Чёрно-белое сердце

       Вой полицейских машин слышался издалека, однако граждане Миди-Сити не испытывали ужаса не только потому, что людей поблизости не имелось, но потому, что никто не сомневался, и в этот раз великолепные герои помогут в неожиданной ситуации. К сожалению, наблюдать за великолепным зрелищем не представилось возможности по телевизору, ведь электричество во всём городе было отключено вместе с электростанцией. Пока было сложно определить, произошло случайное происшествие или дело рук преступной организации, но это беспокоило героев куда меньше, чем необходимость помочь пострадавшим.        Пока герой в бордовой одежде на мотоцикле нарезал круги вокруг электростанции, остальные пытались пробраться внутрь. Перепрыгнуть трёхметровую ограду задача не из лёгких, не все способности не позволяют, но они помогли в другом: взявшись за решётку, герой в синей броне с жёлтыми акцентами направил в забор энергию молнии, и ворота послушно отворились, как только это произошло, последняя пара героев ворвалась внутрь. Один из них, в фиолетовом костюме с развивающимся плащом, влетел на пурпурного цвета облаке, а лидер группы вбежал на своих двоих. — Бог тёмного солнца, осмотри станцию, убедись, что никто не ранен. — Бог услышал тебя, Капитан, — донёсся ответ прямо в шлем.        Ворвавшись в здание через центральный вход, Капитан включил режим ночного видения и принялся оглядываться, продвигаясь всё дальше по широким коридорам. — Легендарный клинок, что снаружи? — Во внешнем дворе никого, Yueni, следов вторжения также не видно. — Воин? — Огненнокрылый воин Апокалипсиса! — возмутился в микрофон герой, продолжая кружить вокруг станции на парящем от алого пламени мотоцикле. — Всё тихо, похоже это всё-таки… Стой! Кого-то вижу. Я за ним.        Связь прервалась, последнее, что удалось услышать, это рёв пламени в моторе, а всё, что осталось Капитану, это понадеяться, что подмога не понадобится. Через перчатки Огненнокрылый воин Апокалипсиса посылал алый огонь в мотоцикл, и тот, наполняясь энергией, мчался вслед тёмному образу. На губах молодого героя расцвела азартная улыбка. Хватило бы лишь чуть большего усилия, чтобы догнать беглеца, но ведь так не интересно. Быстрое нажатие на шлем, и голос зазвучал не только для союзников: — Это герои. Сдавайся или испытаешь на себе силу великолепного Огненнокрылого воина Апокалипсиса!        В динамике послышался смех: — Опять он за своё.        Как ожидалось, мотоцикл впереди ускорился, заставив Огненнокрылого воина Апокалипсиса, ухмыльнувшись, направить чуть больше пламени в мотор. Всего несколько секунд и преступника удалось нагнать, человека в тёмном одежде, на боку мотоцикла которого сверкал серебристый кейс. Одно движение и из руки героя вырвался сгусток пламени, но целью его являлся не мотоцикл — ещё не хватало покалечить несчастного и потом выслушивать от Капитана и платить за лечение, — а дорога впереди. Бомбой огненный шар упал на неё и разошёлся широкой дугой, отрезая путь к спасению. Через обычное пламя удалось бы проехать, без всяких проблем, но этот огонь породила недоступная человеку сила и она обещала немедленно сожрать мотоцикл вместе с его хозяином, как только они приблизятся.        Несколько секунд преступник в нерешительности ехал вперёд, в какую-то секунду даже приготовился рвануть через огненную стену, но недалеко от неё, когда ощутил жар через одежду, резко остановился, поворачивая влево. Оно того не стоит, не пара миллионов, а в тюрьме хотя бы удастся забыть о бедности. Преступник обернулся на героя, что гордо задрал голову в шлеме, чёрный плащ эффектно развивался на ветру, и руки героя были сложены на груди. — Мудрое решение.        Тем временем остальные герои собирались у ворот, Капитан помог добраться до туда последнему охраннику, который слегка пострадал — правда, не по вине самой поломки или слабого взрыва, последовавшего за ней, а из-за резко выключившегося света на лестничной площадке. Капитан осторожно усадил мужчину на ящик. — Как вы? — Жить буду, — неловко улыбнулся мужчина.        