Чёрно-белое сердце

       Чернильный фон небосклона сливался с высокими силуэтами зданий и полосами дорог, сверкая вместо звёзд тысячами разноцветных огней, витрин, фонарей. Великолепный вид на могучий город, приютивший, ставший родным, который Ром поклялся защищать, как и каждого его жителя. Царил покой и безмятежность, многие возвращали с работы домой, и Ром был бы рад последовать примеру, если бы не угроза, пока ещё эфемерная, не подтверждённая, но заслуживающая внимания. Пришлось вновь обмануть Шузо проблемами на работе, и за это совесть справедливо истязала, но сейчас опасность могла быть слишком велика, чтобы закрыть на неё глаза из-за каприза. Синие глаза следили за каждым участком с огромной высоты, убеждаясь, всё в порядке, город отдыхает и скоро все будут видеть сны, однако сердце не находило покоя. Ром коснулся кнопки на шлеме. — Клинок, как у тебя? — Всё чисто, Капитан, — ровно откликнулся Яиба. — Бог? — Глаза Бога тёмного солнца видят лишь мирный сон жителей. — Воин? — Огненнокрылый воин Апокалипсиса! — возмутился Кроу. Послышался рёв пламени в его мотоцикле. — Пока всё тихо.        Одновременно успокаивало и внушало недоверие. Есть шанс, что Ром слегка перегнул палку, нашёл тайный смысл там, где его в помине никто не закладывал, однако если вдруг прогремит взрыв, нужно быть готовыми. Нельзя рисковать городом, даже если можно прослыть паникёром и перестраховщиком. Неспешно, вглядываясь в каждый уголок, Ром осмотрел улицу и вдруг побежал вперёд по крыше, перепрыгнул с неё на другую, находящуюся метрах в сорока; отличную обувь сделала Анжелика, даже некоторые законы физики перестали властвовать над героем. Новая точка обзора, снова тщательный осмотр территории — по-прежнему спокойно.        «Скоро восход» — что же это значит? Рождение новой группировки или начало чего-то именно на рассвете? А может, это послание — не вызов героям, а некая команда для преступной стороны города? А может мальчишка оставил упрёк своему отцу, покончил с собой, и лишь он поймёт значение простых слов? Много теорий и никаких доказательств. Всё, что оставалось героям, это патрулировать город ночь за ночью, готовясь среагировать на любую неожиданность.        Возвращался домой Ром глубокой ночью, оставив патрулирование остальным, когда Шузо давно спал, и каждый раз при виде его безмятежного личика становилось совестно. Он так волнуется за своего любимого, и всё это время проводил в одиночестве. Да, Шузо понимает и прощает, но куда спокойнее было бы, если бы он знал настоящие причины постоянных исчезновений Рома... но тогда Шузо начнёт бояться сильнее — и за самого Рома, и за себя, и за судьбу города, ведь есть шанс на появление некого суперзлодея.        Ром аккуратно лёг рядом с Шузо, который в полудрёме повернулся лицом и обнял Рома, а тот ответил взаимностью, прижал к себе любимое, самое драгоценное создание в этом мире, мягко поцеловал в лоб. Хочется, чтобы Шузо жил в покое и безопасности, чтобы ничего не боялся, но цена этому — искоренение всей преступности в городе своими собственными руками, и искоренение не в каждом случае гуманное. Сколько времени и сил это занимает, сколько тайн создаёт, и сколько ещё создаст. Ром выдохнул. Зато Шузо ничто не угрожает.        Несколько ночей подряд Ром с друзьями проводили в патруле, убеждаясь, что всё спокойно, лишь один раз случилась попытка ограбления музея, но её быстро ликвидировал находящийся поблизости Бог тёмного солнца. Спустя пару ночей Ром начал успокаиваться. Паранойя. Всё из-за одержимости сохранения покоя. Возможно, всё удалось не так понять, и за обычной надписью не скрывается ничего дурного? В конце концов, в крови парня нашли наркотики, и именно под их влиянием несчастный мог написать какую-то ерунду.        