Завтра

Итер никогда не знает, когда он придет снова. Придет ли он рано утром, когда первые птицы только начинают робко щебетать или поздно ночью, когда за окном так темно, что не видно протянутой ладони. Придет он завтра, или послезавтра, или через неделю, или в следующее полнолуние, или — Итер зажмуривается, не решаясь произнести это даже в своей голове — никогда. Итер никогда не знает, как он находит его. Каждый раз в новом месте, в тепле постоялого двора, и на вершине горы, и в Мондштатском лесу, и в уютной кровати случайного приюта. Находит по запаху, по следу, по звуку биения крови в его венах – будто они привязаны друг к другу, как бы далеко не разбегались. Он кладет ладонь на его шею и говорит: «Пока ты в этом мире – я всегда найду тебя». Итер сглатывает горькое «пока», убеждая память, что первых пяти слов не существует. Итер никогда не знает, скажет он ему сегодня что-нибудь или снова будет молчать бесконечно долго и тяжело, придавленный грузом собственного горя, как камнем. Итер никогда не знает, что будет завтра, но каждый раз ждет, что сегодня он снова придет к нему. Снова найдет его. И Сяо приходит. Проникает в комнату бесшумной бестелесной тенью и ложится в ногах Итера – только шорох ткани и тяжелое, хриплое дыхание. Сяо сворачивается в его ногах, как бездомная собака, которая уже потеряла надежду обрести приют. Он прислоняется щекой к его ноге, и Итер чувствует, как напрягаются его плечи в готовности отпрянуть. Итер замирает. Боится спугнуть его, боится потерять и без того почти неощутимое прикосновение, боится узнать, что это ему снится. Он ждет, и время кажется ему невыносимо тягучим, как смола, он вязнет в бесконечных секундах, в которых ничего не происходит, в которых Сяо молчит и не шевелится, в которых происходящее все еще кажется ненастоящим. Он ждет, пока Сяо наконец-то громко вздохнет – жадно и нервно, будто до этого не дышал – и расслабит плечи. — Ляжешь рядом? – шепотом спрашивает Итер. — Нет. Итер не настаивает. Он знает, чего боится Сяо: он боится, что Итер увидит его плотно сомкнутые губы и тяжелые, почерневшие глаза, он боится, что Итер почувствует, как его пальцы все еще подрагивают от темной энергии, оставившей отпечаток на его руках, он боится, что Итер разочаруется или – что еще хуже – испугается. — Можно я лягу? Раз. Два. Три. Четыре. Итер пытается посчитать, сколько длится молчание, чтобы не сойти с ума, но сбивается, когда «пять» превращается в «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». — Да. Итер сползает вниз, и большая часть кровати остается пустой. Он обнимает Сяо за плечи, сильно сжимая их пальцами – живой, настоящий, не снится – зарывается в его волосы и смотрит так пристально, будто пытается насмотреться про запас, на будущее. От волос Сяо тонко пахнет цветами цинсинь, а в глазах у него такое отчаяние, что Итеру становится страшно, когда он в них заглядывает. Он вздрагивает — и Сяо мгновенно отводит взгляд. — Хочешь поговорить? — Нет. Итер кивает и замолкает. Сяо редко хочет говорить, а Итер никогда не настаивает. — Хочешь я… — Вопрос дрожит и замирает, подвешенный в воздухе. — Да, — быстро отвечает Сяо. Итер пододвигается ближе и неуклюже касается сжатых в жесткую линию губ поцелуем. Линия вздрагивает и ломается, Сяо вздыхает в поцелуй, будто ныряет в холодную воду, и подается вперед всем телом. Итер ловит его, обхватывает талию, прижимает к себе и целует, целует, целует – бесконечно долго, будто пытается с каждым поцелуем забрать частичку его горя. Удивительно, сколько горя может вместить такое крошечное существо. Итер говорит это вслух, шепчет прямо в губы Сяо, по слогам произносит «кро-шеч-но-е су-щест-во», не в силах сдержать улыбки. — Что это вообще должно значить? – Сяо кладет твердую ладонь на его шею и снова целует, не давая ответить. Если он говорит – это хорошо. Если он сжимает его плечи – это прекрасно. Если он позволяет целовать себя все время до рассвета, забыв про то, что ему каждую секунду нужно носить на себе броню адепта – это великолепно. Потому что Итер знает, что когда он проснется, Сяо уже не будет. Завтра неумолимо наступит, сотрет его тепло с простыни, сдует ощущение его кожи на кончиках пальцев, оставит только может быть – в насмешку – запах его волос на подушке. Но как только «завтра» превратиться в «сегодня», Итер снова начнет ждать. Ждать, что Сяо придет к нему.