Слуха коснулся рёв пламени, мотоцикл героя виднелся чёрным образом с сияющим ореолом пламени. Немного сбавив скорость, Кроу бросил пойманного парня к воротам электростанции, лихо спрыгнул с мотоцикла и, гордо задрав голову, передал кейс начальнику станции. С благоговейным трепетом мужчина взял кейс пухлыми руками и прижал его к себе. — Ох, спасибо вам, герои! — Спасибо, герои — подхватил один из работников, и скоро все они стали аплодировать и благодарить спасителей.        Наслаждаться обожанием долго не получилось — Капитан, убедившись, что катастрофа предотвращена, преступник пойман, а пострадавших нет — ну или пострадали работники совсем немного — велел возвращаться. Ещё с минуту Огненнокрылый воин покрасовался перед толпой, позволил сделать несколько героических фото и только после этого поспешил за остальными в фургон фуры, заехал внутрь прямо на мотоцикле. Затянулась тишина, затем раздался выдох облегчения. Первым снял шлем Капитан, чуть погодя его примеру последовали остальные, только Огненнокрылый воин не спешил расстаться с обмундированием. Глянув на него, Ром ухмыльнулся: — Так и будешь сидеть в нём? — В нём мой голос так круто звучит! — возмутился Кроу, и почти сразу снял шлем, вдохнул полной грудью. — Хотя дышать в этой штуке чёт сложно. — Маленький герой слишком быстро сжигает кислород, — напомнил Айон, снимая плащ, повесил его на манекен, — ему стоит меньше дышать. — Сам-то понял, что сказал? — фыркнул Кроу, отвернувшись. — В чём-то Айон прав. Нужно попросить Анжелику, возможно, дополнительный фильтр может… — Да ладно уже о работе, — обхватив Рома за плечо, весело заявил Кроу, ткнул себя в грудь большим пальцем. — Мы сегодня были круты, особенно я, так что мы заслужили отметить это дело. — Без меня, — со спокойной улыбкой попросил Ром и, предугадывая вопрос, глянул время на табло. — Он скоро придёт. — А, семейная жизнь.        Герои снимали защитные костюмы и складывали оборудование в кузове огромной, но совершенно непримечательной фуры. Обычная, серая, она неспешно ехала по улицам к базе, по пути высаживая одного героя за другим в паре улиц от их домов. Выйдя из машины, Ром на прощание махнул рукой и неспешно пошёл по привычной схеме: сперва кофейня, чтобы немного расслабиться и убедиться в отсутствии слежки, круг почёта у парка, затем через него, немного попетлять между домами, и только после этого можно к дому. Живи Ром один, не стал бы подходить к вопросу с такой паранойей, однако, когда существует шанс подставить под удар дорогого человека, приоритеты сильно меняются.        На ходу Ром допил кофе, выбросил стаканчик в урну, открыл дверь перед пожилой соседкой и помог ей донести покупки на второй этаж, после чего с приятным предвкушением отдыха поднялся к себе. Ключ вошёл в скважину, три оборота и дверь открылась. С некоторым огорчением Ром выдохнул — Шузо ещё не пришёл. Зато есть время привести себя в порядок, принять душ, высушить волосы и хвост, переодеться в привычную домашнюю одежду. Ощущая определённую усталость, Ром опустился на диван. Сперва сопровождение перевозки бриллианта, затем воодушевляющая речь для новобранцев в полицейском отделении, после этого проверка нового торгового центра на проникновение и в завершении эта ситуация на электростанции. Как-то много для одного дня.        Ушки дрогнули, когда послышался единственный поворот ключа. Секунда, и Ром оказался в коридоре, невольно завилял хвостом, улыбнулся. Вошёл Шузо с несколько уставшим выражением лица, но едва увидел Рома, тут же улыбнулся своей нежной прелестной улыбкой. Пришлось выждать долгие секунды, пока Шузо разувался и снимал пальто, зато после этого удалось заключить его в нежные объятия, захватить тонкие губы поцелуем, умело балансирующим между страстью и невинностью. Последовала встреча взглядами, Ром пошептал: — С возвращением. Как прошёл день? — поинтересовался Ром, ведя Шузо в гостиную. — Суматошно, — с уставшей улыбкой ответил Шузо. — Готовили девушку к свадьбе… Макияж должен подходить к причёске, волосы нужно уложить, как из того журнала, но с другой чёлкой, и вплести бусины, — ровным тембром пересказывал Шузо, а Ром внимал каждое его слово, — а маникюр в тон платью, знаешь, нежного персикового цвета, но один ноготь голубого цвета, как символ их первого свидания.        