В какой-то момент Ром был близок к тому, чтобы поверить в приятную теорию, однако кое-что привлекло его внимание — густые тени, что поползли по дорогам. Рассвет, так скоро? Ром посмотрел на часы, указанные в углу экрана шлема — почти шесть утра, но солнце поднималось с другой стороны, и слишком быстро. Тени задребезжали, стали вытягиваться вперёд — за самым высоком здании во всём Миди-Сити, Центральном банке, торопливо поднималось не солнце, а огромный сгусток света и пламени бело-жёлтого цвета. Лишь на миг Ром оторопел, но затем вернул власть эмоциям и, ринувшись к банку, крикнул остальным: — Все в центр, быстро!        Движение вокруг Банка замедлилось — немногочисленные люди и машины останавливались, многие начали отходить и даже убегать от огромного огненного шара, поднимающегося из-за небоскрёба. Сгусток света пока не угрожал, однако обещал вот-вот нанести вред, это ощущалось каждой клеточкой тела. Свет уронил на город тени трёх силуэтов, чуть погодя, когда поднялся выше, нарисовал четвёртую тень, однако с такого расстояния и из-за яркого света, который даже визор оставался не в силах приглушить, Рому не удавалось разглядеть ровным счётом ничего. И вдруг зазвучал голос, что лился отовсюду и словно отдавался эхом: — Не бойтесь, жители Миди-Сити. Скоро вы познаете истинную свободу. Мы освободим вас от гнёта этого мира, от этой системы, рабами которой вы невольно стали и которую считаете нормой. Дождитесь, скоро настанет рассвет.        Силуэт, что стоял позади всех, поднял руки, увлекая за собой огненный шар. Огромный, он навис над зданием, лишь немного уступая ему по ширине, и Ром точно знал, что произойдёт в следующую секунду. Три силуэта бросились врассыпную, и огненный шар упал на здание. — Клинок, Воин, за ними! — крикнул Ром, срываясь с места, и побежал за последним неизвестным, которого отличал от двух других плащ. — Бог, помоги людям!        Взрыва не последовало, словно шар света был холодным, однако он уничтожил верхнюю половину банка, обрушившись на неё своим колоссальным весом, безжалостно подминая под себя многомиллионную конструкцию. В стороны брызнули камни и стекло, волна из бетона накрыла улицу, самые крупные куски ловил фиолетовый туман, утаскивал людей, уводил машины, спасая от сыплющихся обломков. Людей накрывали розовые облака, словно сделанные из сахарной ваты, и, падая на них, куски бетона и стекла пружинили на этой субстанции, словно на батуте. — Ты вовремя, Розовая, — послышал голос в шлеме, но на него Ром не обращал внимания.        Он преследовал образ тёмно-синего цвета, что отливал голубым и бирюзовым, словно части костюма были сделаны из драгоценного камня, за спиной преступника развивался плащ, голову скрывал шлем, будто увенчанный короной. Не зная сил противника, Ром не спешил приближаться, выдерживал расстояние в пару десятков метров, и не отставал, пока вдруг не заметил свет, рождающийся над головой. Несколько секунд и сияющий шар рухнул на крышу здания, едва надломив её, но поднимая облака пыли и песка. Когда он осел, никого не оказалось поблизости, даже убегающего образа. Ром осмотрелся, но тщетно, не осталось никаких намёков, куда преступник помчался. Цыкнув сам себе, Ром обратился: — Воин, Клинок, что у вас? — Сбежал, сволочь. — Сбежал, Yueni, — согласился Легендарный клинок.        Ещё раз Ром огляделся напоследок, но без особой надежды, после чего побежал к Центральному банку так быстро, как только мог, на ходу спросил общий канал: — Как обстановка? — Лучше, чем могла быть, — раздался голос Анжелики. — Людей на улице было мало, в основном пострадали машины, охрана не может выйти — вход завалило. — Есть жертвы? — Трое, но делать выводы ещё рано. — Ясно, — выдохнул Ром. — Скоро буду.        Всего минута, и герои с разных концов города прибыли на место. Они разгребали завалы, помогли выбраться тем, кто остался замурован в банке, вытаскивали людей из машин, придавленных обломками и сильно помятых. Практически вся верхняя половина банка была уничтожена, по стенам перестала течь вода — всё здание обесточили и отключили подачу воды. Скоро прибыл владелец здания и директор банка, слышались вопросы о работниках, необходимость подключить больше людей для восстановления данных, поиск нового здания, усиление безопасности. По всем сторонам от банка работали регулировщики, движение транспорта пришлось сильно скорректировать, полиция отгоняла журналистов и любопытных зевак, находящих в катастрофе нечто крайне любопытное и даже крутое.        