Дай мне только время, чтоб я мог влюбить тебя в себя, прошу!

Квартира Арсения Попова. Антон лежит спиной облокотившись на ноги Арса — А помнишь как в самом первом сезоне ты на шокерах себе руку осколками поранил? — неожиданно нарушает молчание Арс — Да, конечно помню. А что? — Я тогда так сильно за тебя испугался, переживал за тебя, места себе не находил — Но мы же не были особо близки тогда, мы даже не были лучшими друзьями, ты с Димой больше общался, я с Серым — удивился импровизатор. — Это да, но я не к этому веду. Я ещё тогда понял, что никогда и никому не дам тебя обидеть и что я хочу оберегать тебя от всего. Мне так тогда хотелось тебя прижать к себе, обнять, я даже не понял, почему и как эта мысль у меня появилась, мы же, как ты уже сказал, действительно не общались. А теперь я понял… — Что именно? — Я уже тогда в тебя начал влюбляться. А сейчас уже люблю. — Арс, я… — Не надо. Не говори ничего. Просто вспомнил неожиданно. Я помню, что для тебя это всё произошло очень быстро и резко. Я же не давлю. Ты сам признал, что я тебе нравлюсь, но к серьёзным отношениям ты пока не готов, так я же и не тороплю тебя. Думай, анализируй сколько хочешь, не переживай по этому поводу. Так они и сидели, каждый думал о своём. Антон действительно анализировал слова сидящего позади него парня. *Когда три месяца назад на одной из уже обыденных поседелок всей компанией, Арс позвал его поговорить и признался в своих чувствах Антону, он не мог в это поверить. Ему самому самый «старый» импровизатор был симпатичен, он даже с Ирой расстался, потому что на месте девушки всё чаще и чаще представлял Арса, но к такому повороту событий он был не готов. О чём он и сообщил честно Арсению. Тогда же они и решили, что не будут торопить события и что Арс готов дать время Шасту для осознания всей ситуации. Сам же Арсений упорно доказывал свои чувства на протяжении всех этих трёх месяцев. И утренний завтрак в постель (нет, они разумеется не спали), и искренние беспокойство в глазах на шокерах, поддержка на мышеловке, совместное времяпровождение — всё это убеждало Шастуна в искренности слов Попова. И то, что он рассказал сейчас лишь подтверждало его чувства.* Арс же сидел и наблюдал за своим мальчиком. Боже, как же он его любил всего — его бесконечные кольца и браслеты, детскую улыбку, наивность, робость при обыкновенных объятиях, всё это заставляло сердце Арсения Попова биться в два, а то и три раза быстрее. Но он действительно не хотел торопить Тошу с принятием решения, а точнее боялся. Он так боялся передавить, перегнуть, перейти черту, после которой точно потеряет своего любимого мальчика. Он до сих пор не может поверить в своё счастье, что тогда на вечеринке Антон не послал его вместе со своим признанием в любви, а наоборот ответил какой никакой, но взаимностью. — Ладно, Тоха, завтра вставать рано, давай спать. Шастун всё чаще оставался на ночь у Попова, так как от его дома было быстрее ехать до студии, да и Антон так быстрее привыкал к своему «передругу-недопарню». Спали они разумеется в разных комнатах. — Да, Арс, ты прав. Ты иди в душ, а я пока себе постелю. После душа они разошлись по своим комнатам. Арс уже хотел выключить свет и заснуть, как в дверь постучали и из-за неё выглянула голова Шастуна — Тоха? Что-то случилось? Всё хорошо? — Да, да, да, Арс, всё окей. Я не за этим пришёл. Спокойной ночи сказать хотел просто. — И тебе спокойной ночи, Тоша — Арс, я люблю тебя. Сладких снов. — неожиданно произносит парень и уходит, закрывая за собой дверь. Арс же падает спиной на кровать и улыбается: «Всё-таки я смог. Как же я люблю тебя, мой котёнок».