В завершении Шузо на выдохе усмехнулся. Мягким жестом Ром усадил его на диван, сам встал позади, положил широкие ладони на плечи Шузо. — Устал? — Немного… — Сделать тебе массаж? — ласково предложил Ром, заметил, как пышные ушки поднялись. — Ты ведь тоже сегодня работал. — Мы в офисе целыми днями сидим, всё нормально.        С секунду Шузо колебался. — Да… сделай.        Последовал мягкий поцелуй в макушку. Ром немного погладил плечи Шузо, изящные, всегда расправленные, и мягко стал массировать глубокими плавными движениями, плечи, заднюю сторону шеи, спину, ощущая, как Шузо постепенно расслабляется. Его пышный ухоженный хвост лежал на диване полукругом и кончик то и дело поднимался, демонстрируя высшую степень наслаждения. Ром в этот момент тоже испытывал неподдельное удовольствие. Конечно, он бы предпочёл дотронуться до гладкой горячей кожи, поцеловать шею и плечи, живот и бока, мягко кусать за ушки, поддаться страсти и желанию, но если Шузо устал, придётся дождаться более подходящего случая.        Прикосновение к запястью помогло Рому остановиться — он был готов вечно делать массаж Шузо, и невольно потерял счёт времени, прикасаясь к нему. Шузо улыбнулся, чуть прикрыв глаза, поднялся, обошёл диван и прильнул к широкой груди Рома, обхватил за широкую спину. — Спасибо...Ты голоден? — вдруг уточнил Шузо. — Не особо. — Хорошо.        Шузо загадочно прищурился, поймал Рома за запястье, проскользили вверх по его руке, разнося по всему телу мелкий трепет. В бирюзовых глазах играли искорки, такие знакомые, но до сих пор непривычные, пусть Ром точно знал, что предвещали они нечто восхитительное. Едва Шузо сделал шаг, увлекая за собой Рома, тот в порыве совести побеспокоился: — Шу, ты ведь устал… — Не волнуйся, благодаря тебе я чувствую себя прекрасно.        Перечить Ром не стал — раз «прекрасно», значит так и есть, да и упускать возможность совершенно не хотелось. Через приоткрытое окно лился нежный закатный свет, создавая в спальне романтическую атмосферу, вселяя умиротворение и нежность. Ром плавно остановился, подвёл Шузо к себе, обхватил за талию, вновь восхищаясь стройной фигурой и, притянув Шузо вплотную к себе, накрыл его губы своими в долгом сочном поцелуе, ощущая, как по телу растекаются волны возбуждения.        Перенимая его, Шузо углубил поцелуй, обхватил крепкую шею Рома, обнимал нежно и уверенно, давая понять своё настроение, темп предстоящего акта любви, и его Ром безоговорочно принимал. Продолжая целовать, Ром пробрался руками под рубашку Шузо, ощущая гладкую кожу, изящный изгиб спины, выступы лопаток. Прекрасный. От мягких пушистых волос пахло цитрусом, но не приторно и резко, как это часто бывало, а легко, словно тропический бриз. Этот запах сливался с ароматом кожи.        Мягкий намёк, и пара, разорвав поцелуй, опустилась на постель. Лёжа на спине, Шузо глядел через полуопущенные веки опьянённо, соблазняюще, маняще, и Ром понимал, что не сумеет долго сопротивляться зову. Стоя на коленях, он стянул футболку и ненадолго замер, позволяя Шузо полюбоваться. От его взгляда всегда становилось как-то неловко, эти прекрасные глаза обжигали, когда так внимательно, почти одержимо опускались от груди к животу, изрисованному кубиками пресса, и немного ниже. Шузо мягко провёл по нему вниз буквально подушечками пальцев и ухмыльнулся, игриво, легко, так и провоцируя на немедленные действия, но Ром не собирался сдаваться без игры.        Запуская кисть в светлые волосы, он снова напал с поцелуем, горячим и пылким, вторую руку опустил на бедро Шузо, прижимая его ногу к себе, наваливаясь на него всем телом. Жар кожи проникал через рубашку, обжигал лёгкие, стало так трудно дышать. Оба ощущали возбуждение партнёра, нарастающее желание, но не спешили. Сперва нужно подразнить, совсем немного, чтобы чуть погодя ощутить всю дикость, пламя страсти, срывать голос от наслаждения. Чуть позже.        Рому контроль давался сложнее. В какой-то момент он глухо прорычал, оторвался от губ Шузо и резким движением едва не сорвал с него одежду, обнажая изящное тело, тонкие руки и ноги, худощавый живот. Недолгий жадный взгляд. Терпение стремительно подходило к концу. Сегодня был слишком дикий день, тело и душа требовали отдыха, освобождения от эмоций, и Шузо дарил самый прекрасный для этого способ. Видя признаки сомнения в глазах Рома, Шузо приподнялся, погладил его щёку, заставив дрогнуть, ласково прошептал: — Не сдерживай себя. — Боюсь сделать тебе больно. — Ты на такое не способен, — сладко произнёс Шузо и на миг соприкоснулся с Ромом губами. — Я имел в виду, что могу не сдерж...        