К тому моменту, как герои добрались до грузовика, часы показывали почти полдень. Экран телефона Рома предупреждал более, чем о двадцати пропущенных вызовах и трёх сообщениях, не раздеваясь, лишь сняв шлем, Ром немедленно позвонил. — Ром, — послышался встревоженный голос, заставляющий всё внутри дрожать. — Где ты? Ты в порядке? Тебя не было всю ночь. Что произошло?        Ром опустил веки, ощущая внутри нечто колкое и крайне гадкое. В последнее время Шузо спал совсем плохо. А как иначе? Что он должен был думать, когда его любимый пропадает чёрт знает где из раза в раз? Ром ненавидел себя за ложь, но неизменно повторил её: — Шу, прости… На центральный банк… ты, наверное, слышал? — Да… — Данные пострадали, нужно было всё восстановить, собрать работников… Прости. — Ты сейчас домой? — убедился Шузо, будто предупреждая, что есть лишь один верный ответ. — Да. — Я скоро приеду. — Ты ведь на… — Скоро приеду, — повторил Шузо, и Рому не осталось ничего, кроме как устало улыбнуться. — Хорошо.        После того, как завершил звонок, Ром ещё некоторое время смотрел на экран, терзаясь сомнениями. Как бы Шузо среагировал, знай правду? Что бы чувствовал? Он так сильно беспокоится… Если он узнает, что тот, кого он любит, кем дорожит сильнее всего и кто стал главным смыслом жизни — герой, который готов рискнуть своей жизнью ради других, будет ли он спокойнее или наоборот? После всего пережитого меньше всего Рому хотелось бы возвращать то прошлое, но теперь появился риск погибнуть или как минимум пострадать. Ответа не находилось, но оставаться на месте в его поисках Ром не собирался. Здесь герои выполнили свою работу.        От центра пришлось бы постоять в пробке, поэтому Ром прошёл несколько улиц прежде, чем поймать такси, но и оно попалось минут через двадцать; всё равно быстрее, чем добираться пешком. Водители вели себя крайне деликатно, все понимали ситуацию и никто, или почти никто, не сигналил в надежде подогнать поток машин с и без того напряжёнными водителями. Прошло около часа прежде, чем Ром открыл дверь квартиры, хватило единственного поворота ключа. Едва Ром переступил порог, ощутил объятия, крепкие прикосновения, Шузо жался вплотную и ничего не говорил. Сердце Рома пропустило удар, когда он ощутил мелкую дрожь, бродящую по телу Шузо. Осторожно накрыв его объятиями, Ром коснулся губами его лба, прошептал: — Прости, что не предупредил.        Шузо ничего не ответил, лишь поднял взгляд, встревоженный, беспокойный и бесконечно счастливый, почти как тогда, много лет назад. Мягко взяв Шузо за лицо, Ром поцеловал его в лоб, в щёку, коснулся губами сомкнутых век, горячо и кратко поцеловал губы, затем увереннее, глубже, давая понять, что теперь всё в порядке. Шузо всё ещё слегка подрагивал, сжимал пальцы на плечах Рома, передавая ему волнение, смешанное с облегчением, но постепенно дрожь отступила. Он в безопасности, он не пострадал, это самое главное. Отшагнув, Шузо заглянул в глаза Рома, поймал взгляд. — Я волновался за тебя. — Знаю.        Шузо посмотрел в сторону, вновь ничего не сказав. Ситуация складывалась противоречивая. Беспокойства Шузо возникли бы в любом случае, и не факт, что узнай он об истинной личности своего любимого, стал бы волноваться меньше. Но ведь недаром говорят, что неизвестность хуже всего? Растерянное выражение лица Шузо сменилось чудесной улыбкой, в которой при желании можно было различить натянутость, но желания этого Ром не истаптывал. Шузо взял его за запястье и повёл в ванную, наполненную паром, ароматом морской соли, с сине-голубой водой в ванне. Шузо помог раздеться — все мышцы Рома ломило от усталости, однако он старался не подавать вида, непринуждённо поцеловал Шузо между ушек. — Тебе нужно отдохнуть. Я заварю чай. — Хорошо, — в забвении ответвил Ром.        