Снова.

У Феликса колит в сердце. В нём проростают цветы. С каждой секундой дышать становится тяжелее, а чувствовать всё больнее. У Феликса под глазами синяки. На руках порезы, а в глазах безысходность и сочувствие самому себе. В горле у Феликса застрял крик от боли. В ушах ничего кроме шума, а в голове беспорядочно разбросанные мысли. Феликс, который когда-то был лучиком солнца, что излучал позитив, теперь потихоньку умирает, не говоря об этом никому. Он всё ещё верит, что выживет... Но он уже не верит, что его чувства, которые так ярко пылают в его окровавленном сердце, могут быть взаимными... Он уже не верит, что перестанет чувствовать эту душераздирающую боль... Он перестал верить... И вот он снова стоит у окна, держа в руке лезвие, и проводя им по холодному запястью. Уже не больно. Не так больно, как было сначала. Присутствие тишины в тёмной и холодной комнате успокаивает и напрягает одновременно. Единственный источник света, ввиде только что пришедшего на телефон уведомления, появляется лишь на мгновение. *Пользователь Ромео опубликовал новую историю* Через секунду экран снова потухает, оставляя Феликса на едине со своими мыслями. Завтра снова надо будет притворяться тем солнечным мальчиком-поддержкой, который по приходу домой режет вены от безысходности, и давится окровавленными цветами, лезущими из его горла. Очередной приступ. Скоро придут родители. Ком ввиде цветков герани подступает к горлу юноши, что со всех ног бежит в ванную комнату, мечтая, чтобы его родители задержались на работе и не увидели своего шестнадцатилетнего сыночка в таком состоянии. Герань... Как иронично, что этот цветок символизирует глупость... "Ты глупец, Феликс..." Твердит себе юноша, начиная всё больше ненавидеть себя. "Зачем ты в него влюбился?... Идиот! Прежде стоявшая в комнате тишина сменяется громким кашлем. Вместе с геранью из его рта выпадают лепестки жёлтого нарцисса, а на коже парня мгновенно появляются цветки сирени. И снова Феликс выглядит, как цветущий весною сад. И снова в комнате раздаётся слабый свет от экрана телефона, что через секунду потухает. Мама: Сынок, мы с отцом задержимся на работе. Будем через полтора часа. (20:04) Парень облегчённо выдыхает, поднимаясь с холодного кафеля. Он берёт тряпку, сразу принимаясь оттирать кровь. "Ты омерзителен, Феликс. Просто омерзителен..." * * * И снова он видит, как предмет его воздыхания отводит в кафе какую-то девушку. "Почему я — не она?" В сердце снова что-то сжимается, а к горлу подбирается ком. Он снова бежит по улице, в надежде, что не встретит никого из знакомых. Он снова ощущает эту, уже столь привычную, боль. Хлопок деревянной двери слышен во всей квартире. Герань, жёлтый нарцисс, сирень... Теперь ещё и орхидея... Он давится цветами вперемешку со своими чувствами и болью. Снова. Слёзы с его щёк падают на кафель, разбиваясь, как хрусталь. На шее красуются , заново расцветшие, цветы сирени. Он лежит на полу тяжело дыша. У него снова болит голова. У него снова болит всё тело. У него снова болит сердце. И он снова ненавидит себя. "Слабак..." В комнате снова тихо, как до этого. Но тишина, что висит в помещении сейчас, чем-то отличается от той, что была ранее. Ах да... В комнате больше не слышно слабого биения сердца. Больше не слышно, дающихся с трудом, вдохов. Больше не слышно таких же выдохов. Бездыханное тело падает на кафель. Уже не больно. Наверное.