Договорить не позволил неожиданный поцелуй, позволивший понять, что Шузо обо всём этом думает. Уронив Шузо на постель, Ром взял его за поясницу, припал губами к груди. Горячий поцелуй сопроводил тихий стон, произнесённый на выдохе. Ром целовал и мягко кусал нежную кожу, стараясь не оставить следов. Наслаждаясь лаской, Шузо плавно водил хвостом по простыне, едва касался плеч Рома, силясь не гладить его, чтобы не отвлекать. Приятно. Горячо. Возбуждение сжигало изнутри, скапливаясь в животе и немного ниже. Не удалось сдержаться, когда Ром провёл языком над пупком, Шузо сорвался на резкий стон, закрыл глаза. Внутри горело, и это пламя следовало за губами Рома всё ниже, всё сильнее лишало воли.        Мягкое прикосновение к бедру. Ром плавно провёл рукой ниже, до колена, приподнял ногу Шузо, коснулся губами. Он весь трепетал, нетерпеливо бил хвостом по постели, давая Рому полную свободу действий. Он улыбнулся краешками губ, взял Шузо за бёдра, расстегнул брюки. Пришлось Рому очень постараться, чтобы обуздать эмоции и войти плавно, осторожно, позволяя привыкнуть к ощущению. Веки Шузо были опущены, хвост плавно скользил на простыне, сигнализируя, что всё в порядке, нет и намёка на дискомфорт или неприязнь.        Ром подождал немного, чтобы и самому свыкнуться с этим ощущением, как горячие мышцы плотно обхватывает член, даруя невероятные ощущения, которых хотелось ещё больше, ещё ярче. Послышался шумный выдох. Сильнее сжав пальцы на бёдрах Шузо, Ром вошёл ещё немного глубже и постепенно начал двигаться, прильнул к Шузо и немедленно был пойман им в крепкие объятия. Он сжимал кожу на спине, но не царапал, прижимался всем телом, будто боясь отпустить. Неужели отголоски прошлого?        Мысль выветрилась так же быстро, как возникла, наслаждение вытеснило все предположения и саму возможность рассуждать, заняло собой всё пространство в Роме, каждую его клеточку. Он ощущал Шузо, его жар, его страсть, всю его любовь, что наполняла до краёв. Прекрасный голос звучал стонами прямо на ухо, дыхание обжигало. Шузо прижимал к себе Рома, уговаривая увеличить темп, насладиться блаженством. Глубже. Немного быстрее. Стройные ноги Шузо прижимались к бокам Рома, он крепко держал за спину и затылок, ощущая дрожь по всему телу. Сейчас им больше ничего не было нужно.        Помывшиеся — по очереди, чтобы не сорваться на секс второй раз — и надевшие одежду для сна, Ром и Шузо лежали в постели, обнимали друг друга, сплетя хвосты, ощущая покой и приятную усталость. Совсем скоро Шузо заснул, а Ром продолжал смотреть на него, любоваться безмятежной улыбкой и благодарить все высшие силы за нынешнюю жизнь, за саму возможность так спокойно засыпать. Ром едва ощутимо гладил волосы Шузо, не отрывался от него, невольно вспоминал прошлое. Сколько всего произошло, но каждый кошмарный день стоил того, что происходило теперь. Ром мягко поцеловал ушко Шузо, слабо зажал губами, но он не проснулся, даже не пошевелился, лишь тихонько выдохнул сквозь губы.        Ром поднял руку, поглядел на тоненькую линию браслета. Уже давно Ром задумался, не стоил ли рассказать Шузо правду, признаться в своей героической длительности и что работает не в офисе с бумагами, а ловит преступников, и каждый раз отказывал себе. Шузо через многое прошёл, не хотелось снова заставлять его бояться, снова прощаться каждый раз как в последний… нет, пусть остаётся в неведении. Сил достаточно, чтобы выйти живым и невредимым из любой передряги. Ром вздохнул, вновь посмотрел на Шузо, так мило улыбающегося, прижимающегося к груди. Пусть остаётся в неведении, ему так будет спокойнее. Такого рода размышления помогли Рому вскоре заснуть и забыться в крепком сне.        