Может и хорошо, что Шузо оставил наедине с мыслями, нужно прийти хоть к какому-то решению и желательно в кратчайшие сроки. В первые минуту Ром даже был готов бросить все мыслительные силы на то, чтобы добиться от себя конкретного вывода, однако быстро проиграл усталости. Разгребать завалы, убирать блоки, подтаскивать машины — даже при суперсиле это весьма непростая задача, не говоря уже о ночном дежурстве последние несколько суток и недостатке сна. Горячая вода с приятным ароматом одолела могучего героя, увлекла в свой плен и быстро затопила любые мысли в голове. Немного отдохнуть не помешает, да и на свежую голову лучше думается.        После ванной Ром почувствовал себя намного лучше, однако его резко начало клонить в сон, причём со страшной силой. Надев чистую одежду — любезно оставленную ещё до прихода Рома — он вышел и был встречен новым ароматом, травяного чая с нотками фруктов. Шузо ожидал в гостиной, сидел на диване перед чашкой и смотрел в окно с трудноразличимыми эмоциями. И вновь они сменились чертовски правдоподобной улыбкой, стоило ушкам дрогнуть от звука шагов.        Сев рядом с Шузо, Ром обнял его, прислонил к себе, вдохнул запах волос. Пришлось посидеть так немного, чтобы окончательно прийти в норму, даже при том, что ночные события то и дело тревожили память, уговаривали готовиться к худшему. Пышным хвостом Шузо укрыл Рома, выбрался из его объятия, подал чашку, изобразил крайне правдивое в своей беззаботности выражение лица. — Выпей, — предложил Шузо, и как только Ром взял чашку, продолжил. — Потом массаж и хороший сон.        Ром оторвался от чая с характерным, но довольно приятным вкусом. — Но день ведь... — Ты не спал почти всю ночь, — коснувшись щеки Рома, напомнил Шузо, и был награждён нежной улыбкой. — Спасибо.        Шузо прильнул к плечу Рома, очень мягко, чтобы не мешать ему пить. Человеческое тепло и нежная забота успокаивала Рома, напоминала, ради чего он стал героем — ради безопасной жизни Шузо, чтобы он не боялся, чтобы мог жить без сомнений и страхов. Однако сам Ром становился причиной их появления. Как-то это неправильно. Или появление некого злодея так сказалось на нервной системе — всё-таки, до этого удавалось справляться, даже во времена, когда герои только появились, и преступниками, в том числе наделёнными способностями, кишела каждая улица. В последний же год преступления происходили не чаще пары раз в месяц, да и то в основном по вине коррупции.        Скоро способность к анализу окончательно покинула Рома. Он лежал на кровати, наслаждаясь тем, как ладони Шузо скользят по мышцам спины и плечам, а сам он, изящный, худенький, сидит на пояснице и порой задевает хвостом. От прикосновений Ром едва не мурлыкал. Так хорошо, приятно, у Шузо так ловко получается. Начал действовать чай, в сон тянуло неизбежно, но дойти до кровати Ром успел, как заснул — не помнил, но до того момента ощущал пальцы Шузо в своих.        Сон исчез так же резко, как начался, по вине браслета, особо сильно сжавшего запястье. За окном царила ночь, рядом спал Шузо с нежной улыбкой на лице, обнимал Рома одной рукой, из-под которой он аккуратно выбрался, поспешил выйти на балкон и ответить на телефон. — В чём дело? — Капитан, наконец-то! — едва не крикнул на другом конце провода Кроу. — Быстрее собирайся, тут что-то назревает. — Скоро буду, — машинально ответил Ром.        Он поглядел на дверь спальни, позволил лишь секунду помедлить, и поспешил покинуть квартиру, пока сердце в груди совсем не разволновалось. В груди скапливалось крайне неприятное предчувствие, предчувствие чего-то поистине чудовищного. Если эти четверо вернуться... Тут Ром запнулся о мысль — куда делся тот четвёртый? Они не бросились в бой, но почему? Сжав зубы, Ром прорычал. Эта чертовщина начинала его раздражать.