаю омерзительно резкое движение и сбрасываю твою руку. Ты моментально отворачиваешься. Я теперь вижу лишь твой затылок, но я знаю, фотографически четко знаю, как ты поджимаешь губы. Без обиды, без разочарования, без желания что-то немедленно решить. Что ж, мы слишком давно знакомы, чтобы обижаться, разочаровываться и принимать ёбаные решения. Ты как-то сказала, что мы их уже «напринимались». Я тогда малодушно согласилась. Все, что я делаю много лет – это малодушно соглашаюсь. Не с тобой… но для тебя… рассветы и туманы… Мы едем бесконечно долго. Я уже не пытаюсь смотреть в непроглядное окно. Я смотрю на твой профиль. Не залипаю, как раньше, а просто смотрю. Ты изменилась. Сильно. Я, наверное, тоже. Я хотела бы отключить эти часы, попробовать перевести назад. Я бы так много сделала по-другому. Я была бы лучше – это правда. С тобой лучше. Но соломки, как известно, не подстелить. Мне плохо. Начинает давить сушняк. Я не закусывала, а последние уже и не запивала. Тупо для взрослой тетеньки после операции. Но дзен в условиях современной жизни почти что недосягаем. А так вполне подходящее спасительное забвение. Правда, недолгое и с последствиями. Но теперь это не твоя проблема. Я хочу, чтобы ты меня простила, хочу курить… хочу запах твоего крема для рук на своем лице. Я хочу сломать колесо Сансары, где мы вечно будем шляться по кругу, ломая себе кости, где я снова буду твоим отцом, а ты моей дочерью, где я буду твоим внуком, а ты моей бабушкой, где мы в тысячный раз окажемся подругами, друзьями, врагами… никем. Я хочу выбрать для нас менее депрессивную фигуру. Я хочу отдать свою жизнь тебе. Просто так. Просто потому, что я так выбираю. Я не знаю, стоишь ли ты того, но мне это нужно. Мне необходимо знать, что ты меня вспомнишь. Я люблю тебя. В «наших» пределах вполне приемлемый аргумент. Водка просится наружу. Сучка, как и все бабищи. Я останавливаю машину, сую тебе деньги, прекрасно зная, что ты расплатишься картой, но дальше не поедешь. Я польщена, мой свет. Но я хотела бы, чтобы ты уехала без меня. Тротуар, похожий на снежную бабу. Ебаный грейдер. Никакого толку, кроме вреда. Утром притопчут. Но сейчас не утро. Я едва устаиваю на ногах, увязнув в сугробе по яйца. Слышу, как ты расплачиваешься и отпускаешь такси. Нахуя? Ты просто знаешь, что это надолго. Ты простужена. И я снова спрашиваю – нахуя? Нахуя ты такая добрая? И зачем я такая тварь? Я сгибаюсь над сугробом, но ничего. Все пульсирует и сжимается, как после глотания «кишки», но снова ничего. Я тяжело отплевываюсь. Ты спокойно стоишь, накинув наконец капюшон. - Получше? - Езжай домой! - Херней долго будешь маяться? Руки в карманы – мы невероятно круты. А вернее, задубели, но не показываем. На плече две сумки. Твоя и моя. Я достаю сигарету. Пара затяжек, чтобы все наконец вышло. Голова кружится сильнее. Заебись. - Проблюйся и пошли домой, - всегда знаешь толк в таких вещах. Ну, оно и понятно. Я непроизвольно улыбаюсь. Ты восхитительна абсолютно во всем. - Какой пошли. Нахера ты машину отпускала? Я привычно злюсь на тебя, а не на свой запредельный долбоебизм. Акела не промахивается, Акела просто иногда «немного» тупит. Жаль, но это давно перестало быть моим оправданием. - Тут идти-то, - ты спокойно пожимаешь плечами. И я наконец догоняю, где мы. Идти действительно хрен да не хрена. Не такая уж ты и добрая. Ты все знаешь, и тебе насрать. - К тебе не пойду, - я снова чувствую обжигающую горло злость. Я не понимаю, зачем приехала. Зачем раньше приезжала. Я снова чувствую маниакальное желание послать тебя нахуй прямо сейчас. И на этот раз с концами. Но так уже бывало, и мне страшно. - А что так? Я ненавижу этот издевательски-обезоруживающий вопрос, буквально сшибающий с ног своей «взрослой» интонацией. Не козыряй нашей разницей в летах, не козыряй тем, что я хочу трахаться, жить, любить, молиться, хоть как-то держаться на этом свете, только потому, что здесь имеешься ты. Не надо... пожалуйста… Я открываю рот, чтобы сказать тебе все это. Да-да, именно все это, в самой примитивной последовательности, прекрасно понимая, что другого случая мне не представится. Ты заставишь забыть, ты нехуевый кинговский «баюн», ты сделаешь все, чтобы я забыла и не вспомнила… Я открываю рот, и меня выворачивает наизнанку. Желчью, болью... любовью.