Приятно, когда не нужно просыпаться по будильнику, пусть Ром понимал, выходной для героя понятие крайне нестабильное, и оставалось лишь надеяться, что сегодня никому не придёт в голову совершить какое-либо преступление. Даже по прошествии стольких лет у Рома осталась привычка просыпаться с первыми лучами солнца, ровно, как и у Шузо. По не до конца ясному взгляду удалось определить, он пробудился только что. Пользуясь моментом, Ром обнял Шузо, прижал к груди и вдохнул запах волос, кожи, нотки геля для душа, но едва Ром потянулся за поцелуем, Шузо коснулся его губ и мягко отодвинул. — Я ещё не умылся, и ты тоже. — Извини, — Ром чмокнул в лоб. — Доброе утро. — Доброе, — милейшим образом улыбнулся Шузо, опустил палец на оголённую грудь Рома и стал гладить круговыми движениями, почти кокетливо, почти игриво. — Ты ведь сегодня отдыхаешь? — Очень на это надеюсь.        Пусть сказал Ром с усмешкой, ощутил укол совести. Если бы Шузо узнал о геройской деятельности, не пришлось бы каждый раз врать ему. С другой стороны, ничего бы не изменилось — каждый день остался бы таким же неопределённым, завязанным на фортуне, как и сейчас. Даже столь пессимистичные мысли не позволили Рому загрустить хотя бы на мгновение — сегодня выходной, даже если всего несколько часов, и каждый из них, каждую минуту Ром намеревался всецело посвятить самому прекрасному в мире созданию.        Ром и Шузо умылись, позавтракали, процесс чего растянули практически на час, постоянно отвлекаясь на разговоры о всяком. Ром не отрывался от Шузо, особенно от его губ, украшенных дивной улыбкой. Она стоила всего, каждого дня прошлого. Тёплый ветер, яркое солнце, чуть прикрытое облаками, и субботнее утро обещали прекрасную прогулку, и сопротивляться позыву Ром и Шузо не стали. В свободной, лёгкий и совершенно ужасной — несимметричной, будто сшитой из лоскутов — рубашке Шузо всё равно выглядел великолепным. Сама рубашка вызывала в Роме очень противоречивые чувства, и он никак не мог понять, как же Шузо, работая стилистом, может носить нечто столь чудовищное, с одной стороны в широкую клетку, с другой — в точку, и всё равно Шузо шло. Светлые брюки, летняя синяя шляпа с жёлтой лентой, кроссовки и вид создавался совершенно иной, свободный и легкомысленный, ещё и крайне стильный.        Совсем скоро пара вышла на улицу, приветливую, сонную, совершенно ленивую, от чего уверенность в сегодняшнем дне как никогда снизошла на Рома — сама природа благоволит сегодняшнему отдыху.        Шузо и Ром держались за руки, неспешно шагали по тротуару, разговаривая о том, чего не успели сказать за завтраком, обсуждали план, куда пойти, ведь в городе проходило много всего интересного: и выставка антиквариата, а на другом конце — выставка кошек, и в парке устраивали рок-битву молодые группы, собранные из амбициозных подростков, и ближе к центру открывали новое кафе, и в кинотеатрах шёл, судя по описанию, интересный фильм. В общем, выбор имелся, и его Ром всецело отдал Шузо.        Как Ром и ожидал, начали с парка. В детстве Шузо мечтал стать музыкантом, писал стихи, желая однажды наложить их на музыку, не имея при этом никакого музыкального образования, играл на всём, что могла заменить гитару, а Ром бил на ящиках и коробкам заместо барабанов. Какофония создавалась чудовищная, однако в такие моменты Шузо выглядел по-настоящему счастливым даже тогда, и ради его улыбки Ром был готов лишиться слуха.        В парке оказалось людно, многие, в основном подростки, выбрались, чтобы показать свои способности, впечатлить восторженную публику, показать себя или просто поделиться своей музыкой с другими. Одна за другой группой выходила на маленькую, сколоченную из досок стену, играли в основном рок разных направленностей, многие записывали происходящее на камеры телефонов, а Шузо не переставал размахивать хвостом. Минуты неуловимо сменяли друг друга, казалось Ром и Шузо только пришли, а когда он обратил внимание на время, оказалось, они в парке уже третий час. Ром обнял Шузо за плечи, притянул к себе. — Хочешь ещё послушать или двинемся дальше?        Шузо снова глянул время на телефоне. — Конечно идём, нам ещё многое нужно успеть! — весело заявил Шузо и повёл Рома по каменной дорожке к воротам.        Купленное мороженое приятно остужало после душного кинозала. Пока Шузо делился эмоциями от просмотренного фильма, его хвост ни на секунду не успокаивался, что делало Рома счастливым. Он соскучился по таким дням, тихим, спокойным, когда ни о чём не нужно беспокоиться. Стоило подумать об этом, как телефон зазвонил. Остановившись, Ром с замиранием сердца ответил: — Кроу, привет. Уже проснулся? — пошутил Ром. — Проснули, — фыркнул Кроу и немедленно вернул голосу серьёзность. — Нам тут кредит давать не хотят. Нужна ваша помощь, Капитан.        Невольно Ром закрыл глаза, вдохнул, нехотя дал понять, что вновь вынужден уйти. Ром только положил телефон в карман, а Шузо уже уточнил: — Срочно вызывают?        В голосе Шузо не звучало упрёка или обиды, однако Ром всё равно корил себя. Каждый раз, каждый названный выходной так происходило, и каждый раз Шузо смотрел так, почти со смирением. — Да… Прости, Шу. — Всё в порядке, — он погладил Рома по щеке, мягко поцеловал. — Как же они без тебя? Беги скорее. — Спасибо.        Наверное, стоило бы поторопиться, не тратить время на разговор, однако Ром позволил себе заключить Шузо в объятия и поцеловать, кратко, нежно, обещая нечто большее в награду за терпение. — Такси вызвать? — Всё нормально, я дойду. — Хорошо. Люблю тебя, — произнёс Ром и побежал туда, где должна ждать машина, услышал за спиной голос. — И я тебя.        Фраза доносилась эхом, пока Ром бежал к месту встречи. Один поворот, и он запрыгнул в машину, где остальные уже ждали в полном обмундировании. Подходя к своему костюму, Ром начал допрос: — Где Клинок? — Спасение на воде. — Ясно, — Ром встал спиной к одной из капсул, напоминающей большой узкий шкаф, наполненный темнотой, и немедленно ощутил, как механизм аккуратно надевает костюм со спины, застёгивает спереди. Осталось лишь надеть шлем. — Ограбление банка? — Именно. — Почему не полиция этим занимается? — Среди них, кажись, супер, — неизменно ответил Огненнокрылый воин Апокалипсиса. — Робот проверяет инфу. — Заложники? — Как минимум работники банка.        Ром кивнул и надел шлем. Пока машина двигалась на место, он, вместе с остальными, изучал полученную информацию, которой оказалось крайне мало: электричество в банке отключили, пусть полиция оцепила здание, разведать обстановку не могла, да и о количестве преступников не имелось никакой информации. Скоро на экране появилось ещё одно изображение, с серьёзным и чуть неловким лицом Ретори. — Робот, что у тебя? — немедленно поинтересовался Ром. — Преступников семь или восемь, в заложниках пятнадцать человек. Среди них супер, но мы пока не определили способность. — Понятно, — ненадолго Капитан замолчал, обдумывая ситуацию. — Скажи полиции, чтобы не вмешивались, но держала оцепление и прикрыла отход. — Поняла. Что ещё?        Недолгий взгляд в пустоту. Капитан дёрнул ушком. — Добудь план здания и канализации под ним. — Сейчас.        Изображение исчезло, и Капитан повернулся к остальным. Лиц друзей он не видел, но прекрасно представлял: неизменное спокойствие на лице Айона, точнее Бога тёмного солнца, и насторожённость из-за скорее всего верного предположения на лице Огненнокрылого воина Апокалипсиса. На экране за спиной Капитана всплыли запрашиваемые схемы. — Капитан, что ты задумал?        Тот не ответил, лишь дал совет: — Действуем осторожно. Заложники не должны пострадать.        Скоро машина остановилась неподалёку от захваченного банка, в чьих стенах на заложников были направлены стволы оружия, ещё двое преступников пытались разобраться с огромным сейфом. Главарь банды глядел за процессом с крайним недовольством, едва сдерживал нетерпение, опустил взгляд на часы. — Быстрее, чёрт вас дери! — А что мы можем сделать? — оторвавшись от попытки вскрыть ящик из стали, усмехнулся один из преступников. — Банк, может, и небольшой, а на сейфе не сэкономили.        Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, главарь посмотрел на таймер. Драгоценные секунды уходили, герои могли явиться в любую секунду. Одна из девушек среди заложников шумно всхлипнула, едва не задыхаясь и в ту же секунду, выхватив пистолет из кобуры, главарь наставил дуло на девушку. — Заткнись, чтоб тебя.        Рвано вдохнув, девушка проглотила всхлип. Её трясло, она была готова разрыдаться, и если бы не прикосновение пальцев сидящей рядом женщины, наверняка сделала бы это, но человеческое тепло помогло хоть немного взять себя в руки. — Сколько ещё? — Хочешь на моё место? — огрызнулся парень с горелкой. — Пусть твой громила хоть что-то сделает, — на повышенных тонах заявил парень и указал на высоко крепкого мужчину, сидящего на полу и спокойно уплетающего найденные у кого-то чипсы.        Главарь шайки раздражённо провёл ладонью по лицу, ткнул пальцем в сейф. — Это легированная сталь, придурок. — Чёрт возьми, заткнитесь, — попросил второй парень у сейфа, потёр глаза. — У меня от этой пайки уже в глазах темнеет. — Не у тебя одного.        Главарь резко отпрянул, огляделся. Не только у них перед глазами стояла дымка, и дело было явно не в горелке, всё помещение постепенно заполняла темнота, словно густая, словно живая. Тягучим туманом она струилась из вентиляционных решёток и заполняла каждый свободный миллиметр. — Все ко мне, быстро.        Преступники подскочили к командиру, те, что держали под прицелом заложников, стали торопливо отходить спиной к своим, не опускали оружия. Как только все оказались достаточно близко, громила расставил пальцы рук и поднял их, а вместе с ними поднялись бетонные и керамические плиты, первые выстроили панцирь, вторые укрепили его, образовывая прочный купол, лишь маленькие щёлки в нём позволяли посмотреть наружу. — Что там? — Да ни черта не видно, всё чёрное.        Вдруг и сквозь щели начал просачиваться туман. Одно движение, и купол сомкнулся, запирая преступников в защитной броне. Главарь вновь бросил взгляд на таймер. Прошло уже слишком много времени. — К чёрту деньги, валим отсюда. — Как? Если герои уже здесь… — Думаешь, я этого не предусмотрел? — схватив напарника за ворот, прошипел главарь ему в лицо. — Это чёртова ходячая крепость…        Земля под ногами вдруг задрожала. Секунда, и пол, потрескавшись, просачивая красный и жёлтый свет, обрушился вместе с преступниками. Упасть с почти трёхметровой высоты и сломать позвоночники им не позволил чёрно-фиолетовый туман, который поймал каждого из мужчин и плавно опустил на пол или обломки потолка. Перед глазами плыли красные и жёлтые пятна, но не из-за травмы головы. Упавших преступников окружили танцующие кольца пламени, через которые изредка удавалось выхватить отдельные фрагменты, том числе образ героя в красной одежде. — Надеюсь, посадка была мягкой? — зазвучал его металлический голос. — Завались, — прошипел главарь шайки, на что услышал высокомерный смех героя. — Чтобы меня заткнуть тебе придётся… — начал было герой, но резко замолчал, когда один из преступников, огромный и крепкий, поднялся.        Он ударил руками друг об друга и расставил, спустя всего несколько секунд, осколки камней задребезжали и начали покрывать тело преступника. Всего несколько секунду и из колец пламени вырвался огромный монстр из камней и бетона, напоминающий не то медведя, не то носорога. Пыхтя, он помчался на героя в красном, заставив того отскочить, в тот момент огненные кольца дрогнули. Второй герой, в чёрном с фиолетовым костюме велел: — Воин, следи за пламенем. — Огненнокрылый воин Апо!..        Пришлось прерваться, чтобы избежать нового удара каменного монстра. Он упорно пытался прибить героя своими огромными каменными лапами. Удар за ударом он разбивал камни, оставлял трещины и вмятины в полу и стене, вынуждая Огненнокрылого воина Апокалипсиса избегать и уворачиваться, а огненная стена то и дело дрожала, угрожая в любую секунду развеяться.        Одно неудачное движение, и Огненнокрылый воин Апокалипсиса упал, успел увидеть занесённую каменную руку, как вдруг в неё врезался окутанный туманом кусок камня. Второй и третий булыжник врезался в лицо монстра, заставляя его отступить под силой удара. Он снова зарычал зверем и бросился на Бога тёмного солнца, что продолжал швырять в преступника всё, что попадалось на глаза, но особой эффективности атаки не показали, лишь сильнее разозлили противника. Стена из камней попыталась заблокировать нападение, однако преступник всё же достал до Бога тёмного солнца, отбрасывая его в сторону. — Урод! Ты что творишь?! — крикнул Огненнокрылый воин Апокалипсиса и немедленно вернул титул приоритетной жертву каменного зверя.        Выставив вперёд голову, он побежал на героя, которому толком некуда было бежать — повсюду обломки камней, через них вечность перебираться. Всего несколько метров до столкновения. Потолок резко осыпался, поднялась пыль и песок, которые быстро осели. Огромную каменную голову держал обеими руками Капитан, от которого исходил бледный жёлтый свет, удерживая огромной мощи монстра, Капитан прорычал в шлем: — Я велел его просто задержать. — Ты не уточнял как! — крикнул Огненнокрылый воин Апокалипсиса, со всех ног направляясь к Богу тёмного солнца.        Каменный зверь всем весом упёрся в руки Капитана, однако оставался не в состоянии заставить его сделать хоть шаг, он упёрто держал каменную голову и в какой-то момент сжал. Послышался хруст, и камень разлетелся с головы преступника, удар в живот, и броня быстро рассыпалась на камни и осколки керамических плит. Придерживая преступника за плечо, Капитан опрокинул его на пол, повернулся к напарникам. — Как он? — Плащ порвал, а так — порядок, — засмеялся Огненнокрылый воин Апокалипсиса, заставив Капитана замотать головой.        Ему позволили не присутствовать при аресте, составлении протокола и допросе, а сразу помчаться домой. Как только оставил костюм, Ром побежал так быстро, как мог. Всего четыре часа дня, времени впереди ещё полно; если кто-нибудь не решит оспорить это мнение.        Совсем скоро Ром уже открывал квартиру, единственный поворот ключа, и дверь отворилась. Удивительно, но Шузо не встречал с порога. Ром прислушался, и лишь на миг услышал шум воды, он почти сразу затих. У Рома оказалось около двух минут на то, чтобы отдышаться и хоть немного пригладить взъерошенные волосы. Он ожидал Шузо у ванной и, как только дверь открылась, Ром протянул ему пышный букет из жёлтых и синих цветов. От неожиданности Шузо слегка растерялся, принял букет, нежно улыбаясь, глядя в синие глаза. — Ром… — Прости, что так вышло. — Всё в порядке, — Шузо вдохнул аромат, яркий, но не приторный, дотронулся до щеки Рома. — Теперь ты мой? — До самой ночи, — пообещал Ром и едва увидел, как Шузо разомкнул губы, чуть остудил его пыл. — Сперва переоденусь.        Мягкий смех помог успокоиться — Шузо в самом деле не сердится и не обижен. Нечестно оставлять его так из раза в раз, но другого выхода не было. Слишком мало людей владеют сверхспособностями, ещё и такими, нельзя оставаться в стороне… но жертвовать любовью дорогого человека... Ром тряхнул головой, прогоняя мысли. Так вышло, с этим ничего не поделаешь. Герой обязан помогать людям, а Шузо это понимает. Хотелось бы рассказать ему, чтобы успокоить, но вероятнее всего признание произведёт обратный эффект. Стараясь забыть о преступниках, способностях и обязанностях, Ром вышел из ванной, услышал резко сменяющиеся голоса, заглянул в гостиную — Шузо искал среди множества каналов хоть что-нибудь интересное, обернулся к Рому. — Я заказал пиццу. Ты же не против? — Конечно нет.        На столе, ближе к краю, чтобы не закрывать экран, красовался в вазе букет и от него исходил приятный весенний аромат. Ром сел рядом с Шузо, обнял, прижал к себе, вдохнул запах волос.        Почти через час привезли пиццу, сочную, с крайне богатой начинкой, и пару бутылок газировки. Смотреть какую-то ерунду, сидя в обнимку с Шузо, есть сытную свежую пищу — для Рома это стало величайшим счастьем, в собственном доме, в покое, когда долг не требует бросить любимого и помчаться наводить порядок в городе. Шузо прижимался к Рому, иногда слабо тёрся о его грудь, чуть помахивал кончиком хвоста и прелестно улыбался, позволяя наслаждаться каждым мгновением.        Концовка второго случайного фильма сильно удивила, по крайней мере Ром никогда не видел, чтобы фильм заканчивали сценой секса, но невольно отметил, что снято было действительно… горячо. Ненавязчивый взгляд на Шузо, и Рома немедленно захватило смущение, похоже, он тоже завёлся. Не понадобилось слов. Шузо изящно поднялся, сел лицом к Рому, на его колени, и глубоко поцеловал, обнимая за шею. Ласка последовала незамедлительно — Ром провёл по изящной спине, обхватил тонкую талию, проскользил по гладкой коже под футболкой. Нежный укус за ушко. Шумный выдох. Ром и сам не заметил, как горячая ласка переросла в секс, прямо в гостиной, на фоне сменяющейся фильмом рекламы, и в этом имелось что-то фантастическое.